Аделаида

— Пап, я нашла кое-что, что тебе может показаться интересным.

Повернув голову в мою сторону со скоростью улитки, он встретился со мной пустыми глазами, прежде чем подарить мне столь же пустую улыбку.

— Что это, милая?

Я села рядом с ним, открывая объявление, которое только что увидела в своей ленте Facebook.

— Смотри, в Seaside Inn ищут повара. Разве тебе не хотелось бы подать туда заявку?

Когда я читала это объявление, меня переполнила вновь обретенная вера. Воспоминания о прежней версии моего отца хлынули в голову, заставив меня подумать, что это именно то, что ему нужно, чтобы снова стать самим собой.

Я вошла в кухню мотеля, ароматы кленового сиропа, блинчиков, яиц, смешанных со специями для бейгла — секретного рецепта моего отца — и свежевыжатых апельсинов заполнили мои ноздри, заставив меня довольно промычать.

Я пробиралась между промышленными духовками, посудомоечными машинами и поварами, пока не нашла своего отца, склонившегося над столом и взбивающего странного вида коричневое тесто, его глаза были прикованы к работе. Настолько прикованы, что он не заметил меня, пока я не подкралась сзади и не ткнула его в бок. Он взвизгнул и уронил венчик в металлическую миску передо мной, схватившись рукой за грудь.

— Господи, Адди, ты до чертиков меня напугала!

Я наклонилась вперед и поцеловала его в щеку.

— И я рада тебя видеть, пап.

Он усмехнулся, прежде чем снова вернуться к своему взбиванию.

— Ты как раз вовремя, милая. Я уже какое-то время пытаюсь отточить этот рецепт кабачкового хлеба, и, думаю, я его только что довел до совершенства.

Я скривилась, но прежде чем я успела выразить свое отвращение словами, он сунул мне ложку в рот.

Я неохотно попробовала тесто, но мои глаза расширились, когда я уловила его сладость и тонкие нотки специй. На вкус это совсем не было похоже на кабачки.

— О боже, пап, это потрясающе!

Он усмехнулся, подмигнув.

— Я знаю. Поэтому твоя мама всегда называет меня своим любимым шеф-поваром.

Я посмотрела на него с выжидающей улыбкой, думая, что вот он — тот самый момент. С этой работой мой папа снова станет моим папой.

Но вся моя надежда умерла, когда его лицо осунулось, в ответ на мои слова.

Монотонным голосом он произнес:

— Э-э, да, может быть. Я, возможно, разузнаю об этом.

Разорвав наш зрительный контакт, он повалился на бок на диване так, чтобы его взгляд был устремлен в телевизор. Я громко выдохнула, но больше ничего не сказала. Это ни к чему бы не привело.

Позволив себе еще секунду посмотреть на него, я погладила его по спине. Пусть он и был лишь тенью того человека, которым когда-то являлся, он все еще был моим отцом, и мало чего я желала сильнее, чем чтобы он снова встал на ноги и выглядел счастливым.

Когда я поднялась, чтобы включить музыку на кухне, в парадную дверь трижды постучали. Я никого не ждала, но это могла быть миссис Чжу с просьбой присмотреть за Джошем. Я открыла дверь с широкой улыбкой, которая слегка сползла, когда я поняла, что передо мной стоит Маттиас. Одетый в бледно-голубую рубашку-поло и бежевые вельветовые брюки, он выглядел как никогда привлекательно. Мой пульс участился, пока я рассматривала его, и это был дурной знак. Мне не следовало чувствовать это порхание бабочек в животе при взгляде на босса. Особенно после того, как я узнала о его до сих пор не утихшем недоверии ко мне.

Не то чтобы я не понимала, откуда взялась его нерешительность, но всё равно было очень больно сознавать: он не видит, как сильно я люблю Хелен и эту работу.

И вообще, что он здесь делает? Я что, как-то перепутала расписание и пропустила работу?

— Привет. Его улыбка была захватывающей дух. Это было единственное, как можно было описать то, как она выглядела и что она со мной делала.

— Привет. Что-то случилось?

Он поморщился, его радостное выражение исчезло, прежде чем он заставил себя вернуть его обратно.

— Нет, совсем нет. Вообще-то я…

— Подожди, кто с Хелен? — спросила я.

— Дора. Я позвонил ей этим утром.

— Так…

Мы оба обернулись, когда услышали, как Луи бежит в нашу сторону.

— Маттиас!

Улыбка Маттиаса стала настоящей, на этот раз, когда он присел передо мной и Луи, чтобы дать ему “пять”.

— Привет, приятель, как дела?

— Просто супер! Я готовил трассу для соревнований Марии-Антуанетты и Томаса Джефферсона. Хочешь посмотреть? — Луис схватил его за руку, но Маттиас не шелохнулся, лишь рассмеялся в ответ.

— Вообще-то, у меня были другие планы на нас обоих. — Он ткнул моего брата в плечо. — Как ты смотришь на то, чтобы поехать посмотреть на настоящий самолет? — Он поднял голову и взглянул на меня. — Если твоя сестра не против, конечно.

Луис ахнул и принялся прыгать вокруг него.

— Да! Да! Пожалуйста, Адди, ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Я хотела что-то сказать, но лишилась дара речи. Он проделал весь этот путь сюда, чтобы свозить моего младшего брата к самолету в свой законный выходной?

Я думала, что этот человек уже не сможет меня удивить, и все же он продолжал это делать.

Обычно я бы не отпустила Луиса куда-либо с кем-то, кроме меня или миссис Чжу, но я видела, как хорошо Маттиас заботится о своей матери. Луис не мог оказаться в более надежных руках.

Через мгновение я поняла, что оба смотрят на меня с ожиданием.

— Хм, конечно. Конечно! Давай, Луи, возьми куртку. На улице всё еще холодно. Переключившись на Луи, я надела ему на плечи ярко-желтую ветровку. — Ты будешь слушаться Маттиаса, ладно? Я поцеловала его в щеку, пока он кивал.

— Не волнуйся. Я хорошо о нём позабочусь. Голос Маттиаса звучал как мед — густой и сладкий.

Луи повернулся ко мне и посмотрел с недоумением.

— Но почему ты с нами не идешь?

Я отступила на шаг.

— О нет, у меня тут дела.

Разумеется, Луис не собирался отступать.

— Нет, пожалуйста, пойдем с нами, — взмолился он, пустив в ход свое лучшее оружие: взгляд грустного щенка.

Маттиас пожал плечами, скрывая усмешку.

— Ты не можешь сказать «нет» этой мордашке. Он подмигнул Луису, а тот закивал головой.

Я знала, что эти двое делали, и, черт меня дери, это работало.

— Хорошо, — сдалась я, надевая обувь. Рядом две пары рук хлопнули в ладоши.

Когда я наконец выпрямилась, то встретилась взглядом с Маттиасом — и у меня перехватило дыхание, когда я увидела выражение его лица. В нём было столько нежности.

Снова опустив взгляд на обувь, я сказала:

— Ладно, тогда пошли!

Моё сердце не имело права так болезненно сжиматься, когда я смотрела, как Маттиас кладет руку на плечи моего брата и ведет его наружу.

* * *

Луис был на седьмом небе от счастья.

Я устроилась в кресле второго пилота, пока мой брат сидел на месте пилота, издавая звуки выстрелов и делая вид, что управляет штурвалом. Возможно, он путал самолеты с космическими кораблями, но я не собиралась портить ему веселье.

Маттиас потратил тридцать минут, показывая Луису, как работают все кнопки и механизмы, прежде чем уйти по делам в хвостовую часть самолета. Теперь мы были в кабине одни, и, должна признать, Луис был не единственным, на кого это произвело впечатление.

Со скоростью света мой брат потянул свою пухлую ручку к кнопкам перед собой, но я, к счастью, успела перехватить ее на полпути. Маттиас был глупцом, если верил, что Луис сможет усидеть на месте и ничего не потрогать в кабине пилота.

— Когда я вырасту, — начал Луис, вернув руки на штурвал, — я хочу стать пилотом, совсем как Маттиас.

— Да? — я не могла сдержать улыбку, расплывшуюся по лицу.

— Да. Тогда я смогу играть в «Галилео» постоянно.

— В «Галилео»?

— Это самолет, — сказал Маттиас у нас за спиной, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. Я обернулась и увидела, что он прислонился к дверному проему кабины, будто подсматривал за нами несколько минут. Он не мог скрыть усмешку. Я улыбнулась ему в ответ, прежде чем переключить внимание на своего восторженного младшего брата.

— Я так рада, что тебе весело, — констатировала я. Поднявшись, я обняла брата и глубоко вдохнула аромат его цитрусового мыла и этот неповторимый запах Луиса. Он терпел это лишь секунду, а затем оттолкнул меня.

— Отпусти, мне нужно закончить миссию!

Мне никогда не понять этого ребенка.

— Ладно, грубиян, давай, продолжай. А я буду прямо за тобой, с Маттиасом. Перед тем как отвернуться, я добавила: — Ничего не трогай!

Он кивнул и снова уставился вперед, возобновив свои звуки выстрелов.

Я прошла назад и присоединилась к человеку, который сбивал меня с толку до бесконечности. Маттиас всё еще стоял, прислонившись к двери; его руки были скрещены на груди, отчего бицепсы так и выпирали. Раньше я не уделяла этому особого внимания, но его тело было выточено идеально: широкие плечи и подтянутая грудь. В поло это было гораздо заметнее, чем в его свободных рабочих рубашках.

Я шагнула вперед, чтобы оказаться к нему поближе, и заговорила вполголоса, чтобы наш разговор не долетел до ушей маленького мальчика.

— Спасибо, что привез нас. Я… я правда ценю то, что ты нашел время сделать это для него.

Один уголок его губ приподнялся.

— Мне только в радость.

Затем он сделал шаг, сокращая расстояние между нами еще сильнее.

— И я тебе был должен.

Его правая рука поднялась и мягко коснулась моей.

— Я вчера неправильно подобрал слова, и мне жаль, если они тебя задели. Я не хотел этого. Я тебе доверяю, Адди.

Я выдохнула с дрожью, когда его большой палец провел по тыльной стороне моей руки. Простое прикосновение, которого оказалось достаточно, чтобы всё мое тело покрылось мурашками.

— Спасибо. Это для меня очень много значит. Я опустила взгляд на наши ноги — мои в поношенных кроссовках, его в начищенных до блеска кожаных лоферах. — И, наверное, я тоже слишком остро отреагировала. У тебя были все основания быть настороженным.

— Ну, теперь у меня их нет.

Я снова подняла глаза на него и обнаружила, что они всё-таки не черные. Вблизи за иссиня-черными зрачками можно было разглядеть глубокий шоколадный оттенок его радужек. Его ресницы были невероятно длинными, и на секунду я поймала себя на мысли о том, какими они будут на ощупь на моей коже.

Он наклонился вперед, и у меня перехватило дыхание, а сердце в груди замерло. Но вместо того чтобы потянуться к моим губам, он прижался губами к моей щеке, после чего сделал шаг назад и ушел к Луису. Все это длилось меньше минуты, но я почувствовала это каждой клеточкой своего тела.

* * *

Натянув одеяло ему до самого подбородка, я закончила петь любимую балладу Эда Ширана, которую так обожал Луис. Его глаза были закрыты, и я подумала, что песня сделала свое дело, но стоило мне подняться с матраса, его карие глаза поймали мой взгляд.

— Адди?

— Да, Лу? Я снова села рядом с ним на его односпальную кровать и убрала каштановые пряди волос с его лба. Он скрестил руки поверх покрывала, и я заметила, что пижама с Человеком-пауком становится ему маловата. Мой младший брат взрослел, как бы сильно я ни желала, чтобы он оставался таким маленьким вечно.

Луис наклонил голову набок.

— Когда ты выйдешь замуж?

Я вскинула брови.

— Что ты имеешь в виду?

Он закатил глаза, будто это был самый глупый вопрос, который он когда-либо слышал.

— Ты и Мэтт, когда вы поженитесь?

Я поперхнулась собственной слюной, одновременно кашляя и смеясь в сгиб локтя.

— Никогда! Мы даже не вместе! С чего ты это взял?

Он зевнул и закрыл глаза, прежде чем повернуться ко мне спиной. Я подумала, что на этом всё, но когда я снова поднялась, он сразил меня своим ответом наповал.

— Потому что он смотрит на тебя так же, как папа раньше смотрел на маму.

Я то открывала, то закрывала рот, не в силах подобрать нужные слова. Маттиас не смотрел на меня так. Я бы заметила, будь это правдой.

Но в словах Луиса всё равно было нечто такое, что зажгло какое-то чувство в моей груди. Я не знала, была ли это надежда, вожделение или тоска, но оно было там. Выключив свет, я сказала:

— Спокойной ночи, Лу.

Когда я была маленькой девочкой, мой папа говорил: «Ты никогда не поймаешь рыбу, если не забросишь крючок в воду». Не знаю, слышал ли он это где-то или сам придумал. В конце концов, он был рыбаком до мозга костей.

Тебе не довелось с ним познакомиться — он умер, когда мне было семнадцать, — но я уверена, тебе бы он понравился. Он был одним из лучших мужчин, которых я когда-либо знала. А еще — самым умным и мудрым человеком, которого я встречала в своей жизни. За все прожитые годы я поняла, что всё, что он мне когда-либо говорил, было правдой. Он научил меня всему, что я знаю, и поэтому я надеюсь, что ты тоже чему-то у него научишься, пусть даже только через меня.

Ты никогда не получишь того, что хочешь, если не будешь ради этого трудиться. Ничто в этом мире не дается даром, и лучшее, что ты можешь сделать для себя — это вкалывать до седьмого пота ради того, во что веришь. Борись зубами и когтями за людей, которых любишь.

Это будет советом от Хелен номер четыре, хотя по большей части это совет от Джеральда номер один. И помни: Джеральд всегда был прав.

С любовью,

Хелен