Иван

Иван шел к неведомым земликам, и чем дольше шел, тем сильней его одолевали сомнения. Что это за существа, помогут ли они ему? Пень сказал, что не уверен, помогут ли, обещал лишь, что ни во что не превратят. Но такое обещание совсем не повод, чтобы куда-то идти. И ладно бы так-то – ну дошел, ну спросил, ну не помогли… Только дело было в том, что время близилось к ночи, а Ване очень хотелось есть. Так сильно, что он уже хотел попробовать местных ягод, которые частенько ему попадались. Остановило благоразумие, которое пока еще перевешивало голод: ягоды вполне могли оказаться ядовитыми.

Иван стал размышлять, что будет, если землики ему не помогут. Наступит ночь, что само по себе плохо – не видно, куда идти. Опять же, проблема с ночевкой. Можно надеяться, что его пустят переночевать землики, но почему-то в это верилось плохо. И в то, что они его накормят – тоже. Да и еда у них может оказаться не такой, что у людей. Так что с большой вероятностью придется спать просто на голой земле. Даже если на травке – не многим лучше. Кто знает, какие тут водятся звери? Вполне вероятно, что ночные хищники имеются – недаром он слышал чей-то вой, когда здесь очутился. Так что уснуть вряд ли получится – будет трястись от страха и мучиться от голода. И даже если повезет дожить до утра, что делать дальше?

Да, Иван всегда помнил, что был еще один вариант. Сказать: «Чтоб мне провалиться!» Но куда он провалится на сей раз? К чертям в преисподнюю? Но даже если в сравнительно безопасный мир – это опять нужно будет искать, кто поможет вернуться домой. И найдет ли он такого помощника – неизвестно, шансы очень малы.

А ведь в этом мире имелась по крайней мере еще одна вероятность на удачу, и на Ванин взгляд даже бо́льшая, чем в случае с земликами… Да-да!.. Он даже остановился, раскручивая дальше эту мысль. Землики если и владели магией, то какой-то своей, нечеловеческой. И ему все меньше верилось, что даже если они и согласятся помочь, то вряд ли смогут. Но ведь был же совсем рядом и человек, который был с магией на «ты». Графиня Охозм – великая магиня! Уж она точно умела колдовать, в этом он сам недавно убедился, беседуя с Юлитоном – мужчиной, ставшим по ее прихоти пнем. Ивану, разумеется, становиться пнем совсем не хотелось. Даже полноценным деревом он стать не мечтал. Но ведь он и не собирался участвовать в каких-то дурацких поединках, завоевывая руку и сердце графини! Он просто попросит у нее о помощи. Да, Юлитон сказал, что даром графиня ничего не делает. Но ведь он мог и ошибаться. В конце концов, если вежливо спросить, то не станет же она его сразу во что-то превращать! Тогда она просто ненормальная! Но вряд ли стали бы мужчины добиваться любви сумасшедшей… Так что, по мнению Ивана, скорее всего графиня Охозм или согласится ему помочь, или откажет. Ну, или затребует плату, что в его случае равносильно отказу, платить ему нечем.

Машинально, в такт своим мыслям, Ваня похлопал по карманам джинсов. И почувствовал, что правый карман не пустой. Ну конечно же!.. Иван вынул огрызок смартфона. Сразу вспомнились слова мудреца Пузика, что это может стать отличной платой его знакомому магу за помощь. Но ведь графиня Охозм тоже магиня! И если старец не ошибался, то можно будет предложить в оплату сломанный гаджет. Опять же, если это магиню не устроит, то он ничего не теряет – просто останется с тем, с чем и был. То есть ни с чем. Но шанс, что все может получиться, казался Ивану достаточно высоким – по крайней мере выше, чем в случае с земликами.

Кстати, о высоте… Ваня стал озираться в поисках высокого дерева, чтобы забраться на него и посмотреть, в какой стороне находится замок графини – об этом у пня он спросить не догадался. Но как назло вокруг росли только кусты и небольшие деревья. И пока Иван бродил по редколесью в поисках «смотровой вышки», стало довольно быстро темнеть. И когда он нашел наконец нечто похожее на высокую ель со свисающими до самой земли густыми хвойными ветками, настала ночь. Лезть наверх не имело никакого смысла. Зато нижние ветви дерева образовывали собой почти настоящий шалаш, куда и забрался Иван. Какая-никакая защита. По крайней мере от дождя, если тот вдруг начнется. Да и хищники, даже владеющие ночным зрением, его не увидят. Разве что унюхают… Впрочем, от «ели» шел такой насыщенный смоляной аромат, что Ваня понадеялся: тот перебьет его запах. К тому же пахло настолько приятно, что Иван, невзирая на сильный голод, почти сразу уснул, свернувшись калачиком возле шершавого ствола.

Он проспал всю ночь, словно младенец – крепко и сладко. Никто его, к счастью, не тронул. Возможно, и впрямь смоляной аромат отбивал человеческий запах.

Выбравшись из-под веток, Иван огляделся, но вокруг ничего не поменялось. Раннее ли сейчас было утро, или день уже набрал силу, он тоже определить не сумел – небо по-прежнему закрывали плотные тучи.

Ваня посмотрел на вершину дерева, под которым только что спал. Вчерашняя идея отправиться к графине Охозм уже не казалась такой здравой. «Может, ну ее? – подумал Иван. – До земликов наверняка ближе. Дойду сначала до них, а если уж они не помогут, тогда отправлюсь к "великой магине"».

Он бы так и сделал, но увидел, как на самую макушку «ели» села птичка. И будто кто дернул его за язык:

– Птичка, за́мок видно?

– Видно! – чирикнула птичка.

– Близко?

– Близко!

– А в каком направлении? – спросил Иван и поздно спохватился, что задал слишком трудный для такой пигалицы вопрос. Птичка, испугавшись, улетела.

А у Вани уже разыгрался интерес: вдруг замок и правда совсем рядом? Но даже если и не очень, надо же знать, в какую сторону идти, если землики не помогут! И он довольно ловко стал карабкаться вверх по дереву, благо ветвей у того хватало, и они были достаточно прочными.

Еще не забравшись на самый верх, Иван увидел холм, на котором не росло ни деревца, ни кустика. Наверняка это и было жилище земликов – как раз в нужном направлении. Вот только как он ни вглядывался, ничего напоминающее вход не увидел. Правда, мешали кусты, да и нора могла быть с другой стороны холма, но все равно возникли сомнения. Не насочинял ли пень про подземный народец? Или вообще у бедолаги крыша с горя поехала – что совсем немудрено. Но тогда и про графиню он мог насочинять. Вдруг она вообще человек добрый и отзывчивый, а Юлитона таким сделала за какое-нибудь тяжкое преступление?

Он поднялся повыше и огляделся. Величественный серый замок с резными башенками он разглядел быстро. До него было подальше, чем до холма, зато в замке наверняка жили люди.

Посмотрев в сторону, откуда пришел, Ивану подумалось, что он разглядел и то место, где торчал из земли говорливый пенек, хоть его самого с такого расстояния было, конечно, не видно.

– Соврал ты мне, Юлитон, или нет? – задал Ваня вопрос, ответ на который теперь можно было получить лишь практически. И ему снова, как и минувшим вечером, шанс получить желаемое в замке сал казаться выше, чем сделать это в каком-то голом холме, куда еще было неведомо, как попасть.

Погляди он в сторону пня всего на пару секунд подольше, наверняка заметил бы появившиеся там две фигурки… Но Иван уже спускался, а потом, решив не забивать больше голову выбором, зашагал к замку графини.

Дошел он быстро, даже устать не успел. Но есть уже хотелось так, что Ваня не представлял, что будет делать, если его не пустят в замок. А не пустить еще как могли: замок окружал наполненный водой ров, а мост, по которому его полагалось перейти, был поднят. По другую сторону рва, возле больших замковых ворот стояли два стражника. Только в отличие от тех, что видел Иван у городской стены в Сизелоне, эти были одеты в начищенные до блеска рыцарские латы, а из оружия у них были длинные и наверняка очень острые мечи.

Иван приготовился кричать, но совсем рядом, словно из невидимого динамика, прозвучал голос:

– Кто ты такой?

Ваня решил ничему не удивляться, да он, говоря откровенно, уже попривык к магическим фокусам, так что ответил спокойно и с достоинством:

– Я Иван Лосев, путешественник с Земли.

– Что тебе нужно, Иван Лосев с Земли?

– Можно просто Иван. А нужно мне попасть к графине Охозм.

– Ты хочешь участвовать в поединке на право стать ее мужем?

Ивану послышалось в голосе нечто, похожее на сочувствие, и он поспешил успокоить собеседника:

– Нет-нет, я не за этим!

– На сегодня у госпожи графини встреча с Иваном Лосевым не назначена.

– На другие дни тоже, – подсказал другой голос.

– На другие дни тоже, – повторил первый.

– Конечно, не назначена, – сказал Ваня. – Я ведь здесь впервые.

– Тогда уходи. Не мешай работать.

– Но у меня к графине дело, – растерялся Иван.

– А у нее к тебе – нет.

Ваня вспомнил про распиленный смартфон и радостно воскликнул:

– Я хочу сделать графине Охозм подарок!

– Положи его в сундук для даров, – сказал голос, и рядом с Иваном возник украшенный драгоценными камнями огромный ящик с крышкой.

– Нет-нет! – попятился Ваня. – Я хочу лично, со всем почтением.

– Лично нельзя, необходима проверка на зловредное колдовство, взрывчатые вещества, прочие непотребства…

– Сами вы непотребства, – буркнул Иван под нос, но стражники услышали.

– За оскорбление стражи госпожи графини полагается…

– Я пошутил, – сказал Ваня. И произнес как только мог дружелюбно: – Ребята, мне правда надо поговорить с графиней. Очень надо! Неужели ничего нельзя сделать?

– Можно. Стать кандидатом в ее женихи. Графиня лично встречается с каждым и выносит решение о праве участвовать в поединке.

– Но я не… – начал Иван, а потом вдруг подумал, что это, пожалуй, единственный шанс, и что никто ведь не заставит его участвовать в чем-либо силой. Главное, встретиться с графиней, а там уж он ей во всем признается и попросит о помощи. И он закончил фразу не так, как собирался вначале: – Я не уверен, что подхожу в женихи…

– Какой у тебя титул, какое звание, Иван Лосев с Земли?

– Звание?.. Э-э… Старший сержант запаса. Если вы это имеете в виду.

Стражники переглянулись и первый голос с легкой заминкой произнес:

– Старший… это хорошо.

А второй спросил:

– Владеешь ли ты какими-то землями, прочей собственностью?

– Земель у меня, кроме как в цветочных горшках, нет, зато жилье свое, – со сдержанной гордостью ответил Иван.

– Велик ли твой дом?

– Шестнадцать этажей, но…

Договорить ему не дали. Голоса восторженно-изумленно загалдели между собой, выкрикивая: «Шестнадцать!.. Вот это да!.. До самого неба!.. Да это богач!..», а потом один из голосов воскликнул:

– Добро пожаловать, господин старший сержант Иван Лосев!

Начал медленно опускаться мост. Иван с облегчением выдохнул: одна проблема была решена. Но теперь на первый план вылезла другая. Не предстоящий разговор с графиней, а все тот же голод, который напомнил о себе возмущенным урчанием в животе. Есть уже хотелось так сильно, что Иван боялся сорвать важную встречу. И он крикнул стражникам:

– А вы знаете, что у нас на Земле принято встречать важного гостя хлебом-солью? Можно просто хлебом. Но лучше с колбасой. Или с мясом. Или просто мясом… – дальше он ничего сказать не смог, помешала заполнившая рот слюна.

Стражники опять переглянулись.

– Есть свиной окорок…

– И пареная репа.

Иван не смог дождаться, когда мост опустится полностью. Вспрыгнул на опускающийся край и помчался к стражникам так резво, что те даже отступили на пару шагов, но быстро очухались, и один из них, открыв в воротах небольшую дверь, скрылся за ней.

– Куда он? – добежав, спросил Иван у другого.

Тот проморгался через открытое забрало шлема и неуверенно произнес:

– Так за окороком же, господин старший сержант.

– И за репой? – уточнил Ваня.

– И… за репой.

Иван и правда был рад сейчас любой еде, пусть даже и пареной репе, хотя у него остались смутные воспоминания из когда-то услышанного или прочитанного, что для современного горожанина это не лучший деликатес. Но теперь ему почему-то казалось, что пареная репа – это самое вкусное, что только может быть на свете.

Однако репы быстро вернувшийся стражник так и не принес.

– Кто-то уже слопал, – сказал он. – Узнаю кто – прибью!

Ваня едва не застонал от досады. Он уже так сильно хотел пареной репы, что пообещал себе: как только вернется домой – обязательно найдет это лакомство и будет наслаждаться, угощая заодно и любимую.

– Может, мыши? – отведя глаза в сторону, предположил другой стражник.

– Репы много было! Мыши бы так быстро не управились.

– Тогда крысы.

– Нам еще только крыс не хватало! Не водилось их тут отродясь.

– А мясо, мясо-то где? – не утерпел Иван. – Хлеб-соль для гостя…

– Хлеба не держим, – вздохнул охранник. – На диете мы. Графиня говорит, пузо у охраны – будто горб у барана. А если говорит, то и сделать может…

– Мясо!.. – простонал Ваня. – Окорок!

– А окорок вот, – протянул ему стражник холщовый сверток.

Оттуда пахнуло таким вкуснейшим мясным духом, что голодный Иван едва не заглотил «хлеб-соль» вместе с тряпкой. Но все же нашел в себе силы ее развернуть, зато потом смолотил килограммовый кусок копченой свинины секунд за двадцать.

– Старший сержант!.. – уважительно переглянулись стражники.

А Ваня почувствовал себя почти счастливым. Эх, если бы еще рядом была Ола и бутылочка минералки! Лучше две. Бутылки, в смысле. Поскольку Олушка – единственная и неповторимая.

– Вода есть? – осипшим от сытости голосом спросил он.

Стражник принес воду. Не минеральную, правда, зато в большом, литра на два, ковше. Иван осушил его полностью. И сказал, погладив живот:

– Ну, где, вы говорите, моя невеста?

– Сейчас я отведу тебя к ней, – сказал тот стражник, что ходил за окороком. – А ты, Никфель, поохраняй пока один, я быстро.

– А почему это ты его поведешь? – звякнул латами Никфель. – Ты, Сошнель, совсем обнаглел: за мясом ходил, теперь к графине жениха поведешь! Не многовато ли чести для тебя одного?

– Ты вспомнил о моей чести? – потянулся к рукоятке меча Сошнель. – Подумай лучше о своей! Сдается мне, что это ты сожрал пареную репу!

– Что?! – возмущенно рявкнул Никфель и тоже стал вытягивать меч из ножен. – Да я сейчас вскрою твой живот, оттуда репа и повалится!

Иван понял, что пора ему вмешиваться.

– Э! Ребята! – крикнул он, хлопнув в ладоши. – Хватит маяться дурью. Какая разница, кто меня поведет!

– Как это какая разница? – наперебой загомонили стражники. – Ты богатый… Ты старший сержант… Молодой, красивый… Графиня обрадуется!.. Похвалит!.. Наградит!..

– Ясно. Причина спора – меркантильный интерес, – подвел итог Ваня. – И здесь то же самое, что и везде. Ну тогда просто возьмите и отведите меня к графине вместе.

– А пост?..

– Да что ему сделается? Мост-то поднят. Сколько вы меня водить будете, не час же?

– Нет, конечно, – сказал Сошнель, убирая ладонь с рукоятки меча. – Туда и обратно. Минут десять. Да, Никфель?

– Плюс-минус, – согласился второй стражник, спрятав меч в ножны. – Идем, господин старший сержант, если ты готов встретить свое счастье.

– Готов, – сказал Иван, подумав про себя, что уже его встретил, да только по своей же глупости и потерял. Временно, конечно же, ведь он все обязательно исправит! Однако на душе стало грустно, и он, чтобы отвлечься, спросил: – А почему вы стали звать друг друга по именам только сейчас?

– Потому что посторонние не должны знать имена стражников во избежание подкупа либо иных противоправных действий.

– А я что, перестал быть посторонним?

– Так если ты станешь мужем графини, – доброжелательным тоном поведал Сошнель, – то, ясен пень, уже не будешь посторонним.

– А ежели не станешь, – продолжил Никфель, – то уже… как бы… – Он замялся, не зная, как помягче закончить фразу, но Ваня и так все понял. Упоминание Сошнелем пня, пусть даже и ясного, привело к довольно мрачным ассоциациям.

– Ладно, идемте, – вздохнул Иван.

Ему не было слишком уж страшно. В конце концов, подумал он, пожелать себе провалиться можно в любой момент. Не хотелось лишь начинать все сначала неизвестно где.

Графиня Охозм сидела за круглым столиком на открытой веранде и пила чай. Стражники вытянулись перед ней в струнку и синхронно отчеканили:

– Разреши доложить, госпожа графиня!

– Докладывайте, – отставив чашку, сказала та, не сводя при этом заинтересованного взгляда с Ивана. – Только… – постучала она пальцем по уху, и Сошнель с Никфелем, звеня латами, влетели на веранду, согнулись по обе стороны от хозяйки и горячо зашептали. Обрывки фраз долетали и до Вани:

– …очень богатый!.. старший сержант!.. все земли, кроме цветущих горшеней!.. дворец в шестьсот комнат с башней до неба!..

– Ого! – уже с откровенным любопытством бесцеремонно оглядела Ивана графиня. – Ты ведь слышал, что мне сейчас докладывали эти олухи?

– Кое-что, – не стал отпираться Ваня.

– И что из этого правда?

– Из того, что я слышал – то, что я старший сержант. Запаса, если быть совсем точным.

– А что такое цветущие горшени?

– Понятия не имею. Наверное, головы твоих докладчиков.

– Дворец в шестьсот комнат – тоже преувеличение?

– Как и башня до неба. Так что, как видишь, жених я никудышный. У меня к тебе…

– А это буду я решать! – прервав его, поднялась графиня Охозм.

Иван и так уже успел заметить, что женщина она и впрямь очень красивая. Но теперь, когда она встала, стало понятно, за что шли на риск женихи. Ваня не раз слышал выражение «царственная осанка». Так вот, у графини она была даже не царственной, а божественной. Идеальные формы подчеркивало изумительного покроя черное платье, глядя на которое казалось, что смотришь на волнующееся море – оно не имело определенных застывших форм и отвести взгляд от играющей ткани было бы невозможно, если бы не лицо хозяйки этого платья, обрамленное черными волнистыми волосами, которые словно составляли одно целое с удивительным одеянием. Лицо же… Иван не сразу понял, что больше всего поражало в этом прекрасном, но все же во вполне человеческом женском лице. А потом до него дошло: именно его человечность! Лицо своей кажущейся невинностью, нежностью, беззащитной доверчивостью и солнечной радостью представляло разительный контраст всему остальному облику: властному, непреклонному, жесткому, даже жестокому.

Не влюбиться в графиню Охозм было действительно трудно. Иван поймал себя на мысли, что если бы уже не любил Олу, возможно, тоже бы поддался этим чарам. Впрочем, он уже видел того, кто им поддался, и воспоминание о несчастном пне окончательно вернули Ванины мозги на место.

– Госпожа Охозм!.. – решительно начал он, но графиня подняла руку с длинными тонкими пальцами, и язык будто прилип к гортани.

– Меня зовут Атевсия, но ты можешь звать Ати, – улыбнулась графиня. – Ты мне нравишься, женишок. Как твое имя?

– Иван. Но я не…

– Я уже сказала: здесь решаю я! – Сверкнувшие гневом глаза были такими зелеными, что будь все на Земле, Ваня и не сомневался бы: это контактные линзы. Но сейчас он был уверен, что цвет глаз настоящий.

– Хорошо, – осторожно сказал он, а потом набрался решимости и выпалил: – Но дело в том, что у меня уже есть невеста.

– Где?

– На Земле…

– И как ты собираешься к ней вернуться?

– Не знаю. Я как раз и пришел, чтобы ты помогла мне это сделать.

– А с чего ты решил, что я это могу? – коротко засмеялась Ати. – Я даже не знаю, что такое вообще твоя Земля. То, что находится в цветущих горшенях? – снова хохотнула она. – Забудь про Землю. Забудь про невесту. Но имей в виду, что я тебе пока тоже не невеста. За это право еще нужно сразиться.

– И с кем же? – невесело усмехнулся Иван.

– Придется подождать. Не думаю, что очень долго.

И словно в подтверждение ее слов послышался приближающийся тоненький голос, практически писк:

– Госпожа графиня! Госпожа графиня! Будьте моей женой!

Ваня не сразу понял, откуда доносится голос, но тут он перехватил изумленные взгляды охранников и увидел, что к беседке быстро семенит короткими лапками… крыса!

– Так вот кто сожрал нашу репу! – пробормотал Сошнель.

– А ты говорил, их нет! – укоризненно буркнул Никфель. – Еще на меня напраслину гнал.

Графиня сверкнула на них разгневанным взглядом:

– Возвращайтесь на пост, бездельники, пока не стали такими же!