Аделаида

Хелен слушала на полную громкость подкаст о различных видах паразитов, которые могут привести к непроходимости кишечника, и я была готова оторвать себе уши, лишь бы не слышать больше ни секунды.

— Пойду займусь стиркой, — сказала я. — Просто крикни, если что-то понадобится.

Она кивнула, не открывая глаз; ее брови были слегка сведены — так всегда бывало, когда она на чем-то сосредотачивалась.

Развернувшись, я направилась в прачечную, попутно выбирая в телефоне R&B-плейлист.

Во весь голос подпевая любимому хиту Бейонсе, я принялась складывать одежду и так и замерла на месте, наткнувшись на вещь, которая явно не принадлежала к гардеробу Хелен. Хихикая, я сделала фото и отправила его Маттиасу.

Я: Если бы мне предложили угадать, я бы ни за что не подумала, что ты из тех парней, кто носит розовые боксеры с желто-зелеными туканами.;)

Ответ пришел меньше чем через минуту.

Мэтт: Я знаю, что войти во вкус и начать бредить мной очень легко, но тебе вовсе не обязательно было охотиться за моими трусами. Я бы и так подарил тебе пару, если бы ты просто попросила.

Я вспыхнула от его ответа. С того момента, как мы валялись на полу в липкой жиже, прошла неделя, и всё это время наше общение было довольно натянутым. Ни один из нас больше не заговаривал о случившемся, но было ясно, что никто ничего не забыл. Он впервые снова пошутил со мной, и мои плечи облегченно опустились.

Я: Как неподобающе со стороны работодателя говорить такие вещи. Я не стану этого терпеть.

Я хихикнула, нажимая «отправить». Вернувшись к складыванию вещей, я принялась весьма посредственно зачитывать рэп вместе с Jay-Z, исполнявшим свой куплет. Но не успела песня закончиться, как меня прервал звонок мобильного.

— Алло-о-о? — я ответила с улыбкой, увидев, кто звонит.

— Ты еще дома? Ты не ушла? Пожалуйста, скажи, что ты всё еще там, — дыхание Маттиаса в трубке было прерывистым, он явно паниковал.

— Погоди, помедленнее, что случилось? В смысле — «я ушла»?

— Ну, ты просто... ты... — я услышала, как он тяжело сглотнул. — Я подумал, может, ты на меня разозлилась.

— Что?.. О, Мэтт, я же пошутила! Прости, я думала, это очевидно. — На заднем плане у него прозвучало объявление на языке, которого я не знала. Я живо представила, как он сидит в кофейне какого-нибудь аэропорта бог знает где и запускает пятерню в волосы, прижимая трубку к уху другой рукой. Его молчание в сочетании с ритмом дыхания значило больше, чем любые слова, которые он мог бы произнести.

— И даже если бы я злилась, ты же знаешь, что я бы не бросила всё и не ушла, правда? — добавила я.

Он вздохнул и на какое-то время замолчал, а затем завершил разговор коротким:

— Да, хорошо, спасибо. Связь оборвалась прежде, чем я успела хоть что-то сказать.

Я медленно опустила телефон от уха на сушилку и несколько минут просто смотрела на него, не понимая, что сейчас произошло. Музыка всё так же звучала вокруг меня, но настроение подпевать пропало.

Направляясь в гостиную, я всё прокручивала в голове реакцию Маттиаса. Мы уже не раз шутили друг с другом — далеко не в первый раз, — но он никогда так не реагировал. Паника в его голосе напомнила мне его первый приезд домой, когда я осталась одна с Хелен после того, как ушла Дора. Как будто всё то время, что мы провели вместе, за которое он успел узнать, что я за человек, не имело никакого значения.

Когда я нажала на паузу в подкасте Хелен, она открыла глаза и вопросительно посмотрела на меня.

— Хелен, можно задать тебе вопрос? — я села на диван прямо напротив ее кресла, сцепив пальцы рук и зажав их между коленями.

— Конечно. — Она пододвинула кресло ближе, так что мы оказались лицом к лицу. На ее лице появилось то самое выражение обеспокоенности, которое бывало у моей мамы, когда я возвращалась из школы с разбитым после расставания сердцем.

— Есть какая-то причина, по которой Маттиас так сильно тебя опекает?

Она часто заморгала.

— Я имею в виду, — продолжила я, — не то чтобы это было плохо, но я заметила, что он постоянно до смерти боится, что я не справлюсь с уходом за тобой. И мне стало интересно, есть ли у этого какая-то подоплека.

От моих слов Хелен буквально застыла, и вся краска сошла с ее лица. Обеспокоенность сменилась чистым, неподдельным страданием. Она закашлялась и сглотнула — раз, другой, третий, — прежде чем снова заговорить.

— Я не... я... Думаю, будет лучше, если ты спросишь об этом напрямую у М-маттиаса.

В горле у меня встал ком. По реакции Маттиаса я и раньше подозревала, что в прошлом что-то случилось, но ответ Хелен заставил меня испугаться: всё могло быть гораздо хуже, чем я себе представляла. Я никогда не видела Хелен такой — она выглядела как человек, к чьему виску приставили дуло пистолета. От этого зрелища меня прошиб холодный пот.

Я заметила, как ее глаза стали влажными, прежде чем она отвела взгляд. Подскочив, я обняла ее и сказала:

— Прости, что спросила. Не переживай, я больше не буду поднимать эту тему. Она не могла обнять меня в ответ, но по тому, как она кивнула, прижимаясь лбом к моей шее и тяжело дыша мне в грудь, я поняла, что ей бы этого хотелось.

И это разбило мне, черт возьми, сердце.

Маттиас

Солнце уже садилось, когда я припарковал свою «Ауди» на подъездной дорожке, окрашивая небо над водой за утесом в розовые и золотисто-оранжевые оттенки. Закаты всегда приносили мне ощущение покоя. Они были постоянными и повторяющимися, но при этом каждый раз какими-то уникальными — словно ставили красивую точку в конце каждого дня.

Я вышел из машины и оперся о дверь со стороны водителя, глядя в небо и слушая крики чаек, пока движение у дома не привлекло моё внимание.

Аделаида стояла на крыльце у входной двери, закрывая ее за собой. Сегодня ее волосы были распущены, образуя ореол темных кудрей вокруг овального лица. Невозможно было не заметить ее изгибы даже сквозь легинсы и безразмерное худи — это зрелище невольно вернуло мои мысли к тому моменту, когда я чувствовал ее тело под собой: всю эту нежную кожу и видел робкие взгляды.

С того места, где я стоял, выражение ее лица было не разобрать, так что я направился к ней. По мере приближения стали видны тысячи и одна веснушка на ее лице. В лучах закатного солнца она буквально сияла.

— Привет, — сказал я, и уголок моего рта дернулся вверх в попытке улыбнуться.

— Привет. Послушай, ты не против, если мы немного поговорим здесь? — она одарила меня самой фальшивой улыбкой, которую я когда-либо видел, — а это о чем-то да говорило, учитывая, сколько их она мне выдавала, когда мы только познакомились. Затем она присела на верхнюю ступеньку крыльца. Я кивнул и уселся напротив неё; наши колени соприкоснулись на бетонном полу. Я догадывался, о чем она хочет поговорить, хотя и предпочел бы вообще избежать этого разговора.

— Послушай, насчет того, что было раньше, я...

— Что произошло? — ее вопрос прервал меня на полуслове, и я нахмурился.

— Не хочешь уточнить? — переспросил я.

— Что такого случилось с Хелен, из-за чего ты так отчаянно ее опекаешь?

Проведя рукой по уложенным гелем волосам, я вздохнул. Я знал, что рано или поздно этот вопрос возникнет, но надеялся, что его удастся откладывать до бесконечности. Не повезло. Особенно с Адди — при всей ее прямолинейности.

— Тебе короткую версию или длинную? — я выдохнул безрадостный смешок, но она не ответила тем же.

— Мне нужна настоящая версия. Ее ореховые глаза пронзили меня.

Я не мог этого вынести — не мог и дальше скрывать правду. Не тогда, когда она так на меня смотрела.

Я прочистил горло.

— Ладно, поехали. В общем, год назад нам позарез нужно было найти кого-то, кто присмотрел бы за Хелен месяц-другой. Одна из моих, ну... подружек предложила свою помощь, и я согласился. — К шее подступил жар. Разговаривать с Адди о моей бывшей «подруге для секса» было последним, чего мне хотелось, но это было необходимо.

В ее глазах не было осуждения — только сосредоточенность и искренний интерес.

— В общем, когда она взялась за эту работу, я не захотел продолжать наши интимные отношения — посчитал, что это непрофессионально. Я был за границей, когда сообщил ей об этом. — Я вскинул руки перед собой, словно защищаясь: — Знаю, знаю, это был поступок подонка. С тех пор я изменился. — Уголок ее губ дрогнул, но она ничего не сказала.

— Я летал туда-обратно в Японию, с перерывом в один день между рейсами, так что меня не было дома три дня, плюс-минус. — Глядя на свои ноги на нижней ступеньке, я продолжил: — Когда я вернулся... — Внезапно мне перестало хватать воздуха. Я глубоко вздохнул и выдохнул через сжатые губы. Не помогло. — Когда я вернулся, Хелен была в доме одна. Она сидела в луже собственной мочи.

Услышав судорожный вздох, я поднял взгляд на Адди: она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, прижав обе ладони ко рту.

— Она... она едва могла говорить, когда я ее нашел. Голос совсем осип от того, что она почти двое суток звала на помощь, — закончил я и процедил ругательство сквозь зубы. Я не был злопамятным человеком, но тот день я не забуду никогда и ни за что. Это чувство полного бессилия в ее глазах, засохшие слезы на щеках, чувство вины, разрывавшее меня изнутри, и ярость. Столько чертовой ярости.

Адди не шевелилась, всё так же закрывая рот руками, но из ее глаза выкатилась одинокая слеза, и мне пришлось сдержаться, чтобы не смахнуть ее большим пальцем.

— Я пытался подать на неё в суд, но мы не подписывали официального контракта, так что у меня не было доказательств того, что она должна была присматривать за Хелен. Против неё ничего не было, так что обвинения пришлось снять.

Она приоткрыла рот.

— Но... Но как же... Как...

Я поджал губы.

— Да, я знаю.

Какое-то время мы сидели в тишине, пока к Адди не вернулся голос.

— Как ее зовут?

— Зачем тебе знать?

— Затем, что я найду и убью, эту суку.

Я рассмеялся, хотя в этой ситуации не было ничего смешного.

— Я серьезно! Поверить не могу, что такие мерзкие люди вообще существуют! Я хочу задушить ее собственными руками.

Положив руку ей на колено, я слегка сжал его.

— Я знаю, что ты серьезно, но никому не станет легче, если ты окажешься за решеткой.

Она застонала, но никак не прокомментировала моё замечание. Она повернула голову в сторону дома, скользя взглядом по панорамным окнам. Казалось, она глубоко ушла в свои мысли, и это было понятно. Эта история до сих пор звучала для меня как роман Стивена Кинга, хотя за последний год я проживал ее в своей голове каждый божий день.

Как раз в тот момент, когда я уперся руками в ступени, чтобы встать, она резко повернулась ко мне.

— Погоди, то есть, если я правильно поняла, ты всё это время не давал мне прохода только потому... что? Потому что ты думаешь, что я способна на нечто подобное?

Я сглотнул. Так ли это? Может быть?

Не зная, что ответить, я предпочел промолчать.

На долгое мгновение нас поглотила тишина. Адди не сводила глаз с бетона, спокойно дыша и кивая своим мыслям. Затем она медленно встала, нервно перебирая пальцами. Когда ее взгляд встретился с моим, я почувствовал, будто в саму мою душу вонзили кинжалы.

— Возможно, ты и не хотел, чтобы это так выглядело, но твои поступки говорят гораздо громче слов. И они твердят мне: в глубине души ты именно так и думаешь. — Она сделала шаг в сторону от меня.

Я тоже вскочил на ноги.

— Погоди, Адди, всё совсем не так. Я просто... я...

— Всё в порядке, Маттиас. Ты имеешь право чувствовать то, что чувствуешь, и в твоей подозрительности есть смысл. Просто… — она смахнула еще одну слезу ладонью. — Просто немного больно осознавать, что именно такой ты меня видишь. — Она избегала моего умоляющего взгляда. Сглотнув, она добавила: — Мне пора.

Я схватил ее за предплечье.

— Пожалуйста, останься.

Она перевела взгляд с моей руки на моё лицо.

— Мне правда нужно идти.

— Куда? — я не поверил ей ни на секунду.

— В церковь.

Я всё еще сомневался, что она говорит правду, но когда она высвободила руку из моей хватки, я не стал ее удерживать.

Ты всегда так хорошо заботился о мне.

Я знаю, бывали моменты, когда ты в этом сомневался, но я — никогда. Ни разу.

И знаешь, почему?

Потому что я знала тебя и знала твои намерения.

Иногда лучший способ позаботиться о ком-то — это просто стараться изо всех сил и дарить свою любовь и поддержку. Маленькие ошибки не имеют значения, когда твои помыслы чисты. Это одна из тех вещей, о которых я прошу тебя помнить каждый раз, когда ты будешь перечитывать это письмо. Я никогда не смогла бы винить тебя за те мелочи, что пошли или могли пойти не так, ведь я знала — ты всегда хотел для меня только лучшего.

Это относится не только к физической заботе о ком-то — а я всем сердцем надеюсь, что тебе больше никогда в жизни не придется этим заниматься, — но и ко всему остальному. Если ты отдаешь всего себя и стараешься изо всех сил, люди, которых ты любишь, запомнят не саму ошибку, а то, сколько усилий ты приложил, чтобы ее предотвратить или исправить.

Думаю, это будет «Совет от Хелен номер три»? Старайся изо всех сил, признавай свои ошибки, когда совершаешь их, и фокусируйся на всем том добре, что ты делаешь, а не на крошечных промахах, которые случаются в пути.

С любовью,

Хелен