Марина.

Тороплюсь ли я? Не знаю… Разве есть какие-то сроки? И если есть, кто их установил? Не помню, чтобы где-то публиковали инструкцию к отношениям.

Илья поцеловал меня на первом же свидании… Дегустация борща в его квартире не в счет… Я неуклюже ела, ощущая, как по лицу и шее ползет румянец… А Петр Иванович ухмылялся, глядя на нас… Трепал Мурку по голове и подшучивал над Ильей. По его версии, я зашла случайно. Мимо проходила, ага…

И, вообще, я никогда не приду больше… Живу в другом районе, учусь в медицинском институте…

Любил ли он меня? Хоть капельку? По-настоящему? Так, чтобы разрушить весь мир ради меня, послать подальше принципы, наплевать на мнение близких? У него-то и препятствий никаких не было… Его родители приняли меня неплохо. Маргарита Семеновна относилась уважительно, не обижала, но и близко не подпускала… Держала дистанцию. А папа Ильи… Он сразу раскусил сына и его намерения… Видел, как тот мечется по квартире, не зная, куда деть глаза и руки…

«Марин, ты согласишься пойти со мной в кино?», — спросил он, остановившись возле задрипанной, детской площадки.

Ветер трепал его русую челку, обласкивал кожу, словно собирая запах и донося его мне… А я дышала… Уже тогда млела от аромата бергамота, цитрусовых и дерева…

Мы не должны были встретиться, но все изменил случай. Старику в автобусе стало плохо, а я — студентка-отличница и будущий хирург — бросилась помогать… Пришлось выйти на первой же остановке, вызвать скорую… И достать из заветного чемоданчика флаконы, шприцы, тонометр… Верите, я не ленилась таскать это везде. Даже когда бегала в магазин за хлебом.

Сама я здоровенного мужика не могла перенести на лавку. Охала, беспомощно озираясь и умоляя о помощи…

Тогда и пришел Илья… Из ниоткуда вырос. Бросился ко мне со словами:

«Что делать? Говорите, я готов. Кстати, меня зовут Илья, а вас?».

Бабулечки, столпившиеся возле нас, только охали и причитали, а Илья четко выполнял мои команды.

Мы положили старика на лавку, приподняли ему ноги, изготовили из подручных материалов валик под голову… Действовали быстро, по инструкции… Я хорошо училась и ни о ком не думала… Какие там парни, если мне зачет по патанатомии надо сдавать? Или экзамен по нормальной физиологии?

«Марина, пойдемте ко мне, я вас покормлю обедом. Вы не против? Вам же нужно умыться, привести себя в порядок?».

«Ну да… А это удобно? Вы один живете?».

«Давай на ты? Мы вроде как не старые».

«Домашние не будут против незваного гостя?»

«Нет. Родители на работе, отец… Наверное, он уже пообедал и ушел. Дома котенок, маме подарили коллеги».

Мурка тогда была крошечным, смешным комочком… А сейчас ее уже нет…

Я тогда и влюбилась… Без памяти просто… И мне в голову не приходило выслеживать его, что-то там выяснять. И я ему верила… Не знаю, почему? Может, из-за молодости и наивности? Глупости и безалаберности?

И что изменилось сейчас? Почему я стала такой подозрительной? Или циничной, не верящей?

— Мариночка моя, любимая… — шепчет Марк, не переставая меня целовать. — Ты такая красивая… Просто слов нет… Я тогда увидел тебя, в молодости и… Запал накрепко. Так сильно тебя ревновал, ты не представляешь…

Почему я не испытывала ничего подобного к Марку тогда, в юности? Он ведь тоже старался привлечь мое внимание, подкатывал, звал на свидания и в кино? Но ничего, кроме страха, не вызывал во мне… Настороженность — вот, что я ощущала…

— Я ничего не чувствовала, — шепчу, принимая его объятия. — Не видела тогда, какой ты…

— А сейчас… Сейчас все изменилось?

— Ты мне нравишься. Марк, если ты ждешь от меня каких-то слов, то…

— Не жду, глупая… Они мне не нужны. Просто… позволь мне тебя любить, ласкать, трогать… Ты не пожалеешь.

Он ведет меня в спальню… Включает настенный бра и торопливо снимает пуловер. Сильный, невероятно привлекательный, с тренированными, выпуклыми мышцами и гладкой кожей мужчина любит меня — разведенку с сыном. Еще и беременную. Тянусь к его губам, прижимаюсь к широкой груди. Касаюсь пылающей кожи, зарываясь пальчиками в густую растительность…

Наверное, я тоже хочу этого… Почему-то, мне кажется, что все изменится после этой ночи — мое отношение ко всему, включая не только бывшего мужа… Что-то во мне умрет или воскреснет…

— Ты прекрасна, Мариш. Я так счастлив, что ты со мной…

Прохладный хлопок идеально гладких простыней касается моих обнаженных лопаток. Он все предусмотрел, подготовил… У меня в доме никогда не было такого выглаженного, ароматного белья… Такого… чужого, гостиничного запаха…

Марк будто чувствует мои озабоченность и настороженность. Пытается отвлечь, целует, трогает… Наверное, первобытная сущность во мне берет верх: я отключаюсь. Отдаюсь на поруки страсти, забывая обо всем. А потом чувствую его в себе — чужого мужчину…

Я изменяю мужу. Равняю счет. Почему-то на ум приходит именно эта мысль… И вместе с ней понимание, что теперь точно все между нами разрушено — не только брак, но и… Призрачные иллюзии, что все можно исправить. Воспоминания, сожаления, обиды… Все лопается, как воздушный шарик, зацепившийся за ветку… Остается пустота — черная и бездонная… Чистый лист.

Я вправду становлюсь другой… Марк жадно берет свое, забывшись в моих объятиях. Отпускает себя, пока я не возвращаю его в реальность:

— Остановись, прошу.

— Прости… Я тебя испугал, тебе больно?

— Нет… Я просто…

Я не знаю, что ему сказать? Просто понимаю кое-что еще — и этот мужчина не для меня… Не мой.