Въезжаю в огромные ворота поместья Балицкого.

У него здесь действительно большая территория — парк, небольшое озеро, поле для гольфа, теннисный корт.

Балицкий — очень богатый человек. Во много раз богаче, чем мой муж. Но это не мешает ему дружить с моим Эдуардом.

Иногда мне кажется, что Эдуард пытается подражать Балицкому и его роскошной жизни. Но, есть разница между богатым человеком и мегабогатым.

Из-за того, что Эдуард не зарабатывает столько сколько Балицкий, у него получается лишь повторять некоторые вещи. Если Эдуард не может догнать его по размеру дома и количеству гектар во дворе, не может купить такую же марку машины, то хотя бы старается проводить выходные в компании друга, как бы присоединяясь к его не то чтобы богатой, а роскошной жизни.

Думаю отсюда же и желание "покорения" множества женщин.

Мой муж, будучи его другом, завидует Балицкому. Эдик дружит только с богатыми. А если они станут бедными — дружба тут же прекратится. Я это уже наблюдала не раз.

Парковщик взял у меня ключи от машины. Я запахнула лёгкое манто, прикрывающее плечи, и вышла к крыльцу, где уже стоят несколько швейцаров, встречающих гостей.

Похоже, всех уже встретили. Одна я запоздала.

Судя по громкой музыке, смеху и шумному веселью, вечеринка в самом разгаре.

Придерживая ажурное норковое манто, я поднялась по лестнице и сразу увидела освещённую множеством огней террасу, полную людей.

— Тамара! Вот хорошо, что ты приехала! — откуда-то вынырнул Балицкий и с улыбкой потянулся целовать меня в щёку. Я позволила. — Н-у-у, ты, как всегда, шикарна, — сказал он слегка пьяным голосом, осматривая меня с головы до ног.

— Спасибо, Юра.

— Проходи, развлекайся, — больше он на меня времени не тратил и, легко подтолкнув в спину, пошёл развлекать других гостей.

Сегодня я надела платье ярко-синего цвета. Оно давно висело в моём шкафу, и я всё никак не решалась его надеть. Да и Эдуард всегда требовал, чтобы я соответствовала его представлениям о внешнем виде.

Но сегодня, впервые за долгое время, я выбирала сама. И выбрала, конечно, это платье. Оно всегда казалось мне шикарным, немного вычурным, этот волан и одно оголённое плечо… когда надела платье почувствовала себя сногсшибательной. К тому же, оно подчёркивает цвет моих глаз. Эдуарду бы оно тоже понравилось… если бы он когда-нибудь позволил мне его надеть.

И вот сегодня — как раз удобный случай покрасоваться. Сделать ему сюрприз.

Я знаю, что всё ещё красива. Ухаживаю за собой так, как ухаживает любая сорокашестилетсняя, богатая женщина. Волосы, кожа, фигура — всё это должно быть в порядке. Как говорит мой муж — я должна ему соответствовать.

И я делаю всё, чтобы планка не опускалась. Спорт, косметолог, стилисты, парикмахеры, «уколы красоты». Сейчас только ленивый их не делает.

Сегодня почему-то я чувствую себя особенно — на подъёме, в каком-то внутреннем расцвете. Желание показать мужу как я хороша.

Да и Юра посмотрел на меня по-особенному. Никогда ещё в его взгляде не вспыхивало такой искры при виде меня, а тут, он был явно удивлён.

Ну и пусть удивляются. Пусть видят, что я — не всегда серая мышь в тени своего мужа. Иногда я могу выйти из этой тени.

Прохожу мимо гостей, киваю, сдержанно машу рукой знакомым. Некоторые кивают и улыбаются, поднимают руку в ответ.

Подхожу к столу с напитками, останавливаюсь, разглядывая десять видов компота.

— Мята и мандарин, пожалуйста.

Девушка-официантка кивнула, налила мне в бокал зелёно-жёлтую жидкость.

— Спасибо большое, — я улыбнулась, взяла бокал и повернулась к подиуму, где играют музыканты.

На круглом танцполе кружится несколько пар. Атмосфера праздничная и непринуждённая. Людей больше сотни. Хорошо, что есть где затеряться, и я не стою на всеобщем обозрении.

Странное новое чувство…

После того случая с господином Щербаковым что-то внутри меня всё-таки изменилось. Незначительно, совсем чуть-чуть. Но изменилось. Съехало с наезженных рельсов.

Надолго ли?

Поворачиваю голову — и замечаю в другом конце террасы силуэт и профиль моего мужа. Он что-то увлечённо рассказывает молодой особе. Та улыбается, даже хохочет, а он всё больше заводится и жестикулирует.

Весело проводит время… без меня.

В какой-то момент он обхватывает её за талию, прижимает к себе. Она даже не сопротивляется. Он что-то страстно шепчет ей на ухо. Она опускает глаза, и её улыбка становится такой, словно он говорит какие-то очень интимные вещи, которые знает о ней.

Потом она поднимает голову, томно осматривает гостей и медленно кивает моему мужу. Тот оборачивается, тоже бросает взгляд на террасу, полную людей. Внимательно всматривается в их лица, поворачивает голову в мою сторону и… совершенно закономерно, его взгляд… натыкается на меня.

Выражение лица Эдуарда тут же меняется — с весёлого на удивлённо-недовольное.

Да, точно, теперь вижу — меня здесь не ждали.

Эдик что-то быстро говорит своей спутнице. Та тоже в недоумении и недовольстве. А он, оставив её, окольными путями идёт в мою сторону.

Девица, конечно же, следит взглядом и видит, как мой муж подходит ко мне.

Уж не в курсе, знает ли она, что он женат, а я его жена, но лицо её становится ещё более недовольным.

— Ты чего пришла? — ещё даже не приблизился, уже спрашивает.

— Меня пригласили, — стараюсь говорить спокойно, но голос срывается. Всё это как-то неприятно и нехорошо.

— А кто тебе сказал так вырядиться? — повышает голос.

На нас начинают обращать внимание. Я испытываю страшную неловкость.

— Почему «вырядиться»?

— Что ты на себя нацепила? Ты считаешь, что это нормальное платье? — он указывает на довольно глубокое декольте.

— Эдик, давай не будем…

— «Давай не будем»? Ты меня позоришь! — распаляется.

Видно в неудачный момент я тут оказалась. Расстроила его планы на сегодняшний вечер. По крайней мере на ближайший час, где-нибудь в спальне особняка, в обнимочку с этой девицей. Она ведь была уже совсем согласна.

— Чем я тебя позорю? — говорю сдавленно, чтобы хотя бы мои слова не слышали ближайшие гости.

— Ты вырядилась, как будто у тебя совершенно нет вкуса! — злобно осматривает оголённое моё плечо.

— Пожалуйста, давай не будем. Если хочешь, я сейчас уйду.

— Конечно, ты сейчас уйдёшь! Ещё чего, в таком виде пришла меня позорить! — шипит муж.

В его глазах единственное желание — поскорее меня отсюда выпроводить.

— Хорошо. Я ухожу. Не бойся, я не буду тебя позорить.

Ещё держусь, чтобы не расплакаться на людях, но уже чувствую, как глаза мои жжёт от подступающих слёз.

Повернулась, сделала пару шагов, но на пути у меня образовалась какая-то фигура, и я нечаянно, не специально, врезалась в человека, вставшего передо мной.

— Про-сти… те.

Поднимаю взгляд — и вижу знакомое лицо.