Марина.
Я слишком люблю жизнь, чтобы унывать… И я уже давно не юная козочка, убиваться из-за равнодушия другого человека не стану…
Ну, ладно чужой… А Илья… Он был самым близким… Тем, кого я не стеснялась. Вообще, понимаете? Я знала, что его отношение не поменяется, если он увидит меня без макияжа… И распухший от простуды нос его не испугает, и проступившие седые волосы… Сиплый голос после сна, запах изо рта по утрам… Господи, да что угодно…
Мы принимали друг друга без купюр. Выходит, я ошибалась?
Сижу на диване, обнимая его подушку… Пахнет еще им, его парфюмом… И его, родным запахом…
Долго согреваюсь под горячим душем, кое-как сушу волосы… Я переживу это… Вряд ли в моей жизни сразу появится другой человек, тот, кому я смогу так же доверять — слепо и без оглядки…
Но я попробую жить счастливо. Ради сына и мамы постараюсь… Ради малыша под сердцем… Выбора-то все равно нет…
— Мам, я пришел, — кричит Макс, громко хлопая дверью. — Ой, как вкусно пахнет. Покормишь?
Сын походит на ураган… Высоченный, шумный… Знаю, что ради его внимания девчонки будут разбивать сердца…
— Проходи, родной…
На экране мелькают финальные титры «Сладкого ноября». Сглатываю ком в горле, делая вид, что собираюсь всплакнуть из-за фильма…
— Мам, ты заболела? Какая-то… Красная, глаза у тебя… — прищуривается Макс.
— Какие, сынок?
— Лишенные цвета. Тусклые… Это из-за фильма?
— Тебе бы книги писать, — ерошу его волосы. — Мой руки и садись. Я плов сварила и шарлотку с грушей испекла.
— Мам, а папа когда приедет?
Господи… Как ему сказать, что его привычная, размеренная и спокойная жизнь разрушилась? И тот, кого он всегда считал примером, перестал им быть? Причем добровольно.
— Завтра или послезавтра, родной. Ты ему пока не звони, у папы важные переговоры. Он приедет и… Сходите куда-нибудь…
Макс торопливо ест, а я бреду в спальню, застывая перед распахнутыми створками шкафа… Илья так торопился, что не удосужился их закрыть. Здесь все им дышит, каждый гвоздик и трещина… И запах его повсюду — на подушке, в шкафу…
Сдираю постельное белье, сую его в стиралку… Если бы можно было так же выгнать воспоминания из сердца…
Сплю я плохо… Ворочаюсь, то и дело вспоминая, что рядом нет большого, горячего как печка тела… Теперь он согревает другую, оказавшуюся ему ближе, девушку… Так бывает… Виновата ли в этом я? Не знаю… Разве я смогла бы повлиять на чувства мужа? Вряд ли он их искал…
Крашусь особенно тщательно. Внутри все… сухо, выжжено… Не чувствую ни-че-го… Роботом себя ощущаю… Бесчувственной машиной, вынужденной жить… Что-то есть и пить, не ощущая вкуса, во что-то одеваться…
Макс отправляется в школу, а я сажусь за руль и еду в лабораторию. Клара Игоревна вызывает меня тотчас…
— Проходите, Марина Федоровна, присаживайтесь. Вы в курсе, что совершали дисциплинарное нарушение? Архипова — не наша пациентка, она…
— В курсе. Давайте покончим со всем этим и… Я готова написать заявление по собственному, вы же его подпишете?
В ее крохотном кабинете бардак и пахнет старостью… Нафталином, корвалолом, чем-то протухшим… Господи, а я ведь так хотела стать заведующей этой богадельни! А теперь у меня будет шикарный кабинет в новенькой клинике. И я буду оперировать. И зарабатывать куда больше, чем крохотная зарплата в «госке» (государственная больница. Примечание автора).
— И куда делся ваш пыл? — каркает она, поправляя похожую на проволоку седую прядь. — Вы ведь так хотели меня подсидеть, занять мое место… Ничего не вышло? Не нашлось должного количества союзников? Или вам пощипали перышки?
— А вот и не угадали, — певуче протягиваю я. — Мне предложили должность хирурга в «СР-клиник». Мой сертификат еще действует, да и опыт имеется. А вы забыли, что я хирург? И зарплата там в пять раз больше, представляете?
Ну, не в пять, конечно… Уж очень мне хочется поиздеваться над Кларой напоследок… Пусть теперь ищет мне замену — того, кто будет закрывать глаза на ее махинации…
— Я… Я напишу нелестную рекомендацию и… — зеленеет она. — Что вы о себе возомнили?
— А я сообщу в Прокуратуру о ваших нарушениях. У меня и доказательства имеются. Я позволила себе войти в положение беременной женщины один раз, а вы… Есть хоть кто-то, кого вы не обследовали в нашей лаборатории бесплатно? Внуки, племянники, дети? Никого не забыли? А, может, Лада Архипова специально попросила меня об услуге? Это вы ее попросили так поступить?
— Конечно, нет! Змея… Дрянь, — шепчет она. — Ты не посмеешь.
— Подпишите мое заявление и не смейте мешать. Вам ясно?
— Да, Марина Федоровна. Можете освободить ваш рабочий стол. Я вас не держу, — испуганно бормочет она. — И две недели отрабатывать не нужно.
— Спасибо, Клара Игоревна. Надеюсь, мы поняли друг друга? — поднимаюсь с места я.
— Ты не станешь никуда сообщать?
— Нет, у меня хватает своих проблем.