Вера

И меня словно застают врасплох.

Будто это я сделала что-то плохое — чувствую себя преступницей.

Во рту как-то разом пересыхает, а в голове — вакуум.

— Чемодан, — отвечаю первое что приходит на ум.

Самое очевидное.

И Максим одаривает меня таким взглядом, что мне становится стыдно.

Словно говорит: мам не считай меня за дурака, я прекрасно знаю, что это такое.

— Вижу, — отвечает спокойно.

Чемодан стоит, безобразно надувшись битком набитыми боками.

Не так я представляла себя разговор с сыном…

Господи, да я себе его вообще никак не представляла!

Просто сюр какой-то!

Володя изменяет, а я чувствую себя виноватой перед сыном.

— Понимаешь, — стараюсь взять себя в руки, — мы с папой…

Слова подбирать очень не просто — выдавливаю их из себя со вполне реальной физической болью.

Не могу посмотреть сыну в глаза — стыдно.

Но почему мне-то должно быть стыдно? Что за вселенская несправедливость!

Ярость вспыхивает, как пламя от раскаленного угля на ветру.

— Мы с папой решили… — телефон противно дребезжит и разрывается на тумбочке, перебивая меня.

Я его точно когда-нибудь разобью!

Ничего хорошего от звонка я уже не жду.

Кажется, меня вообще больше ничего хорошего не ждет…

Чуть слышно рычу и хватаю трубку.

На экране высвечивается городской номер и «образовательное учреждение, по данным…»

Обычно я такие звонки игнорирую — опять какой-нибудь самозванный капитан полиции будет пытаться выудить код от госуслуг, но теперь что-то заставляет меня смахнуть по экрану.

Возможно, я подсознательно ищу передышку, чтобы собраться для разговора с сыном.

А может просто малодушно убегаю к телефонному звонку…

Ведь мне и правда страшно. И стыдно. Хоть я ни в чем и не виновата.

Кажется…

— Алло.

— Алло, здравствуйте…

Голос женский, незнакомый.

Я уже от этих звонков скоро дергаться начну, а уж женских голосов — тем более.

— Вера Александровна? Вас беспокоят из гимназии номер шестьдесят девять.

Перевожу взгляд на Максима, и он тут же понимает кто звонит. И почему.

Лицо мгновенно приобретает суровую холодность. Он выпрямляется и спокойно смотрит на меня.

— Да, это я.

— У нас в школе произошло ЧП. Может быть, вы могли бы подъехать для разговора. Или вы, или ваш супруг. Можете вдвоем.

Нет, думаю, вдвоем мы уже можем сделать только одно дело — развестись. Это единственно, что я собираюсь делать с ним вместе.

Максим заметно напряжен, хоть и старается оставаться спокойным. Разговор ему не слышен, но это и не требуется.

— А что случилось?

— Драка, — просто и буднично отвечает женщина, а я холодею.

Кровь отливает у Максима от лица — он читает все по моему взгляду.

— Такое в нашей гимназии неприемлемо, и нам нужно встретиться, чтобы осудить этот инцидент. Если вы не возражаете.

В этом «если вы не возражаете» столько пассивной агрессии, что аж дурно.

Надеюсь, с детьми она так токсично не общается… Хотя, кого я обманываю.

— Да, буду через пятнадцать минут, — отвечаю я просто и кладу трубку.

В комнате повисает тишина.

В лице Максима — ни кровинки, но взгляд он не опускает.

— Расскажешь?

Сама стараюсь быть спокойной, но сердце уже пускается вскачь.

— Ты первая, — и не отводя взгляда кивает в сторону чемодана.

— Мне нужно быть в школе через пятнадцать минут, Максим…

Упрямо сжимает губы.

В этот момент он так сильно похож на отца, что сердце стискивает острой болью.

— Ты мне помог бы, если бы рассказал правду, — продолжаю я мягко, но сама слышу, как мой голос дрожит от волнения. — Если захочешь, все сказанное останется только между нами, но мне будет легче общаться с учителями.

Еще долю мгновения он раздумывает. Скользит взглядом по моему лицу, а я думаю о том, какой взрослый уже у меня сын.

Он же почти совсем мужчина!

— Я подрался.

Осторожно киваю — не хочу разрушить хрупкое доверие.

Молчит.

— Из-за чего, Максим?

Я просто не верю, что мой сын мог бы намеренно или со зла затеять драку.

Уверена, так думает каждая мать, но…

— Они достали ее.

— Кто?

Нервы напрягаются до предела.

Сегодняшний день точно будет стоить мне ни одного десятка седых волос и пары тройки новых морщин.

— Да козлы из школы. Старшеклассники из «Б».

У меня так много вопросов. Мне почти ничего не понятно, но я стараюсь себя сдержать и не торопить сына — пусть говорит, как ему удобно.

— Есть у нас девочка одна… — продолжает Максим, шумно сглотнув слюну. — Она… она, в общем, из небогатой семьи… — и тут же с пылом продолжает: — Но ты не подумай, она хорошая! Просто у них нет денег одеваться модно, телефон там классный купить и все такое… плюс она подрабатывает часто…

Его просто прорывает.

— А они цепляются к ней. Сначала это все шуточки такие были, мам. Подколочки… А потом стало все серьезнее… Они до слез ее довели. Толкали. Это ж как шакалы — чувствуют слабость и каждый раз хотят большего… И если не дать отпор…

Его сбивчивый рассказ рождает перед глазами яркую реалистичную картинку.

Не нужно много слов, чтобы поверить в нее — такое бывало и в моем детстве и, к сожалению, будет и после…

Горло сжимают рыдания из-за сочувствия и… гордости.

— Ну я и дал, — просто заканчивает он, сжав кулаки.

И напряжено смотрит на меня, ожидая реакции.

Резко подхожу к нему и обнимаю.

Чувствую под руками словно одеревеневшее, скованное тело.

— Ты поступил правильно, сынок. Правильно, — шепчу ему в волосы.

И проходит долгая секунда, прежде чем он отвечает крепкими объятиями.