Вера

Собираюсь рвануть в школу — в эту «элитную» гимназию и устроить там разнос как следует, но останавливаю себя.

Нет.

Спешить не нужно.

Это не тот путь, которым можно все уладить.

И хоть от злости я просто вскипаю, но заставляю себя остаться дома.

Натягиваю на лицо маску спокойствия ровно до тех пор пока Максим с Юлей не уходят в комнату.

Потом срываюсь с места и начинаю расхаживать как разъяренная тигрица.

— Ну что за люди? — бурчу я себе под нос об учителях гимназии.

Я ведь даже с родителями учеников все решила…

Вспоминаю Антона Николаевича и его желание встретиться и… невольно краснею.

Взгляд этого мужчины даже в воспоминании пронизывает.

А мужчину по взгляду видно сразу — всего, как на ладони.

Антон Николаевич… про таких говорят: крутой мужик.

Одергиваю себя: ну мне-то что за дело крутой он или не крутой.

Встреча с ним может быть интересна только с позиции сумеет ли он одернуть своего мажористого сынка или нет.

А вот как быть с преподавателями? Ведь эти насмешки явно идут сверху…

Расхаживаю и напряжено думаю об этом.

Самое худшее для матери — понимать, что вокруг ребенка сгущаются темные тучи угрозы и не знать, как помочь…

Перевести Максима в другую школу?

Останавливаюсь у окна. Задумываюсь.

Нет, это самый последний вариант. Если не получится решить вопрос другим способом.

Да и подавать сыну такой пример решения проблемы — убежать, спрятаться…

Мне совсем не хочется.

Он у меня растет настоящим мужчиной, и я хочу чтобы так и продолжалось.

Тем более, что его отец не проявляет себя на поприще положительных примеров.

Вспоминаю о Володе и взгляд тут же натыкается на его вещи.

Они меня просто бесят!

Решаю отвлечься и немного успокоиться, переключиться на работу.

Составлю отчет по командировке и конференции для Олега Михайловича.

Работа не очень сложная, больше рутинная. Может быть, это мне поможет разложить мысли по полочкам?

Погружаюсь в разбор своих записей.

Часы пролетают незаметно.

В процессе работы я понимаю и погружаюсь в тему еще глубже и нахожу дополнительные замечания к представленной идее.

Работа мне нравится — она действительно успокаивает и служит прибежищем.

Только вот никак не способствует решению проблем в школе.

За окном медленно сереет — день движется к вечеру, когда дверь комнаты Максима открывается.

— Мам, мы пошли, — басит сын, а я опять поражаюсь тому, как быстро растут дети.

— Не долго, Максим, — откатываюсь на кресле из-за стола и смотрю на них. — Еще уроки делать и…

— Да, мам, я помню. Я только провожу Юлю.

Киваю.

— Спасибо вам большое, — улыбается несмело Юля.

— За что? — усмехаюсь я. — За то, что не выгнала вас в школу?

— За вкусный чай, — смеется она. — Ну, и за школу тоже.

Они обуваются, и уже с порога она добавляет:

— Рада была с вами познакомиться. До свидания.

— И я рада, Юля. Приходи еще в гости…

Их уход оставляет приятное послевкусие.

У меня в жизни почти все валится кувырком, но точно есть что-то не просто хорошее — замечательное.

Мой сын.

Улыбаюсь и возвращаюсь к своему отчету: таблицы, графики и расчеты ждут меня.

Уверена, Олег Михайлович ожидает завтра увидеть краткое сообщение о проведенном времени на конференции, а получит полноценную аналитическую справку.

Он — будет во всеоружии на совещании у директора, а я получу свою порцию самоуважения за отлично сделанную работу.

Я заканчиваю отчет и с удовлетворением просматриваю сорокастраничный документ, и в этот момент щелкает входная дверь.

Быстро же Максим вернулся…

— Привет, — раздается голос из прихожей от которого я вздрагиваю и чуть не подскакиваю в кресле.

Резко оборачиваюсь.

Володя.

Стоит в коридоре. Бледный. Глаза горят лихорадочным блеском.

Мне требуется мгновение, чтобы взять себя в руки от неожиданности.

— Даже не поздороваешься? — усмехается он.

В этой усмешке — горчинка.

— Здравствуй, — отвечаю я и поднимаюсь навстречу.

Не смотря на легкую бледность и трехдневную щетину Володя выглядит великолепно: широкоплечий, в отличном темно-сером костюме с накинутым на плечи небрежно бежевым плащом. Массивный подбородок и чуть нахмуренные брови над горящими глазами.

И от этого он ненавистен мне еще больше.

Весь его вид, запах, энергетика…

Все вызывает во мне жгучий протест.

Никогда! Никогда я не смогу забыть его слов и поступков.

— Поговорим?

Усмехаюсь и качаю головой.

— О чем нам говорить? О твоей измене? Или о твоем поведении после? Не считаю, что здесь есть смысл говорить о чем-то.

— Ты не даешь мне возможности…

— А я и не должна, — перебиваю его. — Я тебе ничего не должна давать. Ты утратил право не просто на хорошее отношение. Даже на нормальное, как к незнакомцу, тоже.

Делаю шаг к нему навстречу.

Он тяжело дышит и скользит глазами по моему лицу и фигуре.

— О чем ты хочешь говорить? Давай поговорим. Из всех тем, которые ты можешь предложить, мне больше всего интересна тема развода.

Желваки играют на скулах, а пальцы сжимаются в кулаки.

— Вера, я не хочу развода. Я хочу объяснить…

— Мне не нужны слова. Я вижу поступки, Володя. Или тебе уже так быстро надоело проводить время с молоденькой девушкой?

— Я не хочу проводить ни с кем время, — хрипит он. — Я пытаюсь…

— Не хочешь, но проводишь, — отрезаю я. — Спасибо тебе за то, что откликнулся и побыл с Максимом эти три дня, но с тобой я больше не хочу разговаривать ни о чем кроме развода.

Крылья его носа раздуваются от бешенства, он делает шаг вперед, но я не боюсь — чувствую себя… внутренне сильной.

— Вера…

Телефон на столе разрывается пронзительной трелью.

Мы с Володей мгновение смотрим друг на друга, и я перевожу взгляд на телефон.

«Сынок».

Сердце сжимается от дурного предчувствия — с чего бы ему звонить сейчас?

Беру трубку и слышу взволнованный голос Юли…