Марина.
Марк не сводит с меня взгляда… Улыбается, подходит ближе, сокращая дистанцию… Он безупречно вежлив, да и вообще… безупречен…
Красивый, с торсом, состоящим исключительно из выпирающих мышц — они проступают даже через ткань халата, прищуренными, умными глазами и аккуратной щетиной…
Марк хотел заполучить меня, когда мы учились… Караулил возле крыльца главного корпуса, звал на свидания…
Но я боялась его… До трясучки просто… Взрослый, легкомысленный, про него ходили дурные слухи…
Мне тогда не до свиданий было. Болел папа, а мама тяжело работала, чтобы обеспечивать его нужными лекарствами. Я подрабатывала в психушке санитаркой. Получала копейки, зато тратила их исключительно на себя…
К моему пятому курсу Марк перевелся в Москву, в клиническую ординатуру по хирургии.
Странно, что спустя столько лет он меня помнит… Я изменилась. Уже не такая стройная, испуганная, как воробышек, девочка…
Взрослая, несчастная женщина… Еще и беременная…
— Марин, мы можем завтра поужинать? Я… Я свободен, не женат.
— А я замужем.
Идиотка… Я совсем скоро разведусь, но… Когда это случится? Не исключено, что Илья потребует раздела имущества, или куда хуже вышвырнет меня из нашей квартиры…
Зачем Марку проблемная дамочка за тридцать? Я уверена на все сто, что большая часть женского коллектива в него влюблена.
— Ясно. А вид, почему такой несчастный? — вздыхает он. — И кто он, твой муж?
— Человек. Это имеет значение? — вспыхиваю я.
— Нет, просто интересно. Я все равно узнаю, — снова улыбается он.
— Понимаю, — протягиваю я. — Буду изучать мое личное дело с особой тщательностью?
— Да. Так кто он?
— Его зовут Илья, он предприниматель. Марк Игоревич, я бы не хотела сейчас говорить о моей личной жизни. У меня есть сын Максим, ему тринадцать. В остальном… — бессильно развожу руки я.
— Понял. Значит, у меня нет шансов?
— Марк Игоревич, я пришла сюда работать. Я…
— Маринка, ты все такая же… Уже и пошутить нельзя. Расслабься, ладно? Решай свои вопросы с прежней работой и выходи к нам. До понедельника успеешь?
— Надеюсь, меня не заставят отрабатывать две недели, — морщусь я. — И давайте на работе соблюдать субординацию. Я Марина Федоровна, хорошо?
— Хорошо, колючка. То есть Марина Федоровна. Жду в понедельник. Провожать надо?
— Нет, до встречи.
Домой лечу, как на крыльях… Я даже размер зарплаты не спросила… Да и зачем, если она по определению будет выше? Илья будет рад, узнав, что я прогнулась и поменяла работу. Прислушалась к его едким замечаниям и… Нежели, он вправду решит, что я это сделала из-за него? Сдалась, смирилась с ценным мнением мужа? Настроение мгновенно портится, стоит подумать о муже…
Паркуюсь возле сетевого магазина, закупаюсь продуктами. Максим пишет, что задержится в гостях у Костика.
«Мамуль, мы в Плейстейшн играем. Вернусь через час, окей».
Гружу пакеты в багажник и торопливо отвечаю сынишке…
Ну и хорошо… Будет повод выпить облепихового чая и в сотый раз посмотреть «Сладкий ноябрь». Закутаться в вязаную шаль и поплакать… Я ведь забыла это сделать. И сейчас вряд ли смогу выдавить из себя слезинку…
Вваливаюсь в прихожую, сбрасываю обувь, роняю сумку… Из нее выпадает тест на беременность. Подхватываю его и переодеваюсь в привычный, домашний костюм. Красные наряды оставляю до приезда Ильи… Как и красные ободки, тапочки и прочие аксессуары… Брр… Какая же мерзость! Скорее бы вышвырнуть все это на помойку.
Сую тест в карман растянутых штанов и принимаюсь за готовку. Включаю телек, торопливо подбирая с пола разбросанные тапки Макса, его справочник по русскому языку… Поправляю плед на диване и завариваю чай…
Из динамиков звучит песня Селесты Принц, на экране мелькают титры… Я нарезаю мясо индейки, шинкую лук… Морщусь от проступивших слез. Господи, неужели теперь только так я буду проводить вечера? Смотреть сериалы, вязать уютные шали, вспоминая прошлое? И ничего в моей жизни не будет?
Нет, а как же Марк, спросите вы?
А я все такая же испуганная, опасающаяся всего девочка, как оказалось… И не доверяю никому! Ни одном мужчине…
В дверном замке поворачивается ключ.
— Максик, опять ты все разбросал. Ну сколько можно говорить? И… Илья?
Он замирает на пороге… Уставший, бледноватый, с обострившимися морщинками вокруг глаз… Подхожу ближе. В груди ноет, как от удара… Приподнимаюсь на носочки, чтобы поцеловать мужа. Он все такой же привычно теплый — щеки, щетинистый подбородок. Даже воздух рядом с ним… Разве что губы холодные, сухие… Он мажет поцелуем в воздухе… Едва меня касается…
И пахнет Илья так же — мятной жвачкой, чистотой, можжевельником и сандалом…
И все равно он какой-то другой. В глазах щиплет от ощущения, что прямо сейчас я делаю это в последний раз…
Стою возле него непозволительно близко, трогаю, целую… Помогаю снять влажную, пропахшую улицей куртку… Тараторю что-то — очередную, ничего не значащую для него чушь…
В квартире не топят, однако воздух становится невыносимо душным…
Между нами всего шаг. Ладно, два… На деле — непреодолимая пропасть… Вижу, как нелегко ему дается правда…
Боится меня ранить, сомневается?
Из кастрюльки сбегает молоко… Встрепенувшись, бросаюсь к плите. Чертыхаюсь, бездумно убирая ее в сторону… Замираю, чувствуя его взгляд. Щека печет, плечо… Даже свисающие, выбившиеся из небрежного пучка пряди…
На экране мелькают лица Сары и Нельсона… Не убавляю звук. Мне страшно… Давно так страшно не было… И одуряюще больно…
«С чего такая предупредительность? Муки совести? Или хотите, чтобы я слезла с капота машины», — протягивает Сара из телека.
«Второе», — отвечает Нельсон.
Боже, я еще в состоянии что-то понимать… Слышать слова, шорохи, шаги Ильи по дурацкой, скрипучей доске… Он обещал ее починить.
— Как дела? Почему не предупредил, что прилетишь? Я бы… Все получилось с тем клиентом? — прочистив горло, сиплю я.
Вытираю молочную пену с плиты, не решаясь взглянуть на мужа…
— Да, все хорошо. Так вышло, билет подвернулся, вот я и… А Макса нет?
— Нет. Они с Костиком играют в…
— Мы разводимся, Марин, — выдыхает Илья, бросая взгляд на плиту.
— Ясно, — только и могу вымолвить я, продолжая смотреть в стену.
— Это все, что ты можешь сказать? Посмотри на меня.
— Может мне спросить о причине? — вытираю дрожащие ладони о ткань домашнего костюма — не такого шикарного, как наряды его Лады.
Больно так, что я не могу дышать… И смотреть на него тоже… Карман жжет тест на беременность, а моя жизнь прямо сейчас рушится…
— Я устал от всего этого, Марин. От тебя… И, да… Я люблю другую.