— Привет, милая! Ты не забыла, что завтра церемония? — входит в кухню Вадим.
— Конечно, не забыла. Как тут забудешь! Такое платье куплено. Надеюсь, ты голодный — я приготовила манты.
— Я очень голодный. И очень хочу тебя, — подходит, забирает в свои сильные и тёплые объятия, целует. Позволяю ему целовать себя, держа в одной руке, длинную ложку для мантов, в другой вилку.
За эти несколько дней я уже привыкла к такому обращению.
Странно, что я столько лет жила без этого и даже не подозревала, что в моём возрасте тоже возможна трепетная и нежная влюблённость.
Мы реально как подростки, без конца обнимаемся, целуемся, как будто это действительно наши последние дни, и мы стараемся нацеловаться впрок.
— Иди, мой руки, будем ужинать, — приказываю, когда он отпускает и сразу тянется к салату.
Вадим поднимает руки, показывая, что ничего не тронул и смешно вращает глазами, смешит меня.
В этот момент зазвонил мой телефон.
— Мама звонит, — я нажала на трубку.
— Маме привет! — махнул он одной рукой и пошёл в ванную мыть руки.
— Привет, мамочка!
— Тома, от кого мне там привет? — услышала всё-таки.
— Вадим передаёт тебе привет.
— И Вадиму тоже передавай большой от меня привет! — говорит громко и важно в надежде, что он услышит. Мама несказанно рада тому, что у меня появился такой заботливый мужчина. — Как вы там живёте, не ссоритесь?
— Ну что ты, мамочка, конечно, мы не ссоримся. У нас нет причин для ссор.
— Ну-ну… ладно, не буду вас отвлекать. Это я так позвонила. Завтра заедешь?
— Да, завтра заеду, и обо всём поговорим.
— Ну, хорошо. Ещё раз — ему привет!
— Обязательно передам.
Я отключилась как раз тогда, когда Вадим выходил из ванной.
— Тебе привет от мамы.
— Большое спасибо! А вообще, конечно, нужно её перевозить сюда, к нам. Пусть хозяйничает в доме — вон сколько работы. Она должна быть экономкой в этом доме, командовать горничными.
Я притихла.
Да, в последние дни я только и занимаюсь домом. Но мне нравится это делать — я ведь стараюсь для него.
— Ты же не собираешься всю оставшуюся жизнь провести у этой плиты? — Вадим показал на варочную панель.
— Н-нет, не собираюсь, — растерянно моргаю.
О чём это он сейчас?
— Вот пусть твоя мама переезжает и горничных строит, нанимает штат. Что ей там на пенсии сидеть? Она, наверное, уже закисла в одиночестве.
— Ты хочешь, чтобы сюда переехала моя мама? — моргаю, слушаю и не верю.
— Ну а чего пожилой женщине одной сидеть в телевизор смотреть? А здесь ей всегда найдётся, чем заняться. Я думаю, она не откажется, будет интересно. Если бы моя мама была сейчас жива, я бы ей не позволил жить одной.
— Ладно. Если ты согласен.… А чем буду заниматься я?
— Любовью будешь заниматься! Слава богу, дом большой, спальни в разных сторонах. Твоя мама не услышит, как мы занимаемся любовью. А! Да ещё я тут присмотрел помещение под твоё кафе. Так что тебе будет, чем заняться, кроме вот этого всего.
— Что ты присмотрел? — ещё сильнее заморгала.
— Ты слышала — помещение. Завтра поедем, посмотрим, и если оно тебе понравится — оно будет твоё.
— Я, наверное, сплю и вижу сон…
— Ты не спишь. Это реальность, — подходит, становится передо мной, кладёт ладони мне на плечи.
— Ты хочешь арендовать для меня помещение? — чуть слышно переспрашиваю.
— Почему арендовать? Я хочу его купить.
— Но, это же, наверное, очень дорого?
— Дорого. Но я не собираюсь экономить на твоих интересах.
— А на чём ты собираешься экономить? — чуть не плача закусываю губу.
— Я лучше не куплю себе костюм, но кафе у тебя будет.
Я засмеялась, обхватила его за плечи, потянулась, поцеловала в шею. Прижалась лицом к лацкану его пиджака.
— Даже не знаю, что сказать.
— Ну, скажи уже что-нибудь! Я же не просто так старался, — легонько встряхнул меня.
— Я тебя люблю, — проговорила почти шёпотом. — Но, это не потому, что ты сейчас сказал.
— Так, стоп. Ещё раз! Что-то я не расслышал, — он подставил ухо.
— Всё ты расслышал.
— Но я хочу повторения.
— Ладно, Вадим Щербаков… я, кажется, тебя люблю, — повторяю.
— Вот так уже лучше. Только без «кажется».
— Я люблю тебя. Без «кажется», — глянула на его довольное лицо.
— Иди сюда. Теперь верю, что любишь.