Аделаида

— Эй, отпускник! — крикнул я, когда Маттиас вошел через парадную дверь.

— Мать твою, наконец-то, — он повесил свой тренч на вешалку в прихожей.

— Попрошу без выражений, Маттиас, — поправила его Хелен, сидевшая рядом со мной.

Он прошел к нам на кухню, направляясь прямиком к холодильнику. Звук «пшик» от открывающейся банки пива наполнил комнату; он сделал жадный глоток и выдохнул — звук был почти похож на рычание.

— Ну и какие планы на неделю? — спросил я, вытирая руки о джинсы.

— Никаких. Просто высыпаться каждый божий день и ничего не делать.

— Да ладно тебе, это же такая скукотища, — сказала я.

— Что я могу сказать, я скучный парень. — Он ухмыльнулся, и по этой ухмылке я поняла: он прекрасно знает, что я не верю ни единому его слову.

Я сделала глоток воды, вскинув бровь.

— Помню, когда я была в твоем возрасте, — сказала Хелен, — моим самым любимым занятием в начале лета было посещение Фестиваля лобстеров.

Я поперхнулась водой.

— Фестиваля лобстеров?

Хелен повернула голову в мою сторону, ее глаза так и сияли от восторга.

— Да! Это такой дв-в-вухнедельный фестиваль в Олд-Орчард-Бич. Я ездила туда с друзьями каждый год, прежде чем уехать в Индию с «Врачами без границ». Там были фудтраки, игры и милые маленькие киоски. А иногда попадались и горячие парни.

По ее ухмылке было ясно: «горячие парни» в то время были для неё главным украшением фестиваля.

— И он до сих пор проводится? — спросил я как бы невзначай.

Маттиас выпалил «Нет» в тот самый миг, когда Хелен твердо заявила: «Конечно!»

Я усмехнулся, глядя на него.

— Что ж, я бы, например, с удовольствием съездила на этот Фестиваль лобстеров. И неважно, что я терпеть не могла морепродукты. Если это заставляло Маттиаса корчиться, я была только за.

Хелен ахнула.

— Правда? Ты бы поехала?

— Конечно! Давайте съездим на этой неделе. Маттиас в отпуске, так что он может нас отвезти!

Я закусила щеку изнутри, увидев, как расширились его глаза.

— Нет. Нет-нет-нет, я не поеду на Фестиваль лобстеров.

— Хм, не думаю, что у тебя есть выбор, — вставила я.

Как раз в тот момент, когда он открыл рот, чтобы привести свои аргументы, зазвонил мой телефон — это была «Стелла, мой самый любимый человек в мире».

— Спасен звонком, — бросила я Маттиасу, прежде чем ответить.

— Привет, дорогая, — сказала я.

— Привет, — ответила моя лучшая подруга. — Я весь день вожусь с плачущими младенцами, так что мне нужно было на что-то отвлечься. Как там дела с тем Красавчиком?

Мои глаза расширились от ее вопроса, и я выскользнула через дверь на патио, ни с кем не встречаясь взглядом. Я посмотрела на экран телефона, чтобы убедиться, что он не на громкой связи — на всякий случай. Лишняя осторожность никогда не помешает.

Убедившись, что дверь за мной закрыта, я сказал:

— Ничего нового. И откуда ты знаешь, что он красавчик?

— Ты же меня знаешь — я Профессиональный Фейсбук-сталкер экстра-класса. Но если серьезно, ты могла бы и сказать, что твой босс такой горячий, когда получила эту работу.

Я закатила глаза, хотя она и не могла меня видеть, и присела на деревянные качели с видом на океан. Я до сих пор не могла поверить, что это чей-то задний двор. Не думаю, что этот вид мне когда-нибудь надоест.

— Может, я была слишком занята, рассказывая тебе, каким придурком он был поначалу, чтобы упоминать его внешность.

— Грубейшая ошибка. И я почему-то не верю, что с нашего последнего разговора ничего не произошло. Я знаю тебя, Адди. Я слышу по твоему голосу, когда ты лжешь.

Да, она могла.

— Ну, ничего особенного не случилось. Мы просто проводим много времени вместе. И он был очень мил с Лу тоже. И... он в каком-то смысле потрясающий.

— Черт, подруга, похоже, ты влипла по уши. — Она глубоко вздохнула. — Просто будь осторожна, ладно? Я бы не хотела, чтобы с тобой случилось то же, что произошло с моим бывшим боссом.

Я прикусила нижнюю губу.

— Ох, Стелла, я...

— Дерьмо, Адди, у одного из малышей под моим присмотром критическое состояние. Должна бежать, поговорим позже!

Она повесила трубку прежде, чем я успела ответить.

Возвращаясь в дом, я не могла выкинуть слова Стеллы из головы. Я действительно влипла. С самой свадьбы я не могла перестать думать о Маттиасе. О том, как он заставил меня чувствовать себя достаточно уютно, чтобы я смогла с ним заговорить. О том, как он слушал меня, не говоря лишнего. О том, что я чувствовала, когда он прикасался ко мне — словно его руки прожигали мою кожу, оставляя след навечно. О том, как мне казалось, что он не может подобраться достаточно близко. О том, как я просыпалась среди ночи после снов, где его губы боготворили моё тело, и моя пижама была насквозь мокрой.

Но и остальные ее слова тоже застряли у меня в голове. Будь осторожна. Я не могла позволить себе влюбиться в человека, который оплачивал мои счета; я сама установила для себя это правило. И неважно, что соблюдать его становилось всё труднее и труднее.

Мне хотелось, чтобы рядом был кто-то, с кем можно об этом поговорить. Я могла рассказать Стелле всё что угодно, но мы обе всегда были так заняты, что нам не выпадало возможности общаться и вполовину так часто, как мне того хотелось.

— Кто это был? Та самая лучшая подруга? — спросил Маттиас, поливая сковороду маслом и вырывая меня из моих раздумий. Хелен сидела рядом с ним, внимательно меня изучая.

— Эм, да.

— Почему такая грустная улыбка? — спросил он.

Я даже не заметила, что у меня грустное выражение лица, хотя он, казалось, всегда умел читать моё лицо как открытую книгу, что бы я ни пыталась скрыть.

— Ничего, я просто… я скучаю по ней.

— Почему бы тебе не съездить к ней? — предложил он. — Могла бы сделать это вместо поездки на Фестиваль лобстеров! — Он ухмыльнулся, когда я шутливо шлепнула его тыльной стороной ладони.

— Тебе не сорваться с крючка так просто, — отрезала я. — И в любом случае, увидеться с ней немного сложнее. Она живет в Монреале.

Его губы сжались в узкую линию.

— Оу.

— Да. Мы дружим с детского сада и не потеряли связь, когда я переехала сюда, но с возрастом нам становится всё труднее и труднее видеться. У неё сумасшедший график в медшколе, а я почти всегда занята, так что у меня нет времени съездить к ней. — Я подперла голову рукой. — А ей теперь еще сложнее приехать в гости, потому что в нашей квартире ей негде спать, так что приходится платить за отель.

Он хмыкнул.

— Понятно. Что ж, надеюсь, вам скоро представится возможность увидеться.

Я слабо улыбнулась ему.

— Я тоже. — Затем я повернулась к Хелен и хлопнула в ладоши: — Так что там насчет этого фестиваля?

* * *

— Блять, нет, я это не надену.

Я сжала губы, пытаясь сдержать смех.

— Что, думаешь, в этом ты будешь чувствовать себя менее мужественным?

Он закатил глаза и ткнул пальцем себе в грудь:

— Я уже согласился надеть футболку. Этого должно было хватить. Ты не заставишь меня нацепить еще и это.

— Ой, да ладно тебе, Ворчун.

Он сузил глаза, глядя на меня.

— Я не ворчун.

— Нет, ворчун, — ответили мы с Хелен в унисон.

Он снова закатил глаза, но на этот раз промолчал. Выпятив нижнюю губу, я пустила в ход последнее оружие в моем арсенале — игру на чувствах.

— Ну пожалуйста. Ради меня.

Он целых пять секунд с непроницаемым выражением лица смотрел на мою «мордочку грустного щенка» — ту самую, которую меня научил мастерски строить Луи. Глядя в его глаза, я заметила тот самый миг, когда он решил сдаться.

— Ладно.

Сияя от счастья, я шагнула ближе и водрузила ободок ему на голову. Всё то время, пока я пристраивала его поудобнее, чтобы он держался, Маттиас смотрел в потолок. Когда моя работа была закончена, я отступила на шаг и непроизвольно прижала руку ко рту.

Теперь у Маттиаса на голове красовались две пружинки, на кончиках которых торчали красные лобстерные клешни. Сочетание его взгляда в стиле «убейте меня прямо сейчас» и наряда «я готов к фестивалю» было просто уморительным. Но если бы я над ним рассмеялась, он бы ни за что не согласился поехать с нами, поэтому я сделала вид, будто мне нужно откашляться, попутно надевая такие же ободки на нас с Хелен.

— Ты просто прелесть, — сказала я Маттиасу, подмигнув. В тот же миг мой телефон в заднем кармане джинсовых шорт начал вибрировать и пронзительно звонить.

— Алло? — Привет, Адди, это Джули. — Мне пришлось порыться в памяти, чтобы вспомнить, что это имя миссис Чжу. — Меня вызвали подменить кое-кого на работе. Я отвезу Джоша к своим родителям и хотела узнать, могу ли я просто забросить Луи к твоему отцу?

Я закрыла глаза и подавила вздох. Миссис Чжу не была виновата в том, что у Луи не было большой группы поддержки, но неужели я не могла позволить себе хотя бы один день веселья, ну хоть раз?

— Эм, да, всё в порядке, — ответила я. — Я буду там примерно через час.

— Хорошо. Извини, что так вышло.

— Без проблем. Спасибо, что позвонили. Пока.

Я повесила трубку и с нахмуренным видом взглянула на Хелен и Маттиаса — те в своих нарядах выглядели настолько нелепо, что это казалось розыгрышем.

— Мне нужно домой, присмотреть за Луи. Похоже, мне придётся ждать еще год до моего первого Фестиваля лобстеров.

Прежде чем Хелен успела что-то сказать, Маттиас выпалил:

— Почему бы тебе не взять его с собой?

— О нет, я бы не хотела навязывать вам свои обязанности няни, тем более в твою неделю отпуска.

— Когда же ты наконец поймешь, что ты никогда не будешь в тягость? — Он подошел к входной двери и открыл ее, жестом приглашая нас следовать за ним. — Я люблю Луи и уверен, что он с радостью пойдет с нами. Я даже могу отдать ему свой ободок, чтобы он чувствовал себя частью нашей потрясающей костюмированной банды!

О боже. Почему от его слов у меня подкосились ноги? Я думала, что нет ничего сексуальнее Маттиаса, берущего инициативу в свои руки и приглашающего меня на танец на свадьбе, но видеть его сейчас — в этой нелепой футболке с лобстерами, говорящего, что он любит моего младшего брата... это превзошло всё.

— Хорошо, спасибо, — я робко улыбнулась ему, прежде чем сделать шаг вперед и схватить его за плечи. — Но даже не мечтай, что я позволю тебе снять этот ободок.

Тот день, когда мы вместе отправились на Фестиваль лобстеров, — один из самых прекрасных в моей жизни. Не думаю, что смогу когда-либо объяснить тебе, что я чувствовала, находясь там с вами. Это было похоже на... свободу. Впервые с тех пор, как мне поставили диагноз, я почувствовала, что живу полной жизнью.

Видеть, как ты смеёшься, пробовать еду, которая возвращала столько воспоминаний для меня, играть с тобой в карнавальные игры, видеть широко раскрытые глаза Луиса, когда он впервые всё это переживал… Моё тело, возможно, уже не слушалось меня так, как прежде, но всё же ничто меня не сдерживало. В тот день я была полностью, всем сердцем с вами, и это то, что я буду лелеять вечно.

С любовью,

Хелен