Вера

Сама нахожусь в каком-то раздрае.

Голова — как в тумане.

Пришлось встать очень рано, чтобы успеть в аэропорт, и соседство с Андреем Васильевичем обратный полет совсем не красило.

Только страх усилился отвращением — от него исходил тяжелый запах перегара.

Самолет еще не успел взлететь, как он уже похрапывал откинувшись в кресле.

Я на него даже с завистью смотрела — я не то, что глаз сомкнуть не могла, даже подумать об этом было страшно.

А теперь я стою, смотрю на разбросанные по-хозяйски вещи и не знаю за что схватиться.

Размышления прерывает сообщение.

Олег Михайлович:

«Вера, завтра руководством запланировано обсуждение материалов конференции. Я знаю, что сегодня у вас день приезда — выходной, постарайтесь завтра утром составить краткий отчет и ознакомить меня с ним. Руководство очень заинтересовано в этом проекте, поэтому такая спешка».

Олег Михайлович — отличный руководитель, лучший из тех с кем мне доводилось работать.

В меру мягкий, когда надо строгий. Не любитель проявить власть на ровном месте, поэтому я конечно же пойду ему навстречу.

Тем более, что сейчас я с радостью займусь рабочими вопросами, в глубине души понимаю, что просто сбегаю от насущных проблем.

Пишу ему:

«Олег Михайлович, здравствуйте! Я сделаю отчет сегодня же и вышлю вам для ознакомления».

В ответ прилетает большой палец вверх.

Улыбаюсь.

Наверное, все-таки есть нормальные мужчины в этом мире?

И тут же мне на глаза попадается грязный Володин носок.

И гнев вновь мгновенно вскипает.

— Ну что за свинство! — ругаюсь я вслух, отпинываю носком несчастный носок и ищу его собрата — пару.

Но Володины носки, видимо, уходят умирать в одиночестве — в неведомые дали, о которых никто не знает, потому что как ни стараюсь, но второй найти не могу.

Дурацкая ситуация раздражает только еще больше.

Беру его чемодан и начинаю сваливать вещи.

Ощущение дежавю накрывает с головой — только недавно мы это проходили.

Хорошо хоть теперь у него не так много вещей.

Быстренько сваливаю все и иду на кухню. Несколько грязных тарелок и чашек — вот и все что он после себя оставляет.

Интересно, Карина будет за ним так носки собирать и посуду мыть?

Когда я ставлю посуду в посудомойку, раздается щелчок дверного замка.

Резко оборачиваюсь и вижу на пороге удивленного Максима. Из-за его плеча выглядывает девушка.

Только этого мне не хватало.

Я так и застываю с тарелкой в руках.

— Мама?

Качаю головой.

— Ты кого-то другого ожидал здесь увидеть? — вырывается у меня.

— Я пойду, Максим, — раздается голосок из-за спины.

Опускаю глаза и вижу, как он сильнее сжимает руку девушки.

— Я думал… думал…

— Думал? — саркастично изгибаю бровь.

Он сосредоточено кивает и хмурится.

— Думал ты на работе.

— А я думала, ты в школе.

Максим топчется на пороге, как неродной, а потом делает шаг назад.

— Ладно, мы пойдем…

— Стоять, — спокойно командую я.

Я уже справилась со всплеском раздражения.

— Куда вы пойдете? Не в школу же.

Надо отдать должное Максу — он юлит, как его папаша, а смотрит прямо и твердо.

— Мам…

— Мне еще не хватало, чтоб вы по подъездам шлялись.

А сама отгоняю мысли о том, что они и так шляются. И будут шляться — разрешения не спросят.

И обманывать себя не нужно.

— Давайте-давайте, заходите.

Они переглядываются на пороге и боязливо проходят.

Я ставлю последнюю тарелку в машинку, а сама думаю о том, как быстро летит время — вот мой сын уже почти совсем взрослый.

Аж голова кругом идет.

Я еще не готова! Не хочу. Мне всего-то… я по-прежнему ощущаю себя молодой девушкой, хотя возраст…

Уже сорок три.

— Давайте на кухню — знакомиться будем.

Ставлю чайник.

— Вера Александровна, мама Максима.

— Юля… — отвечает гостья.

Невысокая, худенькая, с длинной толстой косой и огромными серыми глазами.

Симпатичная.

— Рада познакомиться, Юля, — улыбаюсь я искренне.

Чувствую, как напряжен Максим и бросаю на него красноречивый взгляд, мол, успокойся, не покусаю я ее.

— Мам, а ты почему дома?

— Ты забыл какое число? Я сегодня же должна была вернуться. Хорошо ты тут время проводил, значит, — смеюсь и стараюсь разрядить обстановку.

Юля несмело улыбается и смотрит на Максима.

Тот неуклюже потирает лоб и выглядит таким смешным, что мы с Юлей смеемся одновременно.

И этот смех нас по-женски как-то сближает.

— Сейчас чай будем пить, а потом вы пойдете в школу… — смотрю на часы. — Хотя бы к четвертому уроку придете…

Они на мгновение смурнеют, а потом Юля встает:

— Может быть вам помочь?

— Можно и помочь, — улыбаюсь я. — Расставь, пожалуйста, чашки…

Я поглядываю на Максима, стараясь понять из-за чего они ушли из школы.

Серьезно там или это просто… просто юношеское желание просто побыть вдвоем?

Спросить об этом напрямую? Так они вместе — не выведешь же его в сторону…

Ну и ситуация…

Я никак не думала, что мне придется об этом ломать голову еще хотя бы годы три-четыре.

— Что, — предпринимаю попытку, — в школе слишком скучно, что решили прогулять?

Оба напрягаются.

Заметно.

Сильно.

И я решаю не играть в игры.

— Опять проблемы? — просто спрашиваю я.

— Да нет, мам, — юлит Максим, а я чувствую, как груз на моих плечах с каждым вздохом становится тяжелее.

Вижу, Юлин быстрый взгляд на него и бледность, отдающую синевой.

Во рту привкус… неприятный, будто я детей, не знаю куда отправляю, а не в школу.

Не даром говорят: пришла беда — отворяй ворота.

Все валится и валится, как из рога изобилия.

Еще только утро, а у меня уже голова раскалывается от напряжения.

— Ладно, сидите тут, не шляйтесь, — говорю.

Может я не очень хорошая мать, но лучше оставлю ребенка дома пока не решу эту проблему.

Только как ее можно решить?