Вера

Сердце замирает на мгновение и начинает быстро колотиться.

Кажется, где-то в районе горла…

Я присаживаюсь на кресло рядом с Олегом Михайловичем.

Не поднимаю глаз от своих записей и пытаюсь прийти в себя.

Чего это я так разволновалась? Обычное совещание. Пусть и директорское.

Ну и пусть, что здесь все начальники собрались …

Кончики пальцев холодеют, но я упрямо сжимаю губы.

Просторный конференц-зал с полированным столом давит на меня.

Я ловлю на себе взгляды — быстрые, оценивающие.

Когда наконец решаюсь поднять глаза и осмотреться сразу замечаю его.

Андрей Васильевич сидит чуть наискосок напротив, откинувшись на спинку стула.

Его губы растянуты в самодовольной, ядовитой ухмылке.

Он смотрит прямо на меня, и в его взгляде… торжество?

По спине бегут мурашки.

Что он задумал?

Или… или уже что-то сделал?

Какую-то пакость — в этом не может быть сомнений.

Директор, Александр Петрович, открывает совещание своим ровным, басовитым голосом.

— Коллеги, собрал вас по главному вопросу — перспективе строительства экспериментальной установки. Прошу заслушать участников конференции, а остальных — проанализировать информацию и дать обратную связь.

— Андрей Васильевич, как глава нашей делегации, — едва заметно усмехается Алекандр Петрович, — прошу вас начать.

Андрей встает, поправляет галстук, и начинает сыпать общими фразами.

— Уровень организации конференции — высочайший. Прекрасная возможность для нетворкинга среди коллег…

Александр Петрович кивает.

— Выступления — подготовленные, с глубоким анализом и структурой. Интересующий нас проект… — заминается на мгновение. — Проект, безусловно, прогрессивный… Открывает новые горизонты… Команда разработчиков произвела сильное впечатление своим профессионализмом…

Я слушаю и не верю ушам.

Он скачет по верхам, не вдаваясь в суть, словно заученно повторяет рекламный буклет.

Неужели это уровень главного механика завода?

Неужели директор удовлетворится таким выступления?

Андрей продолжает бойко сыпать фразами без конкретики, но старательно нахваливая проект.

За ним выступает Кирилл Олегович, технолог, и вяло поддерживает его, кивая и поддакивая.

Пока технолог говорит, Олег Михайлович наклоняется ко мне, с серьезным и озабоченным лицом.

— Вера, ты уверена в своих выкладках? Ты слышишь, что они говорят? Твои выводы противоречат всему, что здесь звучит.

Мне страшно.

Страшно идти против общего мнения, против такого напора…

Но я не могу ошибиться — я в отличие от некоторых все не только внимательно слушала, но и конспектировала! Ошибки быть просто не может.

Ощущение такое, будто Андрей с Кириллом показывают на черное и убеждают всех, что это белое.

Сюр какой-то!

В горле пересыхает.

Перед мысленным взором проносятся мои таблицы, расчеты, цифры.

Я киваю, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Ощущение — будто прыгаю с мостков в прорубь — ледяная вода сейчас обожжет.

— Абсолютно уверена, Олег Михайлович. Их слова не подкреплены экономическим анализом.

Следом выступает мой начальник.

Четко, структурированно он излагает нашу общую позицию, основанную на моем отчете.

Он говорит о завышенной стоимости логистики, проблемах с импортозамещением и заниженном КПД.

Александр Петрович, до этого смотревший в стол, поднимает на него взгляд, а затем переводит его на меня.

— Вера Александровна, я так понимаю, это ваша аналитическая работа легла в основу выступления Олега Михайловича? Прошу вас, изложите вашу позицию лично.

Я встаю.

Ноги ватные, но голос, к моему удивлению, звучит четко и ровно.

Я не смотрю на Андрея, не смотрю на других коллег…

Смотрю только на директора.

Я говорю о конкретных цифрах: о динамике роста тарифов, о реальных сроках и сложностях импортозамещения, о данных по аналогичным проектам.

Каждое мое слово — не эмоция, а факт, подкрепленный расчетом.

Я вижу, как кивают некоторые из присутствующих, как Александр Петрович делает пометки в блокноте.

Моя победа становится очевидной.

И тут поднимается Андрей Васильевич.

Он бледен, лицо перекошено гримасой злобы.

— Простите, Александр Петрович, но я не могу не высказаться, — его голос сдавлен и ядовит. — Мне кажется, или все это «противостояние» Вера Александровны — не более чем женская попытка обратить на себя внимание успешного мужчины? Так было на конференции, где она с таким жаром набрасывалась на уважаемого спикера, и сейчас она продолжает свои… женские игры, пытаясь оспорить мнение опытных специалистов.

В зале повисает гробовая тишина.

Все замирают.

Сердце пропускает удар и падает в пятки.

Во рту пересыхает.

Жар бросается в лицо — становится так стыдно, будто я и правда в чем-то виновата…

Во мне просыпается старый, дремучий инстинкт — опустить глаза, смолчать, быть скромной, терпеливой, «не высовываться».

Но потом что-то ломается.

Вскипает.

Что-то горячее и яростное, что копилось все эти недели — измена мужа, похабные ухаживания в командировке, насмешки над сыном.

Я поднимаю голову и смотрю на Андрея Васильевича прямо.

— Андрей Васильевич, — мой голос звенит сталью в тишине зала. — Если бы вы уделяли на конференции больше времени изучению представленной информации, а не… исследованию местных баров, то поняли бы, что проект является сырым и недоработанным. Вне зависимости от того, кто и как его презентует. Даже самый уважаемый человек, как вы изволили выразиться.

Я не добавляю больше ничего.

Просто стою и держу его взгляд.

Его лицо становится багровым.

Тишина в зале взрывается сдержанным гулом.

Я медленно опускаюсь на стул. Руки дрожат, но внутри — чистое, холодное пламя победы.

На этот раз — моей победы.