Почти полчаса мы едем в полной тишине. Я иногда вытираю скатывающуюся по щеке слезу. Смотрю в одну сторону и почти ничего не вижу, где едем, куда едем. Перед глазами всё та же сцена. Мой муж говорит, что я вырядилась, а все это слушают.

Это окончательная сцена. Заключительная. Финальная.

На этом наш брак и закончится.

Машина остановилась у ворот нашего с Эдиком дома.

Я даже не соображаю, как Вадим узнал, куда меня везти?

Да это и не важно. Привез, значит, знает адрес. Он же тот самый — Щербаков, а значит, скорее всего, давно всё выяснил и про меня и про моего мужа.

— Спасибо, — взялась за ручку двери.

— У меня есть квартира, могу дать вам ключ.

— Нет, спасибо. По-моему, это неуместно, — сильнее запахиваю манто, как будто платье которое ещё недавно казалось мне шикарным, теперь стало обличающим мою скрытую суть.

Хочу её спрятать, чтобы никто не увидел и не догадался. Ведь мой муж сказал, что платье неприлично. Почему же я так не считала надевая его?

— Как хотите… я не имел в виду ничего такого…

— Да, я понимаю, — заторможено смотрю сквозь стекло.

— Вы не очень хорошо выглядите… В смысле — не в плане внешности, а по настроению. По внешности вы очень красивая.

Я медленно перевела на него взгляд.

— А вы как думаете?

— Что?

— У меня есть шанс ответить ему?

— В каком смысле?

— Вот вы… вы бы стали встречаться со мной? — пытаюсь говорить сквозь горечь.

— Что это за вопрос?

— Простите, — я вдруг испугалась собственных слов, торопливо просунула пальцы и открыла дверь машины. — Я лучше пойду.

— Стойте, Тамара, — он схватил меня за руку, не дал выйти.

— Что? — обернулась.

— Я хочу ответить на ваш вопрос… Да, я бы стал встречаться с вами… Вы мне нравитесь.

— Простите, я пойду. Это уже не важно, — дернула руку.

— Я хочу вам помочь, — держит крепко.

— Уйти от мужа? Спасибо. Не таким способом… Думаю, я сама справлюсь. Теперь уже точно. Доброй ночи, — медленно высвободилась из ослабшей хватки его пальцев.

Вышла из машины и направилась к дому.

Внутри прошлась по вестибюлю, вошла в гостиную и остановилась. Постояла немного, глядя на интерьер, который много лет меня окружал. Сегодня я собираюсь покинуть этот дом навсегда.

Подошла к окну. Посмотрела на всё ещё стоящую у ворот чёрную машину.

Зачем он там стоит? Почему не уезжает?

Возможно, понимает, если уедет, то я так и не решусь.

Вышла из дома, направилась к машине. Пока шла, он открыл дверь и вышел, шагнул мне навстречу.

— Почему вы не уезжаете? — запахиваю манто от налетевшего прохладного ночного ветра.

— Хочу вам помочь…

— Я же сказала, мне не нужна помощь.

— Поддержать вас, чтобы вы были решительнее, — он делает ещё шаг ко мне, кладёт ладонь мне на плечо. Честно, не понимаю, зачем он это делает.

Мне бы высвободиться… а я стою, не двигаюсь, чего-то жду.

— Я не призываю вас уходить от мужа… если вас устраивает такая жизнь и подобное обращение.

— Меня не устраивает такая жизнь, но ничего другого у меня нет, — опускаю голову.

— А с чего вы взяли, что ничего другого у вас не будет? — сдавил пальцами полечо.

— У меня нет работы, нет собственного жилья. Чем я должна заниматься в таком возрасте? Меня уже никто не возьмёт на работу, — ветер треплет волосы, я пытаюсь их удержать. — Всё время я посвящала себя своей семье. Где я буду жить, на что я буду жить — вот о чём я волнуюсь, когда думаю о разводе. Понимаете? Не понимаете! Осуждаете меня, за нерешительность? Для вас легко сказать — уходи от него. И для всех легко. А мне страшно. Я в ужасе. Я не знаю, куда пойду. Для меня это — чёрная дыра, неизвестность… — голос срывается.

— А жить в унижении — это не чёрная дыра? — говорит негромко.

— Он не всегда такой…

— Я не увидел между вами любви и отношений. Не увидел уважения. Как вы живёте? По-вашему, это нормально?

Снова слёзы на моих глазах. Этот человек понимает что делает, наносит мне раны на сердце, обличит в слабости, обвиняет желании и дальше унижаться, и всё равно не останавливается.

— Зачем вы терзаете меня? У меня нет ответа на этот вопрос, — высвободилась из его рук.

— Тогда зачем это продолжать? — в недоумении смотрит.

— Я уже сказала.

— Вы боитесь начать новую жизнь.

— Да, боюсь.

— А если я скажу, что помогу вам? — в его глазах горит огонь, да я вижу его и хочу ему поверить.

— Чем вы мне поможете?

— Вы помогли мне, я хочу помочь вам.

— В аварии виновата была я.

— Но я же шёл в неположенном месте, и вы мне помогли.

— Это не равноценная помощь.

— Не важно, — он полез в карман, — вот возьми те, это моя визитка. Пожалуйста, звоните мне в любое время. Я сразу приеду.

— Не знаю… — беру карточку и зажимаю в ладони. — Спасибо, что подвезли.

— Не за что, — он развернулся, сел за руль, хлопнула дверь и авто проехало мимо меня.

В любом случае с его помощью или без — я уже всё решила.

-

На ночь глядя не стала уходить. Устала очень, хочется лечь и заснуть, а уже утром вызову такси и уйду. Всё равно муж не вернётся рано.

Утром в семь тридцать слышу шум мотора за окнами — во двор въезжает авто.

Я встала с кровати, подошла к окну.

Эдуард приехал.

Ну что ж, вот сейчас всё и выясним. Некуда больше тянуть. Накинула пеньюар и пошла спускаться в гостиную.

— Что ты вчера там учудила перед гостями Балицкого? — только вошел в дом, тут же начал на меня нападать.

Стою на ступеньке, смотрю на него и понимаю — чужой. На сто… на двести процентов чужой.

— Я хочу с тобой развестись, — произношу уверенно.

— Да ты что?! — театрально хлопает в ладоши, — Это ты сама так решила или тебе «этот» помог? Кто он такой? Твой любовник?

— Я уже собрала вещи и на твои вопросы больше не собираюсь отвечать, — повернулась, чтобы вернуться в спальню, где стоит уже собранный чемодан.

Я не могла уехать ночью, хотелось последнего разговора. Хотелось сказать ему в глаза, что я подаю на развод. Может быть, потому я этого хочу, что надеюсь хоть на какую-то пусть запоздалую его реакцию. На то, что он поймёт наконец — я действительно ухожу, он меня теряет. Хоть какого-то намёка на сожаление, попытку удержать.

— Ты ничего не получишь! — кричит вслед.

— Не получу за то, что 20 лет жила с тобой, родила сына? — я обернулась.

— Да, не получишь! Мои юристы обдерут тебя как…

— Ты так ничего и не понял… Мне от тебя ничего не нужно. Подавись.

Поднялась по лестнице, пошла к себе в спальню.

— Ты согласна остаться нищей? Посмотрю через сколько ты прибежишь обратно, — притопал сюда, показался в проёме.

— Лучше остаться нищей, чем с таким мужем как ты, — удивительно и почему я так долго держала в себе эти слова, произнести их оказалось очень легко, я даже испытываю от этого удовольствие.

— То есть, я вдруг стал тебе не парой? — язвительно кривится.

— Ты давно мне стал не парой. Но я только вчера это поняла окончательно. Да и вот… — сняла с пальца обручальное кольцо и положила на туалетный столик, за которым почти двадцать лет приводила себя в порядок, чтобы нравиться этому мужчине.

Теперь мне не нужно ему нравиться. Это — конец.

Под взглядом Эдуарда надела джинсы, лёгкий свитер, сверху — давнишнюю джинсовую куртку, на ноги — белые кроссовки.

— И ты собралась от меня уйти в таком виде? — насмешливая улыбка пересекла его губы.

— В каком? — точно знаю, что сейчас он скажет что-то неприятное.

— В виде базарной торговки.

Только улыбнулась в ответ. Этого человека уже ничего не исправит.

— Прощай. Вон там, на столе, все пластиковые карты. Баланс можешь проверить — я ничего не взяла.

— Ты могла отложить деньги заранее.

— Заранее? Ещё вчера вечером перед вечеринкой я была уверена, что проживу с тобой всю жизнь. Прощай, Эдуард. Я подам заявление на развод. Если хочешь — можешь сделать это сам.

— Интересно, где ты собираешься жить? Или ты поедешь к Щербакову, своему любовнику?

— Ты забыл, что я воспитала сына, достойного мужчину. Мой сын мне поможет.

Эдик прикусил язык.

Я вышла из комнаты. Оставив мужа. Надеюсь, уже совсем скоро — бывшего.

Спускаюсь по лестнице и понимаю — в нём нет никакого сожаления. Он наверняка уже давно мечтал от меня избавиться. Только я всё никак не хотела в это верить. Всё цеплялась на иллюзорное благополучие. А зачем мне это благополучие если я тут вечно подчинённая и униженная.

Боже! Вот же дурище! Сколько времени потеряла из-за страха остаться ни с чем.

И вот, ухожу и рада что остаюсь ни с чем.

Как же я рада! Словно с моих плеч сняли тяжелейший груз, окинули в сторону и я оказалась свободной от гнёта.

Как же я дура, что этого раньше не могла понять!