Марина.
— Устал? — хрипло переспрашиваю я. — От чего именно, Илья? От… взрослого сына, самостоятельной, работающей жены… Финансовой независимости?
— Не придирайся к словам, Марин, — отрезает Илья, остервенело подхватывая со столешницы пульт.
«Не хочу бередить твои болячки, но тебе нечего бросать», — произносит Сара, расстегивая рубашку Нельсона.
Господи… Она будто ко мне обращается… А я за что держусь? Все ведь давно кончено, просто я не замечала… Плыла по течению, жила в иллюзиях… Почему он молчал? Почему позволял мне заблуждаться? И зачем… трогал? Из жалости? Тошнит от одной лишь мысли об этом.
Илья, наконец, выключает телек, возвращая тишину…
Она прерывается тихим бульканьем индейки в сотейнике и одержимым стуком моего сердца…
— От чего ты устал, Илья? Разве я тебя нагружала, или…
— Марин, я устал бороться. Я… Я влюбился в другую девушку, хочу жениться на ней. Устал чувствовать себя виноватым, таиться… Я… Честное слово, я пытался забыть ее, но… И семью я хотел сохранить.
— Почему ты не сказал сразу? — дрожащим шепотом спрашиваю я.
Цепляю взглядом свое отражение в зеркальной двери старинного трюмо — его подарила нам мама Ильи… Ужасаюсь своему виду, на мгновение понимая мужа. Моя врачиха права — Илья стоящий мужик. Топчик, как говорит молодежь… И женщина ему нужна соответствующая. Достойная…
Та, что не постесняется продефилировать по красной дорожке, поддержать светскую беседу, украсить его жизнь… Я не смогла… Пыталась, но ни черта не вышло…
Мои представления о том, как нужно правильно касаться струн мужской души, оказались ошибочными…
Я дарила по крупинке свое сердце… Хотя нет, я его отдала целиком без права вернуть обратно…
Теперь внутри одуряющая пустота… Могильный холод…
— Я сомневался, хотел сохранить семью. Прости меня, Марин… Прости… Не могу я больше скрывать. И унижать тебя не хочу… Давай расстанемся цивилизованно.
— Все эти дни ты был у нее?
— Нет, я улетал по работе. Это правда.
Он мнется, поглядывая на часы. Как последний трус себя ведет, мечтая поскорее свалить… Наверное, его Лада приготовила ужин и упаковала тест на беременность в красивую коробочку?
Воображение рисует сладкие кадры их встречи… Я даже знаю, что она скажет Илье:
«Ну, наконец-то! Я так долго тебя ждала! Слава богу, ты решился порвать со своей старухой».
«Я люблю тебя, милая… Я так рад, что нашел в себе смелость признаться. Марина меня спокойно отпустила. Слава богу, что не пришлось ее утешать!»
Она бросится в его объятия, пригласит к столу и торжественно объявит о беременности… А мой тест так и будет лежать в кармане до лучших времен. Я пока не хочу сообщать мужу о ребенке…
В горле ком размером с яблоко… Даже глотать больно…
Меня знобит от волнения. Все, что я могу сейчас — привалиться к столешнице и растирать озябшие плечи…
— Я все подпишу, Илья. Ты только не обижай сына, ладно? Подумай, как ему помягче сообщить или…
— С этим тоже проблема. Марин, я себя подонком чувствую… Ты давно знаешь? — стыдливо произносит он, поднимая на меня взгляд.
— Нет. Твоя Ладушка устала ждать и приперлась в лабораторию. Заявила о себе. Сколько вы вместе?
— Черт… Я ее не просил об этом. И не знал. А мы… Два месяца… Началось все случайно… Я не планировал, не собирался специально изменять. Я… Она такая… Она… Ослепительная, добрая, красивая… Я…
Он влюблен, восхищен, одурманен… Она смогла коснуться его души и сделала это правильно. Не так, как я…
Почему нельзя научиться этому мастерству, не понимаю? Любить человека и делать это так, чтобы он осознавал твою жертву?
Я ведь все для него, я…
Кровь и сердце, разум, тело… Кажется, Илья уйдет, а я свалюсь замертво… Не смогу жить…
— Прости… Все, что я могу сказать — прости, что так вышло… Я тебя не виню. Я… Соберу кое-что из вещей, ладно? А потом приеду поговорить с сыном. И забрать остальное.
— Хорошо. Ты что-то решил с квартирой?
— Она остается тебе и Максу. Об этом можешь не беспокоиться. И обеспечивать сына я продолжу.
Илья едва скрывает облегчение… Оно в каждом его движении. Даже его походка меняется, а ссутуленные плечи расправляются… Сбросил груз вины, дорогой? Живи счастливо, если сможешь… Мстить я точно не стану…
Шаги, скрип дверей шкафа, шорохи, его дыхание — все кажется оглушительным… Невыносимым… Надо бы Ладе его таблетки от изжоги передать… Господи, о чем я думаю, дура?
Замираю в моменте, не в силах пошевелиться. Скорее бы он ушел… Разорвал невидимую нить, протянувшуюся от моего сердца к нему… Освободил.
— Прости, Маринка. Я на связи, звони, если что-то понадобится.
Илья быстро собрался. Я не успеваю опомниться… Тупо киваю, скользя взглядом по его высокой, загородившей прихожую фигуре…
Куда он идет? К ней? На съемную квартиру?
Сколько на самом деле времени я жила в этой грязи? Обнимала мужа, целовала в губы, на которых были следы ЕЕ поцелуев?
— Уходи, Илья. На развод ты сам подашь? Я правильно понимаю?
— Да. Сейчас это легко. Я… Зайди завтра в госуслуги, подтверди согласие.
Он смотрит на меня еще минуту… Оглядывает стены нашей уютной, просторной кухни-гостиной, задерживаясь взглядом на плюшевой подушке, подаренной мной пять лет назад… А на трюмо стоит глиняная поделка Макса… На стене поблескивают его медали, привезенные с соревнований…
Илья будто прощается с вещами, домом… Нашим прошлым…
Его будущее яркое и счастливое, а вот я… Держусь только ради малыша.
— Прощай, Мариш.
— Уходи, — сиплю надломленно.
— Ты как? Я точно могу уйти, или…
— Проваливай! И без надобности не появляйся здесь. Попрощался? Будь добр, скажи правду своему сыну. Он ее заслужил.
— Хорошо.
Дверь захлопывается с глухим стуком… Тишина робко возвращается. Ступает мягкими лапами и сворачивается пушистым зверьком по углам дома…
Вот и все… Меня предали, бросили… Закрыли дверь в наше прошлое, оставив и меня в нем.
Оседаю на пол и нервно сжимаю плечи. Меня невыносимо трясет… Боль расползается по телу как яд, парализует мышцы… Сползаю на пол и обнимаю себя за колени. Так и сижу… Качаюсь, как умалишенная, с трудом дышу и глотаю.
Чтобы разорвать порочный круг, заставляю себя закричать…
Давай же, Марина, оживай… Дыши, не дай себе свихнуться…
— А-а…
Крик походит на писк.
— А-а-а!
Набираю в легкие побольше воздуха и ору что есть мочи… Нужно дышать, жить… Заставить глупое сердце качать кровь и беречь моего малыша… Сейчас он важнее всего…
Дышу, наконец… Выплываю из ступора, поднимаюсь с пола, вцепившись в столешницу… И, наконец, плачу… Всхлипываю, рыдаю от души…
Слышу, как звонит лежащий на тумбе смартфон.
Мама… Она сердцем почувствовала мое состояние…
— Мам, он ушел, ушел… — жалобно всхлипываю я. — Мам, он признался, что любит другую.
— Мне приехать, Мариш? Доченька… Родная моя, мне приехать?
— Не нужно. Мам, я врач. Оперирующий, между прочим. И мне работу предложили. Я справлюсь… Сейчас, только ванну приму. Меня трясет.
— Точно не нужна помощь?
— Мамуль, нет. Это всего лишь мужик… Пусть и родной, некогда любимый, но… Делать глупости я точно не стану.
— Ты сказала про малыша?
— Нет. Его девка беременна.
— Боже, какой кошмар. Просто ужас… Он уже знает?
— Нет. Она пришла в лабораторию ко мне и попросила взять кровь на анализ. Большей подлости и коварства сложно представить.
— Он узнает рано или поздно, Марин.
— Да, мам. Но я не хочу шантажировать его ребенком.
— Все равно завтра приеду, навещу вас, — упрямо произносит мама. — Пока, дочка. Спокойной ночи…
— Пока, мамуль… Спасибо тебе. Ты и Макс — все, что у меня осталось…