— А зачем?

— Не бойся. Мне не нужна экономика, мне нужна жена. А ты самая подходящая кандидатура.

— Так, Вадим…

— Я знаю, знаю, ты не можешь так быстро, это слишком рано. Я всё это понимаю. Не волнуйся я дам тебе достаточно времени, чтобы ты привыкла.

— Дело не в этом… мы знаем друг друга всего несколько дней.

— Знаю, знаю. Но поверь, я не такой человек, который принимает поспешные решения, обычно я всё досконально взвешиваю. А данной ситуации мне хватило этих нескольких дней, чтобы понять, ты — идеальная женщина.

— Это смешно.

— Ни чуть. Я не шучу, Тамара.

— И ты привёз меня к себе домой. Для чего? Чтобы что?

— Чтобы ты посмотрела, где мы будем жить.

Выражение наивной непосредственности на лице мужественного человека меня намного рассмешило.

— То есть, если я сейчас войду в этот дом, значит — соглашусь с твоими вот этими умозаключениями?

— Ну, может, не прям так категорично… Хорошо, я не буду ставить вопрос ребром. Давай просто пойдём и посмотрим, как я живу.

— Это уже лучше. Во всяком случае, это не вынуждает меня делать выбор прямо здесь и сейчас.

— Не вынуждает, но советует… направляет, так сказать, в нужную сторону.

— Ты уникальный человек. Откуда ты вообще взялся?

— Ты сама знаешь откуда.

Мы выходим из машины и идём к воротам.

Внутри дома просторный холл с высокими потолками и мягким светом встроенных точечных светильников.

— Тут уютно, — кручу головой рассматриваю интерьер и мебель гостиной.

— А я говорил, что тебе понравится. Нет, если что-то нужно будет поменять — без проблем.

Стою посреди гостиной ухватила себя за предплечье. Ощущение что это игра такая. Тут стремительно меняются события и нужно проходить всё новые и новые уровни.

Вот мы встретились, съездили в травм пункт. Потом поужинали. Потом он увёз меня с вечеринки. Дальше дал ключи от квартиры. Затем мы оказались вместе в постели. Он купил мне платье и вот я стою в гостиной его дома, и он говорит, что ему нужна жена.

Голова идёт кругом.

— Там кухня. Если ты любишь готовить, то там есть всё для этого.

Мы прошли в зону кухни намного более современной, чем у нас дома… вернее теперь в доме Эдика.

Белые панели шкафов, чёрная каменная столешница, остров с парой высоких стульев. Всё выглядит гармонично и продуманно. Нет ни одной лишней детали. При этом ощущение тепла и уюта.

— Ну как? — слышу вопрос позади себя.

— Мне нравится, — сказала и сразу почувствовала, как он обнял меня обеими руками, обхватил плечи и поцеловал сзади в затылок.

— Если нравится — это всё твоё.

— Вадим…

— Не сопротивляйся Тамара, — держит крепко. — Я же знаю, что ты именно этого хочешь. Ты к этому привыкла. Но я не собираюсь сажать тебя в доме в качестве уборщицы и кухарки. Я хочу, чтобы ты реализовала свои забытые мечты, то к чему ты когда-то стремилась и чего не смогла даже попробовать осуществить.

— Но почему? — показалось совсем уже неуместной шуткой, я вырвалась из его объятий, отошла в сторону, — зачем ты так делаешь Вадим? Это жестоко.

— Жестоко не дать женщине реализовать свой потенциал, какой бы он у неё не был. Вот скажи мне, чего ты хотела, ты же не родилась, чтобы быть экономкой в собственном доме. Так для чего ты родилась Тамара, чего ты хотела?

— Зачем это тебе?

— Хочу помочь тебе. Хочу, чтобы ты достигла всего, чего когда-то задумала. Вот чем ты хотела заняться?

— Когда-то у меня была мечта открыть небольшое кафе. Я даже говорила об этом мужу, но он только посмеялся, сказал — его жена никогда не станет уличной торговкой.

— Некоторые женщины, глубоко увязнув в семейном быте, перестают развиваться. Отставляют в сторону свои интересы в угоду интересам родных. По собственной инициативе или от того что родные не оценили, отодвигают личные желания в дальний угол.

— Так и произошло, — киваю, а у самой слёзы на глаза наворачиваются, — я не хочу жаловаться. Просто это так…

— Я тебе помогу.

— Не нужно.

— Нет, я не хочу, чтобы ты так и не попробовала открыть своё дело.

— Послушай, я просто так сказала, это не значит…

— Я хочу, чтобы ты реализовала себя, — чётко проговаривает слова, давая понять, что спор тут неуместен.

— Но почему! — выкрикиваю чуть не плача, действительно ничего не понимаю, почему этот человек так говорит. — Зачем? За что мне? Почему я?!

— Потому что… я не хочу терять ни одной секунды этой жизни. Я встретил тебя, и я тебя не отпущу. Я знаю это — Он мне тебя послал. Чтобы я делал всё для тебя. Чтобы спас тебя, забрал от недостойного тебя человека.

Он говорит, и я замечаю, он уже перешел в какую-то иную плоскость только ему понятных вещей. Он словно не меня, себя убеждает, что делает всё правильно.

— Вадим, — остановила его, он замолчал, смотрит мне в глаза, — а теперь говори правду, зачем всё это, к чему такая поспешность? — не моргая пронизываю его взглядом.

Там что-то есть — за всеми этими словами что-то есть.

Он отвёл взгляд. Молчит.

— Вадим, говори правду.

Не двигается. Выдохнул, полез в карман брюк, достал что-то небольшое, на ладони протягивает мне. Я вижу что-то типа пульта, только стального маленького… и тут до меня стремительно начинает доходить вся ироничная драма, которая время от времени слышалась в его словах, в поступках.

Я поняла, почему всё так и поняла, куда он бежал и почему ему так срочно нужно было принять таблетку.

— Что это? — глаза стремительно заполняются слезами. Спрашиваю, а сама и так знаю. — Кардиостимулятор?

Он кивает и прячет его в карман.

— Извини что сразу не сказал. Нужно было раньше. Поверь, мне не нужна нянька, это не смертельный диагноз, я просто хочу всё то время, которое у меня ещё есть прожить с достойным человеком, понимаешь?

— Понимаю, — киваю, подхожу к нему смотрю на рубашку на груди.

— Вот тут, — он указал пальцем на место, где под кожей заложен предмет, от которого напрямую зависит жизнь этого человека.

Я прислоняюсь, обхватываю его руками. Теперь я понимаю, почему он такой.

С минуту мы стоим не двигаясь.

— Ты говорил 30–40 лет? — тихо произношу.

— Может и больше, — усмехается, — ты ещё успеешь от меня устать.

— Если ты так стремительно и будешь продолжать, я раньше от тебя устану, — улыбаюсь, прижимаясь щекой к его груди.

— Я придержу лошадей. Теперь ты знаешь, почему я такой торопливый. Это откладывает некоторый отпечаток на характер. Всегда, кажется, что чего-то не успеешь, а что-то основательно цепляет. Ну и наша встреча, которая послана самой судьбой. Не отпирайся, так и есть.

— Я с тобой согласна. Кто-то послал мне тебя, чтобы я, наконец, поняла, что живу не так.

В эту ночь я осталась в его доме… насовсем.

-

Утром курьер привёз платье. Вадим спустился, а затем внёс в спальню коробку.

Положил на кровать.

Я, в новой вчера купленной кружевной ночнушке встала с кровати, открыла крышку, разворошила тончайшую бумагу, коснулась корсета. Достаю осторожно, боюсь сделать лишнее движение.

— Оно такое красивое, — почти не дышу на платье. — У меня никогда не было красных платьев.

— Почему? — он снова улёгся на кровать, подперев локтем подушку, с лёгкой довольной улыбкой смотрит, как я разглядываю платье.

— Муж не разрешал, — пожимаю плечом.

— Странный муж. По-моему, если женщина красивая, она должна блистать рядом со своим мужем.

— У нас в паре блистал мой муж, а я была оттеняющим элементом.

— Задам тебе вопрос. Ты не обидишься? — умостился поудобнее.

— Задавай.

— Скажи, неужели для тебя было так важно оставаться с ним в достатке, нежели уйти и остаться ни с чем?

— Я была привязана… не к достатку.

— А к чему?

— Я была привязана к нему.

— Но ведь он сделал многое для того, чтобы разорвать эту привязанность.

— Да… Что ты хочешь, чтобы я сказала? Что мне было страшно уходить в никуда? Страшно было остаться одной, без денег, без дома?

— Нет, я тебя не осуждаю.

— Тогда зачем ты задаёшь этот вопрос?

— Просто хочу понять, почему женщины не уходят от таких мужей.

— Я думаю, у каждой своя причина.

— Наверное, ты права, — глядя в окно, сказал задумчиво.

Я села на кровать, положила рядом платье.

— Думаешь, я сама себя не корю за это? Думаешь, я не понимаю, что обо мне думают люди? Только прежде чем кого-то судить, пусть каждый посмотрит на себя. Прежде чем осудить меня за то, что я малодушна, пусть каждый, кто осуждает, сначала разберётся со своими отношениями, со своей семьёй.

— Я тебя не осуждаю.

— Ты считаешь, что я должна была…

— Я ничего не считаю. Иди сюда.

— Нет, не пойду, — всё равное немного обиделась.

Он встаёт, подходит, садится рядом, забирает меня в объятия.

— Ты не должна никому ничего доказывать, запомни это. Свои решения человек должен принимать сам, какими бы они ни были непонятными для других. Я благодарен судьбе за то, что встретил тебя. Даже если бы ты сама не решилась, я бы всё равно забрал тебя у твоего мужа.

— Неужели? — я улыбнулась.

— Конечно. Потому что такую женщину нельзя отпускать.

— Но то, что ты знаешь… разве это не отвращает тебя от меня?

— Скажу честно, не отвращает. А даже ещё сильнее притягивает к тебе.

— Почему?

— Потому что в тебе я уверен как в самом себе. Я знаю точно — несмотря ни на что, ты будешь верной. Конечно, я не буду пользоваться этой верностью, как пользовался твой муж. Я не буду устраивать из твоих чувств аттракцион для других людей — показывать на публике — Вот, смотрите, она сделает всё, что я скажу, потому что она любит и верна мне. Нет, я не буду этого делать. Я буду просто ценить твою верность и, надеюсь, твою любовь.

— Мне кажется, ты во мне ошибаешься, я недостойна занимать это место, — отвожу взгляд.

— Кто тебе это сказал?

Молчу.

— Что он с тобой сделал… я это исправлю.

И он прямо сегодня начал исправлять.

Я поселилась в его доме, в качестве — любимой женщины.