— Ничего страшного… А вы что, уже уходите? — басистый голос и внушительная фигура Вадима Щербакова перегородила мне дорогу.

— Да. Мне пора идти, — машинально оборачиваюсь, ожидая реакции мужа.

Не знаю, что я собиралась там увидеть, удивление, злость, раздражение или изумление. Каждая из этих эмоций сейчас подходящая.

Эдик подошёл ближе.

— Я сказал тебе ехать домой, — говорит мне, а смотрит на Вадима.

Я опустила голову, собралась обойти крупную фигуру Щербакова.

— А с какой стати она должна ехать домой? — Вадим вытянул руку, не давая мне пройти.

Я испуганно обернулась на мужа. Жалкая, трусливая реакция. Сама не знаю, почему так себя веду.

— С той стати, что она — моя жена и должна слушать то, что говорит её — муж. Я — её муж! — Эдуард самодовольно вытянул губы, это обычно он перед публикой важничает.

Строит из себя директора. Начальника. Босса.

Он и есть босс. Но почему-то именно сегодня это его поведение смотрится и звучит совсем не как поведение руководителя. А хуже и гаже. И мне самой становится неловко за нелепую браваду и задиристость моего мужа.

Вот, мол, смотри — ты, кто ты там такой, я могу этой женщине указывать, а ты не можешь!

Вадим взял меня за плечо, за то самое, голое, и одним движением повернул меня обратно, поставив нос к носу перед моим мужем.

Одним этим жестом показывая мне лицо человека, которого я когда-то выбрала и полюбила, и который теперь, при всех делает из меня послушную, безропотную супругу, не имеющую права решать, где ей быть. За неё всё решает муж.

И вот снова звучит голос Щербакова, только он намного внушительнее и объёмнее звучит, чем словечки Эдика.

— А вам не кажется — муж, что эта женщина может сама решить — ехать ей домой или остаться?

Вокруг уже собралась небольшая толпа. Всем интересна сцена. Притихли, ждут продолжения и развязки.

Мой муж и Щербаков стоят друг напротив друга, а я — между ними.

— Если я сказал ей ехать домой, значит, она должна ехать домой, — Эдик в своём упрямстве идёт дальше, не собирается уступать… раз уж начал, не терять же лицо.

На самом деле прямо сейчас он его потерял.

— Вы считаете себя в праве приказывать этой женщине? — громогласно спросил Щербаков, чувствуется, как он закипает.

— Да, я считаю себя в таком праве, — повышает тон Эдуард.

— Эй, ребята! — откуда-то из толпы вышел Балицкий. — Вы чего? Мы тут все отдыхаем, давайте не будем портить вечер, — веселое лицо, добрый взгляд Юры чуть разрядил наэлектризованную атмосферу, но не до конца.

— Этот человек сказал, что она должна идти домой, — пояснил Щербаков, указывая на меня пальцем.

Балицкий повернулся к Эдуарду:

— А зачем ты так сказал?

Тот смутился, уже не такой смелый.

— Потому что она неподобающе одета, — снизил тон.

Все посмотрели на моё платье с довольно глубоким декольте.

— Ты считаешь, что она одета неподобающе? — удивлённо посмотрел на мужа Балицкий. — Мне кажется, мы не вправе обсуждать наряды наших женщин. Правда? — обратился он к присутствующим.

Все загалдели, потому что среди приглашённых женщин было и гораздо более откровенное декольте, чем моё.

— А вам не кажется, что здесь уже попахивает деспотизмом? — сказал Щербаков и сделал шаг к моему мужу, аккуратно отодвигая меня в сторону. — У нас тут не каменный век, чтобы приказывать жене как ей одеваться. Она и сама может иметь своё мнение.

— Вы хотите указать мне, как мне разговаривать с моей женой? — усмехнулся Эдик.

— Да, я хочу указать вам, как разговаривать с женщинами, — Щербаков начал отворачивать рукава рубашки, обнажая крепкие, мускулистые руки.

Эдуард всё ещё пытается держать позу, но явно уже понимает, что спор им проигран.

— Ладно, раз вы так хотите, пусть остаётся, — он неприятно улыбнулся и посмотрел на меня, от этого взгляда у меня по спине пробежал холодок, я представила, что будет, когда мы вернёмся домой.

— Да кто ты такой, чтобы ей указывать?! — кто-то выкрикнул из толпы.

— Эдик, ты не прав, — Юра положил ладонь на плечо моего мужа. — Я пригласил Тамару. И насчёт платья, хочу сказать, что оно просто потрясающее. Шикарное платье, не понимаю, что тебе не нравится. Тамара, ты очень красивая в этом платье, я это подтверждаю при всех!

— Спасибо, — едва сдерживаю слёзы.

— Что ж, как хотите. Оставайся, Тамара, — сказал мой муж, уже более весело, повернулся и хотел уйти.

— Подождите! Вы ещё не сказали самого главного, — остановил его Щербаков, взяв за рукав рубашки.

Эдик обернулся, посмотрел на руку, держащую его за рукав, а потом в глаза мужчине.

— Что именно?

— Я считаю… да и все здесь присутствующие считают, что вы должны извиниться перед Тамарой.

— Что?! С какой стати я буду извиняться перед своей женой? — Эдик изобразил оскорблённое самолюбие.

— С той стати, что вы — прилюдно оскорбили её.

— Оскорбил? Как?.. — начал было Эдуард, но Щербаков схватил его за рубашку на груди, подтянул к себе.

— Или ты сейчас извинишься, или будешь иметь дело со мной, поговорим по-мужски. Вижу, с женщинами ты обращаешься довольно неуважительно, — прицедил тому в лицо.

— Не надо, прошу вас! — я сделала к ним шаг, но Щербаков остановил меня рукой.

— Он должен перед вами извиниться. Он — вас оскорбил.

Я притихла. Кажется, в этот момент даже музыка стихла — до такой степени, что все присутствующие слышат только нас.

— Извини, Тома, — сказал Эдик.

— Вы его извиняете? — спросил меня Щербаков.

— Да, извиняю, — торопливо ответила дрожащими губами, лишь бы поскорее эта ситуация прекратилась.

Мне стыдно за себя, за мужа.

— Хорошо, она вас извиняет, — сказал Щербаков и отпустил рубашку Эдика.

Тот, недовольный, поправил её, повернулся и скрылся в толпе.

Стою, не понимая, что мне теперь делать, как и куда идти.

Я — причина этой ссоры.

Если бы я не притащилась сюда в этом чёртовом платье, ничего бы не было.

Представляю, что будет, когда Эдик вернётся домой. Мне становится тошно от одной мысли, что я буду с ним один на один, и мы будем обсуждать эту ситуацию.

Умом понимаю я вообще не обязана этого делать. Не обязана ему подчиняться, отчитываться, не обязана спрашивать, что мне надеть. Ничего не обязана.

Но почему-то всё время это делаю. Несмотря на его отношение ко мне, на его тон, на его взгляд — я всё равно остаюсь с ним и подчиняюсь.

Толпа разошлась очень быстро. Интерес пропал.

— Как вы? — услышала голос рядом.

Подняла глаза на лицо мужчины.

— Я… пока ещё не знаю, — губы задрожали, едва я сдерживаю готовое вырваться из груди рыдание.

— Да что в нём такого, из-за чего вы с ним живёте? — он нахмурился, с каким-то отвращением говоря об Эдике.

Не знаю. Просто… не знаю, что ему ответить. Реально не могу сама понять, что в нём такого, из-за чего я с ним живу. Получается, только деньги держат меня рядом с ним. И ещё страх остаться одной, никому не нужной.

Сейчас уже и это не останавливает меня от решительного шага… который я снова не смогу сделать.

— Я поеду домой, — говорю тихо.

— Нет, вы не поедете. Я сам отвезу вас, — Вадим взял меня под руку и повёл на стоянку машин. — Где ваша машина?

— Вон там, — растерянно моргаю.

— Так, ладно, давайте я отвезу вас на своей. Вижу, вы не в состоянии сейчас вести. Ещё кого-нибудь собьёте, — улыбнулся, на себя намекает.

— Пожалуйста, не надо… — произношу слабо.

Он не должен мне помогать. Я хочу его помощи, но не могу её принимать.

— Эй… — он повернул меня к себе, взял за плечи и легко тряхнул, — Прекратите это.

— Что?.. — недоумённо смотрю ему в глаза.

— Вы — свободный человек. Вы имеете право на то же, что и он. Не ведите себя как жертва.

— Да, я знаю. Я имею право… И я этим правом воспользуюсь. Пожалуйста, отвезите меня домой. Я хочу собрать вещи и уйти от него. Сегодня я, наконец, сделаю это.

— Вы уверены? — хмурится.

— Абсолютно, — говорю решительно и сажусь в машину.