Для тех, кто внимательно наблюдал, сцены боев в Нагорном Карабахе предвещали то, что вскоре повторится в гораздо большем масштабе на Украине. Спустя несколько недель после начала наступления один из последних уцелевших армянских зенитных ракетных комплексов — современный мобильный комплекс российского производства «Тор-М2КМ» — занял позицию близ Ходжавенда в восточной части Нагорного Карабаха. После попытки сбить азербайджанские беспилотники его экипаж свернул радар и укрыл комплекс в высоком гараже для грузовиков рядом с домом, окруженным соснами, чтобы спрятать его от посторонних глаз. Сами того не зная, операторы азербайджанского беспилотника TB2 наблюдали за всем происходящим через камеру дальнего действия БПЛА. Кружа высоко в небе, они пометили гараж инфракрасным лазерным пятном. Несколько минут спустя барражирующий боеприпас влетел в открытые ворота гаража, где все еще была видна задняя часть «Тор-М2КМ». Взрыв повредил заднюю часть «Тор-М2КМ» и частично разрушил крышу гаража. Пробираясь по дымящимся обломкам, один из членов экипажа «Тор-М2КМ» с трудом пытался протиснуться наружу из гаража мимо задней части машины как раз в тот момент, когда одна из планирующих бомб TB2 с лазерным наведением ударила в то же самое место, разбросав во все стороны дым и осколки металла. Для верности TB2 подсветил лазером оставшуюся часть крыши гаража для нанесения завершающего удара ракетой с лазерным наведением, которая разнесла в щепки остатки горящего гаража и все, что находилось внутри.¹¹³

Высокоточные удары по сухопутным войскам наносились в непрерывном темпе. Турецкие самолеты дальнего радиолокационного обнаружения E-7, выполнявшие полеты в воздушном пространстве Турции, видели все поле боя в Нагорном Карабахе и передавали разведывательные данные (ISR) своим азербайджанским союзникам.¹¹⁴ Удары наносились и днем, и ночью. Изнуренные армянские солдаты говорили, что один день этой новой войны казался равным трем месяцам первой войны в Нагорном Карабахе.¹¹⁵ Одна рота солдат попыталась совершить вылазку со своей базы, но попала под смертоносный удар беспилотников TB2. Они побежали назад к своим укрепленным казармам и стали спешно протискиваться сквозь тяжелые двустворчатые ворота как раз в тот момент, когда среди них разорвался высокоточный боеприпас с лазерным наведением. В других местах армянские солдаты укрывались в разветвленных сетях окопов. Они рассказывали, что всякий раз, когда слышали вой пикирующего израильского барражирующего боеприпаса Harop, у них оставалось всего семь секунд, чтобы убежать или умереть.¹¹⁶ «Мы не могли спрятаться, — вспоминал один из выживших, — и не могли дать сдачи».¹¹⁷ Взрывы крушили траншеи, разрывая на части укрывавшихся там солдат. Некоторые бежали в зияющие входы укрепленных блиндажей. Малогабаритные барражирующие боеприпасы и планирующие бомбы следовали за ними прямо туда. Другие бросали окопы и сбивались в группы в земляных капонирах, построенных для бронетехники (которая к тому времени уже покинула позиции), или под близлежащими дорожными мостами. Где бы их ни замечали с неба, беспилотники и их высокоточное оружие находили их, и они гибли вместе.

СМЕРТЕЛЬНЫЕ ЛОВУШКИ

Генерал армии США Джордж Паттон во время Второй мировой войны говорил, что «стационарные укрепления — это памятник человеческой глупости». Он видел, что оборонительные рубежи, такие как французская линия Мажино, немецкая линия Зигфрида и другие, перестали быть эффективными в эпоху огневой мощи и стремительного маневра. Более того, они превратились в обузу. Не существовало стены, которую не могли бы пробить современные бомбы, а армейская авиация, несмотря на всю свою неточность в те времена, обожала засыпать укрепления бомбами, превращая их в груды обломков. Они становились смертельными ловушками для своих защитников.

С наступлением эпохи всеобщей высокоточности то же самое становится верным даже для самых малых укреплений. В Нагорном Карабахе узкие окопы превратились в братские могилы. Окопы обеспечивают защиту только с боков — откуда раньше и исходила большая часть угроз. Но они не защищают от ударов сверху. Когда робототехническое высокоточное оружие получает широкое распространение, окопы и другие укрепления становятся лишь способом собрать солдат и технику в легко обнаруживаемых местах, где их можно без труда заблокировать и уничтожить.

Бронемашины напоминают небольшие укрепления вроде бункеров или дотов. Они могут двигаться, но их мобильность ничтожна по сравнению со скоростью ракеты. Генерал ВВС Меррилл Макпик в 2004 году, оценивая результаты американских кампаний с применением высокоточного оружия на Балканах и в Ираке, отмечал, что при возникновении угрозы ударов с воздуха силы противника обычно бросали свои танки и спасались бегством. Как он выразился: «Солдаты противника, сталкиваясь с высокоточными ударами с воздуха, теперь просто отделяют себя от своей техники. Трудно представить себе более радикальное изменение тактики».¹¹⁸

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ МАКСИМА И САМОУСПЕКОЕННОСТЬ

Когда генерал Макпик отмечал столь драматическую реакцию иностранных армий на высокоточное оружие США, он также указывал, что сама армия США вообще не изменила свою тактику — просто потому, что ей это пока не требовалось. Спустя двадцать лет ситуация во многом остается прежней, поскольку противники США в «войне с терроризмом» почти не располагали высокоточным оружием.

Подобным образом на ранних этапах индустриализации войны британские колониальные войска одними из первых применили пулеметы, незадолго до этого изобретенные Хайремом Максимом. В колониальных войнах в Африке и Индии пулеметы позволяли небольшим британским отрядам громить гораздо более многочисленные армии коренных народов. Это привело к опасной самоуспокоенности. Отрывок из известного стихотворения викторианской эпохи описывал отношение британских солдат к массам враждебных местных бойцов: «Что бы ни случилось, у нас / Есть пулемет „Максим“, а у них его нет».¹¹⁹ Армии туземцев быстро научились никогда не собираться открыто во время боя. Однако британская армия, несмотря на очевидное влияние нового оружия на тактику противника, сохранила свои традиционные построения и методы ведения боя, даже не допуская мысли о том, что вскоре враги могут применить пулеметы против нее самой. Как и другие европейские армии, она вступила в первые сражения Первой мировой войны совершенно неподготовленной и понесла катастрофические потери от пулеметов и другого индустриального оружия противника.

Что еще более непростительно, европейские военные эксперты уже получили представление о том, как новое индустриальное оружие изменит характер боевых действий, во время русско-японской войны 1904–1905 годов. Европейские военные наблюдатели видели, как обе стороны несли ужасающие потери и зарывались в окопы. Тем не менее они рекомендовали лишь незначительные изменения, оправдывая это тем, что их собственные армии были более передовыми или лучше обученными. Они были уверены, что если они когда-нибудь вступят в войну, все будет иначе.

История с пулеметом Максима предупреждает нас о том, что мы должны предвидеть воздействие новейшего оружия на наши собственные силы и проактивно адаптироваться до того, как перемены будут навязаны нам силой. Военные должны планировать будущее высокоточное поле боя, гораздо более смертоносное, чем в прошлом, — поле боя, которое им могут навязать противники, ранее никогда не представлявшие для них серьезной угрозы. Мы получили достаточно предупреждений о грядущих последствиях всеобщей точности, наблюдая за тактической реакцией наших противников на наше существующее высокоточное оружие, а также анализируя зарубежные конфликты, подобные тем, что происходят в Нагорном Карабахе и на Украине. Если мы не прислушаемся к этому предупреждению, нас ждет новый виток потрясений и катастроф.

Боевые действия между Россией и Украиной наглядно показывают, как первые этапы наступления эпохи всеобщей точности начинают менять характер боя и к каким изменениям они приведут. В отличие от Азербайджана, ни одна из этих стран не делала ставку на роботизированную войну до полномасштабного вторжения России в феврале 2022 года. Обе они экспериментировали с роботизированным оружием, но в основном все еще были оснащены бывшей советской техникой времен холодной войны. Однако в течение считаных недель война стала приобретать все более роботизированный характер. Военный мир наблюдал за первыми этапами становления высокоточного поля боя по мере того, как они проявлялись в контексте этого единого конфликта. Результаты для многих оказались откровением, но предвещаемые ими изменения в военном деле только начались. Следующие примеры иллюстрируют некоторые из этих изменений.

СУХОПУТНАЯ СФЕРА: БОЙНЯ НА ОПУСТЕВШЕМ ПОЛЕ БОЯ

Перед полномасштабным вторжением России в феврале 2022 года советники настоятельно рекомендовали Украине принять стратегию «дикобраза». Она заключалась в том, что более слабый обороняющийся субъект, такой как Украина или Тайвань, может нанести поражение более сильному агрессору, если откажется от попыток симметричного противостояния с использованием обычных вооружений и вместо этого развернет неуловимые силы, оснащенные множеством малогабаритных, недорогих и высокоточных средств поражения.¹²⁰ Такие силы могли бы быть чрезвычайно устойчивыми и наносить агрессору такой ущерб, который вынудил бы его отступить — подобно хищнику, отпрянувшему от игл дикобраза. Роботизированное оружие в руках обороняющихся способно сделать цену агрессии настолько высокой, что это предотвратит саму войну.

В первые недели полномасштабного вторжения украинские войска использовали многочисленные малые противотанковые ракеты, в основном переданные странами НАТО, и собственные ударные беспилотники для разгрома наступающих российских механизированных колонн. Российская армия потеряла сотни единиц бронетехники и под огнем отступила из пригородов Киева и Харькова. Сгоревший российский танк стал символом провала первоначального вторжения. После этого Украина со всей решимостью сделала ставку на роботизированное оружие, превратив его в центральный элемент своей стратегии вооружения.

Полтора года спустя высокоточное оружие стало основой сухопутной обороны Украины. Например, высокоточная артиллерия, малые противотанковые ракеты, а также растущее число бомбардировочных и FPV-дронов обеспечивали украинскую оборону восточного промышленного города Авдеевка, пригорода контролируемого Россией Донецка. Волны российских механизированных подразделений в течение четырех месяцев пытались окружить город. Украинские силы в основном укрывались в лесополосах, фабричных зданиях и на вершине террикона, возвышавшегося над линией фронта. Их малые беспилотники обнаруживали и фиксировали цели сверху, а высокоточное оружие громило атакующие механизированные группы.

Украинские военные заявляли, что уничтожили до 55 танков и 120 других бронемашин за один день на подступах к городу.¹²¹ Российские солдаты сообщали, что их штурмовые подразделения несли от 30 до 70 процентов потерь, прежде чем им разрешали отступить.¹²² Заснеженные поля и дороги вокруг Авдеевки оказались забиты сотнями сгоревших российских машин и телами погибших пехотинцев. В перерывах между атаками украинцы использовали небольшие дистанционно управляемые наземные платформы, чтобы вытаскивать гирлянды противотанковых мин на дороги и поля в ожидании следующей волны российских войск.¹²³ Российские силы постепенно отказались от механизированной тактики и перешли к массовым пешим штурмам. Оборонявшиеся окончательно отступили в феврале 2024 года, после того как российская армия потеряла около тысячи единиц бронетехники и понесла более сорока тысяч потерь убитыми и ранеными.¹²⁴ Россияне заплатили ошеломляющую цену за захват одного пригорода.

Похожая ситуация сложилась по всей линии соприкосновения. К сожалению, украинская армия также оказалась неспособна продвинуться вперед. Российская артиллерия сорвала их попытку механизированного контрнаступления летом, и они точно так же отказались от механизированного продвижения в пользу просачивания малыми группами пехоты, что перекликалось с тактикой последних лет Первой мировой войны. Линия фронта фактически застыла в кровавом тупике. «Это война брони против снарядов, — говорил украинский оператор беспилотника. — На данный момент снаряды побеждают... Сейчас никто толком не знает, как наступать. Все разносится в щепки беспилотниками и артиллерией».¹²⁵

Анализ Дюпюи указывал на то, что рост смертоносности оружия в конечном итоге вынудит войска к крайнему рассредоточению и приведет к возникновению феномена кажущегося пустым поля боя. ¹²⁶ Силы на таком поле боя будущего координировали бы свои действия на расстоянии и концентрировали огонь высокоточного оружия на любых обнаруженных силах противника. Поле боя на Украине показало, что эта перспектива стала реальностью. Маневр на открытой местности сделался практически невозможным.

Вполне ожидаемой реакцией на это стало стремление как можно быстрее развернуть более эффективные средства защиты от беспилотников и другого малоразмерного высокоточного оружия для прикрытия танков и прочих крупных целей. Системы ПВО, рассчитанные на борьбу с пилотируемой авиацией, с трудом справляются с новыми роботизированными воздушными угрозами. Ударные дроны и барражирующие боеприпасы безжалостно выслеживали и уничтожали традиционные комплексы ПВО в Сирии и Нагорном Карабахе, и то же самое происходит на Украине. Отчасти это связано с их малыми размерами и низкой эффективной площадью рассеяния. Отчасти же — с тем, что зенитные ракетные комплексы часто используют алгоритмы обработки сигналов, которые отфильтровывают отражения от медленно движущихся объектов. Это помогает им отличать самолеты от ложных целей, таких как птицы или наземные объекты. Однако медленные беспилотники при этом тоже отсеиваются. Но даже когда удается настроить обработку сигналов для обнаружения малых беспилотных летательных аппаратов, большинство систем ПВО располагает лишь небольшим запасом крупных и дорогих ракет. Их применение экономически оправдано против дорогостоящих самолетов, но они слишком дефицитны и дороги для борьбы с полчищами дешевого и точного роботизированного оружия.

Обе стороны лихорадочно искали временные решения. Украина развернула десятки мобильных групп, оснащенных прожекторами и пулеметами, для борьбы с медлительными российскими беспилотниками-камикадзе вроде иранских «Шахед-136», которые, по сути, представляли собой устаревшие беспилотники-мишени, начиненные взрывчаткой. Российские войска накрывали свою технику импровизированными металлическими решетками, призванными защитить ее от сбрасываемых с дронов гранат и FPV-беспилотников. Обе стороны максимально быстро внедряли антидроновые глушилки и другие системы радиоэлектронной борьбы (РЭБ). Тем не менее к началу 2024 года на долю малых ударных дронов на некоторых участках приходилась половина всей уничтоженной бронетехники.

Тем временем армии по всему миру поспешили принять на вооружение автоматические комплексы активной защиты для бронетехники и специализированные средства противодействия беспилотным летательным аппаратам. Многие делают упор на устройства электромагнитного подавления, способные вывести из строя систему управления дрона. Некоторые возвращаются к зенитным артиллерийским комплексам с радиолокационным наведением. Более современные технологии, такие как мощные микроволновые системы, могут помочь одновременно выводить из строя целые группы воздушных дронов.

Однако уязвимость нынешних малых дронов — явление временное. Многие военные беспилотники первого поколения созданы на основе готовых гражданских систем. Они работают на известных коммерческих частотах и не имеют специальной аппаратной защиты. Поэтому их можно нейтрализовать простыми средствами, например портативными электромагнитными глушилками. Многие ранние дроны-камикадзе летают медленно и на виду у наземных средств ПВО. Скоро появятся более совершенные системы противовоздушной обороны ближнего действия, но и новые поколения малых беспилотников и другого роботизированного оружия станут более защищенными и неуловимыми. Они будут использовать помехоустойчивую электронику и программное обеспечение, меньше зависеть от GPS, маневрировать при полете и иметь более прочную конструкцию, устойчивую к повреждениям. К примеру, некоторые новые ударные FPV-дроны оснащаются волоконно-оптическими линиями связи для поддержания абсолютно защищенного от помех соединения с оператором. Другие используют автоматическое распознавание целей, что позволяет им успешно завершать атаку на конечном участке даже в условиях работы локальных глушилок.

Противодействие малым беспилотным авиационным системам и высокоточному роботизированному оружию превращается из второстепенной задачи, пожалуй, в важнейшую тактическую проблему для сухопутных войск. Вскоре нескольких оборонительных систем, поставляемых в войска по остаточному принципу, будет уже недостаточно. Любая перспективная боевая платформа или объект, рассчитывающие уцелеть, должны будут буквально щетиниться оборонительными комплексами, способными перехватывать множество быстродвижущихся высокоточных средств поражения при минимальном времени на предупреждение. Эффективная оборона, скорее всего, потребует эшелонированного подхода, при котором различные системы поддерживают друг друга и прикрывают слабые места соседей. Поддержание такой структуры в постоянной готовности, особенно на динамичном и изменчивом поле боя, станет сложнейшей повседневной задачей. Активная оборона, как правило, наиболее эффективна тогда, когда она опережает угрозу как минимум на одно поколение, а сама угроза сейчас эволюционирует стремительно.

ЧЕРНОМОРСКИЙ ФЛОТ И ВОЗДУШНАЯ МОЩЬ: ИЗГНАНИЕ И НАТИСК

Растущее превосходство высокоточного оружия над крупными и дорогостоящими военными целями проявилось столь же отчетливо на море и в воздухе. Украина не имела собственных боевых кораблей, однако к началу 2024 года уничтожила или вывела из строя треть мощного Черноморского флота России, используя исключительно роботизированное оружие. В апреле 2022 года в результате внезапной ночной атаки она потопила крейсер «Москва», флагман Черноморского флота, применив комбинацию из беспилотника TB2 и двух противокорабельных ракет «Нептун» украинского производства.

Военно-морские силы Украины разработали и развернули увеличивающееся количество снаряженных взрывчаткой безэкипажных катеров (БЭК) большой дальности. Оснастив их видеокамерами и настроив дистанционное управление через коммерческие спутниковые каналы связи, они превратили одну из старейших концепций роботизированного оружия в смертоносную силу. Дебютировав в бою в октябре 2022 года, к началу 2024-го они уже совершали массированные ночные атаки на российские военные корабли. Например, перед рассветом 1 февраля десять морских дронов внезапно атаковали и потопили ракетный катер «Ивановец». Шесть дронов поразили корабль, и на видеозаписи от первого лица было видно, как один из беспилотников входит в зияющую пробоину у ватерлинии, проделанную предыдущим катером-камикадзе. Другие дроны фиксировали гибель корабля на свои инфракрасные видеокамеры. Две недели спустя таким же образом еще три катера-камикадзе потопили большой десантный корабль «Цезарь Куников». Другие корабли Украина уничтожила прямо в портах с помощью предоставленных НАТО крылатых ракет: так, большой десантный корабль «Минск» и подводная лодка «Ростов-на-Дону» были уничтожены в сухих доках Севастополя 13 сентября 2023 года.

Хотя многие из этих кораблей были оснащены системами активной обороны, которые теоретически могли бы их защитить, они почти никогда не успевали вступить в действие. Активная противоракетная оборона эффективна только тогда, когда она приведена в боевую готовность еще до начала атаки. Исследование 1994 года показало, что в реальном бою противокорабельные ракеты поражают застигнутые врасплох военные корабли с вероятностью до 68 процентов.¹²⁷ Как и в случае с украинскими атаками, высокоточное оружие большой дальности часто застает свои цели врасплох, даже когда те действуют в зоне заведомо известного конфликта. Так произошло во время самого первого удара противокорабельной ракетой по эсминцу «Эйлат» в 1967 году, и это же повторялось в большинстве последующих инцидентов с участием ракет и кораблей, включая потопление британских кораблей во время конфликта на Фолклендских островах и попадание иракской ракеты «Экзосет» в американский фрегат «Старк» в 1987 году.

Новое оружие обладает большей скрытностью и может наносить удары на большей дальности, что делает фактор внезапности еще более вероятным. Низкопрофильные украинские безэкипажные катера, такие как MAGURA V5, практически незаметны на экранах радаров и могут действовать на расстоянии до 500 миль (800 километров).¹²⁸ Большинство их жертв успевали лишь открыть неэффективный пулеметный огонь перед самым столкновением.

Конечным результатом стало то, что военные корабли, подобно сухопутной технике, все чаще теряли возможность действовать на открытом пространстве. Россия рассредоточила уцелевшие корабли, выведя их из базы в Севастополе в более мелкие и удаленные гавани. Ее военно-морские силы начинали войну как грозная угроза для Украины, но вскоре превратились в беглецов.

Вертолеты и самолеты столкнулись с аналогичным эффектом. Российские ударные вертолеты в начале вторжения представляли собой грозную силу, но оказались легкой добычей для переносных зенитных ракетных комплексов (ПЗРК), которые могли прятаться где угодно. Они также оказались уязвимы для современных моделей противотанковых ракет — и даже для наиболее скоростных FPV-дронов. Понеся десятки потерь, Россия отвела свои ударные и транспортные вертолеты от линии фронта. После этого вертолетам обеих сторон в бою оставалось лишь выпускать залпы неуправляемых ракет в сторону позиций противника из глубокого тыла и сразу же разворачиваться, чтобы не попасть под ответный огонь.

Небольшие военно-воздушные силы Украины с самого начала держали свою боевую авиацию в обороне внутри собственного воздушного пространства. Спустя первые несколько недель, когда противовоздушная оборона Украины укрепилась за счет новых систем от НАТО, Россия также начала выводить свою самолетную авиацию из зоны активных действий. Сначала исчезли такие истребители, как Су-27 и Су-35, затем — истребители-бомбардировщики Су-34, и наконец, даже живучие штурмовики Су-25. Любое задание над территорией противника с большей вероятностью приводило к потере самолета, чем к нанесению реального ущерба практически невидимому врагу. Ситуация, предсказанная еще после войны Судного дня 1973 года, наконец стала реальностью: управляемые ракеты закрыли небо для боевой авиации в условиях крупного военного конфликта.

Воздушная война на Украине почти полностью перешла к роботизированному оружию. Над полем боя дроны и барражирующие боеприпасы взяли на себя тактические задачи авиации. Тем временем российские бомбардировщики запускали волны крылатых ракет большой дальности, находясь в глубоком тылу, вплоть до Каспийского моря. Из-за ограниченных возможностей ISR (разведки, наблюдения и рекогносцировки) Россия атаковала в основном стационарные объекты на Украине, включая города, электростанции и порты. Испытывая острую потребность в роботизированном оружии, российские военные закупили сотни иранских дронов-камикадзе, таких как «Шахед-136», и наладили их сборку внутри страны. Включившись в гонку роботизированных вооружений с опозданием, к концу 2023 года Россия лавинообразно нарастила объемы производства.

Тем временем Украина использовала предоставленное Западом высокоточное оружие, такое как управляемые реактивные системы залпового огня HIMARS, для ударов по стационарным российским объектам при поддержке систем ISR стран НАТО. Украина дополняла западное ударное вооружение собственными разработками. Дальнобойные ударные беспилотники-камикадзе одностороннего действия, чья дальность и точность постоянно росли, поражали российские аэродромы, топливные склады, нефтеперерабатывающие заводы и военные штабы. Из-за потерь авиатехники на земле Россия передислоцировала значительную часть своих самолетов на базы, расположенные дальше от границ Украины, точно так же как ранее поступила со своими военными кораблями. Тем не менее украинские диверсанты использовали небольшие вооруженные дроны для уничтожения дорогостоящих бомбардировщиков и транспортных самолетов на авиабазах в сотнях миль от линии фронта.¹²⁹

Российско-украинская война служит предупреждением о том, что феномен «опустевшего поля боя» распространяется и на тыл, поскольку тыловое обеспечение, включая логистику, становится все более уязвимым для ударов. Доктрина применения высокоточной авиации США уже давно ориентирована на поражение транспортных путей, снабжения, а также систем управления и связи противника. Теперь же аналогичные структуры и процессы, обеспечивающие ведение войны самими Соединенными Штатами, оказываются под растущей угрозой.

Хотя военно-воздушные и военно-морские силы США и НАТО качественно превосходят российские, потенциал России также весьма высок, и война в Украине должна послужить предостережением. Многие из самых современных российских кораблей и самолетов пали жертвой украинского роботизированного оружия, которое вполне по карману многим странам мира. Огромное количество еще более совершенных вооружений лишь усугубляет эту угрозу. Современные флоты могут оказаться уязвимыми даже при наличии многоэшелонированной активной обороны, такой как система ПВО Aegis. Новые военно-морские доктрины, такие как «Распределенные морские операции» (Distributed Maritime Operations), заставляют рассредоточивать военно-морские силы США и делать упор на оснащение всех кораблей высокоточным оружием большой дальности.¹³⁰ Однако они не решают проблему самих кораблей как таковых. Для полноценного внедрения доктрины рассредоточения потребуются новые типы надводных кораблей, которые труднее обнаружить и отследить.

ВВС США начинают переходить от боевых вылетов с крупных передовых баз к более рассредоточенным операциям с использованием большего числа аэродромов и даже обычных автодорог. Данная инициатива Военно-воздушных сил, получившая название «Гибкое боевое применение» (Agile Combat Employment), представляет собой важный шаг вперед.¹³¹ Однако другие страны, например Швеция, приняли подобные меры еще десятилетия назад в ответ на угрозы времен холодной войны. Новые роботизированные угрозы и повсеместное распространение систем разведки и наблюдения (ISR) потребуют вывести рассредоточение сил на еще более высокий уровень.

ИНФОРМАЦИОННАЯ СФЕРА: НЕВИДИМАЯ БИТВА

На Украине над районами боев и в тылу бушевала по большей части невидимая борьба за превосходство в сфере ISR. Разведывательные вертолеты и большинство других пилотируемых систем ближней разведки ушли в прошлое, а их место заняло практически непрерывное созвездие малых разведывательных дронов — по несколько штук на каждую милю фронта с обеих сторон. Поскольку обнаружение одной из этих точек в небе обычно сразу же приводило к артиллерийскому обстрелу, обе стороны использовали детекторы беспилотников, малогабаритные глушилки и мощные комплексы радиоэлектронной борьбы для нейтрализации вражеских БПЛА. Масштабы этого противостояния быстро приняли эпический размах. Спустя три месяца после начала вторжения российские военные заявили, что сбили 858 украинских беспилотников, преимущественно небольших гражданских квадрокоптеров, подавленных средствами РЭБ. В то время западные аналитики сочли эту цифру удивительно высокой.¹³² Однако к лету 2023 года Украина регулярно теряла уже по десять тысяч дронов в месяц.¹³³ Эта цифра дает наглядное представление о масштабе и интенсивности борьбы за превосходство в воздухе в плане разведки и наблюдения, и эти объемы продолжают расти.

Средний срок службы малого дрона у обеих сторон составлял всего несколько вылетов. Россия разместила комплексы радиоэлектронной борьбы на базе автомобильных прицепов прямо за линией фронта. Тем временем Украина импортировала западное оборудование для глушения беспилотников и наладила кустарное производство собственных детекторов и глушилок БПЛА. Вскоре операторы дронов начали преследовать вражеские беспилотники в небе. В октябре 2022 года украинский оператор протаранил своим крошечным DJI Mavic лопасти аналогичного российского дрона, что стало первым зафиксированным случаем, когда один беспилотник сбил другой в бою.¹³⁴ К лету 2024 года Украина развернула специализированные подразделения, такие как «Дикие шершни», которые использовали небольшие и быстрые FPV-дроны для тарана и уничтожения десятков более крупных российских разведывательных БПЛА самолетного типа.¹³⁵

В бункерах и подвальных полевых штабах солдаты всматривались в экраны компьютеров, по бокам от которых часто громоздились стопки разведывательных дронов, ожидавших отправки в передовые части. Украинские солдаты объединяли данные с беспилотников, разведданные от союзников по НАТО, а также сообщения партизан и агентов. Они вводили их в систему интеграции данных и поддержки принятия решений под названием «Дельта», которая формировала доступную картину поля боя в режиме реального времени.¹³⁶ Российские солдаты делали то же самое, используя более локальные тактические системы управления, такие как «Стрелец».¹³⁷ В отличие от войн прошлого, борьба в сфере ISR перестала быть делом одних лишь специалистов. Она коснулась каждого подразделения и каждого бойца, вплоть до отдельной артиллерийской батареи или пехотного взвода.

Каждая сторона непрерывно вела поиск противника как в радиодиапазоне, так и в инфракрасном и видимом спектрах. Радиопеленгаторы позволяли войскам засекать координаты и брать на прицел вражеские подразделения и операторов дронов. Плохая электромагнитная гигиена могла стать фатальной. Звонок по мобильному телефону или публикация фотографии с передовой отдельным солдатом часто приводили к высокоточному обстрелу его позиции. Искусство военного обмана вышло на передний план. Украинские силы размещали убедительные макеты особо ценной техники, такой как зенитно-ракетные комплексы С-300 и установки HIMARS, в местах, где их могли легко обнаружить российские системы ISR. Российские войска тратили множество дорогостоящих ракет на уничтожение деревянных и надувных муляжей, пока настоящая техника продолжала свою работу.¹³⁸

Боевой опыт наглядно показал, почему вооруженные дроны так привлекательны для многих: они сами по себе служат системами ISR. Они позволяют в определенной степени самостоятельно находить цели, а также фиксировать их для последующего поражения другими высокоточными средствами, такими как артиллерия и ракеты. Оператор может использовать собственную камеру оружия для поиска целей, выполняя его вручную, методом визуального сканирования. Это позволяет даже технически не самым оснащенным подразделениям наносить высокоточные удары. Однако такой подход неэффективен и трудоемок. Армиям потребуется автоматизировать этот процесс, чтобы оперативно обмениваться данными и добиться превосходства в скорости и масштабах применения.

Все чаще буквально всё будет представлять собой платформу для датчиков ISR. Дроны, барражирующие боеприпасы и «умные» ракеты по мере своего движения будут «подсвечивать» окружение своими сенсорами. Будущие военные сети обмена данными ISR будут автоматически собирать эту информацию и объединять ее с другими источниками. Информационные системы будут оперативно формировать актуальную картину, отображающую местоположение сил противника. Та же сеть сможет передавать эти данные боевым подразделениям и средствам поражения, координируя одновременные удары по вражеским целям.

Армиям будущего придется создавать иллюзию «пустого» поля боя, используя передовые технологии малозаметности и маскировки. Новые технологии помогут скрыть различные виды сигнатур. К ним относятся ткани, маскирующие в инфракрасном диапазоне, и термоэлектрически охлаждаемые конструкции, невидимые для тепловизоров. Сложно структурированные метаматериалы способны «скрывать» объекты, преломляя вокруг них электромагнитную энергию, включая даже видимый свет. Ложные цели будущего должны стать более сложными, воспроизводя мультиспектральные сигнатуры, имитирующие реальные объекты. Новые компании уже начинают предлагать подобные решения.¹³⁹

Перспективные виды маскировки могут включать элементы, специально разработанные для обхода систем распознавания объектов на базе ИИ. Исследователи продемонстрировали различные неожиданные «уловки», которые не ввели бы в заблуждение человека, но ставят в тупик многие системы ИИ. Например, наклейки со специальным узором на объекте могут перегрузить систему ИИ избыточными данными, заставив ее неверно классифицировать цель. Некоторые продвинутые системы распознавания объектов ИИ, способные понимать текст, удавалось заставить неверно классифицировать предмет, просто написав на нем название другого объекта.¹⁴⁰

В силу своей важности сеть ISR станет тактическим «центром тяжести» — ключевым фактором, определяющим исход сражения. Параллельно с физическим противостоянием будет разворачиваться невидимая теневая битва сетей. Каждая сторона будет искать новые способы вывода из строя сетевых и электронных систем противника, одновременно спеша развернуть защитные меры и программные исправления (патчи) для защиты собственных сетей. Ни один канал передачи данных, метод наведения или вид оружия не сохранят эффективность надолго без постоянных обновлений и модификаций. Борьба за ослабление и разрыв информационных сетей противника будет включать физическое уничтожение, радиоэлектронную борьбу и кибератаки. Наземные, воздушные и космические сегменты сети станут законной целью, включая центры обработки данных, расположенные вдали от зоны боевых действий. Отдельные роботизированные системы должны быть способны функционировать в условиях изоляции от сети. Они должны поддерживать интеграцию в сеть, но не зависеть от нее. Однако при малейшей возможности соединиться с другими системами — будь то в непосредственной близости или по всему пространству боевых действий — мощь роботизированного оружия возрастет многократно.

КРИЗИС МАНЕВРА

Все эти выводы из боевых действий в ходе российско-украинской войны — последствия поднимающейся первой волны роботизированной революции. В тактическом отношении их самым широким следствием является то, что маневр во всех сферах снова подавляется огнем. Колоссальный рост смертоносности оружия вроде пулеметов на заре индустриальной эпохи положил конец маневру доиндустриальных формирований, таких как кавалерия и плотные пехотные полки. Теперь же рост смертоносности, вызванный приходом эпохи всеобщей высокоточности, парализует маневры современных доработизированных платформ и подразделений индустриальной эпохи — танков, кораблей и боевых самолетов.

«Огневое поражение» — это собирательный военный термин для всех видов ударов. По сути, оно означает обрушение разрушительной силы на войска противника, как правило, с дистанции, чтобы уничтожить, ослабить или прижать их к земле. «Маневр» — это перемещение собственных войск. Огневое поражение способно наносить урон, ослаблять и деморализовать противника, но для победы на поле боя необходим маневр. Только через маневр дружественные силы могут эффективно достигать военных и политических целей, таких как захват или освобождение территории, подрыв контроля противника, спасение пленных или освобождение населения. В первую волну роботизированной революции атака с применением высокоточного огня доминирует в бою, а атака путем маневра становится невозможной.

В Нагорном Карабахе высокоточным огневым поражением обладала только одна сторона. Когда же огонь господствует на поле боя с обеих сторон, а маневр подавлен, борьба превращается в войну на истощение. Истощение — это перемалывание, подобно тому как два камня трутся друг о друга, постепенно истираясь. Именно это происходило в Первую мировую войну. Без маневра бой превращается в бессмысленную смерть и страдания. Военное противостояние сводится к состязанию чистых цифр и масштабов ресурсов. Победа — если она вообще возможна — достигается ценой полного военного и экономического истощения. Современные демократические общества не готовы мириться с подобным. Наши вооруженные силы обязаны избежать такого сценария.

Этот сдвиг происходит не в один миг. В 2022 году под Харьковом и Херсоном все еще были возможны крупные украинские контрнаступления. Локальные успехи российских сил оставались возможными до тех пор, пока российское военное руководство было готово нести ужасающие потери. Однако поле боя на Украине все еще было далеко от всеобщей высокоточности. Несмотря на свое несоразмерно сильное влияние на ход сражений, высокоточное роботизированное оружие все еще составляло лишь малую долю арсеналов обеих сторон. Тем не менее революция высокоточного оружия необратимо идет по всему миру.

Армии преодолели кровавый тупик позиционной траншейной войны индустриальной эпохи, сделав ставку на дальнейшие внутренние преимущества, которые давала механизация. Они применили новые технологии для создания невиданных ранее маневренных платформ — таких как танк и боевой самолет. Эти новые платформы индустриальной эпохи обеспечили недостижимый прежде уровень мобильности, защиты и огневой мощи. Мыслящие на перспективу военачальники вернули маневр и добились колоссального преимущества — причем не за счет простой интеграции новой техники в существующие задачи и методы ведения войны, а путем создания принципиально новых способов ведения боевых действий, которые революционизировали войну.

Точно так же, чтобы выйти из режима пассивного реагирования и победить в эпоху всеобщей высокоточности, мы должны принять дальнейшие тактические следствия роботизированной революции. Мы уже прошли тот рубеж, когда стоило спрашивать, какие из существующих задач и платформ можно сделать беспилотными. Тот факт, что роботизированные системы действуют без человека на борту, вторичен. Вместо этого мы должны задаться вопросом: какие внутренние тактические преимущества роботизированные системы способны предложить в бою и каким образом они могут открыть путь к новым революционным методам ведения войны, позволяющим преодолеть вызовы высокоточного поля боя?

ТАКТИЧЕСКИЕ ПРЕИМУЩЕСТВА РОБОТИЗИРОВАННЫХ СИСТЕМ

Роботизированные военные системы обещают мощные тактические преимущества, но зачастую эти преимущества остаются неопределенными. Что именно они собой представляют? В числе наиболее важных внутренних преимуществ — асимметричная смертоносность, расширенное присутствие и воздействие, скорость действий, допустимость потерь, неуловимость и непрерывность действия. Именно эти качества необходимы для того, чтобы справиться с вызовами смертоносного поля боя будущего. Осваивая этот потенциал и используя новые тактические возможности, которые откроются с появлением будущих роботизированных систем, инициативные армии смогут найти путь к будущему доминированию. Ниже приведено краткое описание каждого из этих преимуществ.

•Асимметричная смертоносность. Как уже отмечалось, роботизированное оружие предлагает новые способы подвергнуть риску даже самых сильных противников. Малогабаритное роботизированное оружие продолжит наращивать смертоносность против крупных и дорогостоящих целей. Асимметрия между оружием и целью будет углубляться за счет таких механизмов, как хирургически точный огонь.

•Расширенное присутствие и воздействие. Роботизированные сети ISR (разведки, наблюдения и рекогносцировки) и телеприсутствие значительно расширяют детальную осведомленность и радиус действия подразделения. Все, что находится в пределах пространства, насыщенного его рассредоточенными роботизированными системами, становится зоной его контроля. Подразделения, оснащенные роботизированным оружием, способны вести и выигрывать целые сражения за пределами прямой видимости.

•Скорость действий. Функции цифровой обработки информации в роботизированных системах позволяют выполнять растущий спектр задач гораздо быстрее, чем это делает человек. Роботизированные системы способны осуществлять цикл «наблюдение, ориентация, решение, действие» (известный как цикл OODA, или петля Бойда) на сверхчеловеческой скорости.

•Допустимость потерь. Все более мощные роботизированные системы могут производиться по все более низкой цене и во все большем количестве. Поскольку жизни операторов-людей не подвергаются риску, потери становятся приемлемыми. Роботизированные системы позволяют подавлять силы противника и выполнять задачи, которые не под силу ни одной пилотируемой системе.

•Неуловимость. Поскольку роботизированные системы не проектируются под размещение человека, они могут быть миниатюрными. Например, уже принятый на вооружение разведывательный дрон Black Hornet весит всего восемнадцать граммов и помещается на ладони. Роботизированные системы также способны перемещаться так, как не могут пилотируемые аппараты, и принимать практически любые формы для использования методов маскировки и камуфляжа. По мере того как усовершенствованные средства противодействия научатся обнаруживать и локализовать мелкое оружие, еще более мелкие аппараты смогут обходить эти средства.

•Непрерывность действия. Разведывательно-ударные беспилотники стали незаменимыми благодаря своей способности часами барражировать в воздухе, терпеливо выискивая и оценивая цели. Автономные морские роботы с высокой продолжительностью работы способны действовать непрерывно до года без дозаправки. Роботизированные системы не устают, а их внимание никогда не рассеивается.

ТАКТИЧЕСКИЕ ИМПЕРАТИВЫ РОБОТИЗИРОВАННОЙ ВОЙНЫ БУДУЩЕГО

Восстановление военной мощи, основанной на маневре, — что жизненно важно для США и их союзников — потребует новых платформ, способных обеспечить качественный скачок в живучести, мобильности и смертоносности. В следующей главе рассказывается о том, как роботизированная революция сделает это возможным. В более широком смысле роботизированная война изменит тактическую динамику боя будущего. Многие тактические сдвиги могут оказаться непредвиденными, но некоторые можно предсказать уже сейчас, поскольку они начинают проявляться. Три примера тактических концепций, которые выйдут на первый план, включают главенство инициативы, повсеместное пилотируемо-беспилотное взаимодействие и развитие тактики роения. Рассмотрим каждую из них.

Захват инициативы

Как мы уже видели, повсеместная высокоточность ускоряет ход боя. Она дает колоссальное преимущество той стороне, которая способна первой обнаружить и зафиксировать противника, а затем «выстрелить первой». Однако в Украине часто казалось, что оборона имеет преимущество перед наступлением. Это, как уже отмечалось ранее, связано с растущим устареванием маневренных платформ индустриальной эпохи, которые обе стороны использовали для наступательных действий. Они слишком заметны и уязвимы, чтобы маневрировать на поле боя, где все больше доминируют современные средства ISR и высокоточное роботизированное оружие.

Традиционные средства пассивной обороны, такие как фортификационные сооружения и броня, также ушли в прошлое. Обороняющиеся на Украине брали верх благодаря тому, что использовали свои роботизированные системы для обнаружения и фиксации наступающих подразделений противника, уничтожая их высокосмертоносным оружием еще до того, как те успевали войти в огневой контакт. Они не принимали на себя удар наступающих, как это традиционно делали защитники в мощных укреплениях. Вместо этого они действовали на опережение, атакуя атакующего. Концепция проведения агрессивных контратак против наступающего противника (например, путем подготовки засад) часто называется «активной обороной». В китайской военной доктрине используется более образный термин — «наступление в обороне». Как показал опыт Украины, на высокоточном поле боя эта практика выходит за рамки традиционных контратак: врага берут на прицел и наносят по нему удар еще до того, как его наступление начнет развиваться.

Строго говоря, повсеместная высокоточность не дает преимуществ ни обороне, ни наступлению самим по себе. Она благоволит той стороне, в чьих руках находится инициатива. Нападающий, естественно, будет владеть инициативой — по крайней мере, на первых порах. Пассивная оборона, скорее всего, обречена, поскольку она априори лишена инициативы и вынуждена лишь пытаться парировать или принимать на себя смертоносные высокоточные удары, пока полностью не истощит свои силы. Однако на высокоточном поле боя обороняющийся может мгновенно превратиться в атакующего. Во время российского вторжения на Украину нередко случалось так, что крупные российские силы, считавшие, что ведут наступление, внезапно попадали под сокрушительный град украинских высокоточных ударов и откатывались назад, вынужденные судорожно обороняться.

Тактика будущего выдвинет инициативу на первый план. Сторона, способная обнаружить и заблокировать противника, сама оставаясь незамеченной, закономерно будет владеть инициативой. По мере того как платформы индустриальной эпохи будут уступать место более живучим роботизированным комплексам, борьба за инициативу станет более равной. Наступающие будут стремиться избегать любых пауз, которые могли бы дать противнику шанс перехватить инициативу. Обороняющиеся будут готовы воспользоваться любой подобной заминкой, чтобы ударить по нападающему и перетянуть инициативу на себя. Асимметричная смертоносность, скорость действий и неуловимость роботизированного оружия — включая способность координировать параллельные атаки — сделают его ключевым фактором победы в борьбе за инициативу как в огневом поражении, так и в маневре. Исход этого противостояния часто будет сводиться к тому, чьи именно роботизированные системы смогут опередить системы соперника.

Пилотируемо-беспилотное взаимодействие

Роботизированные системы обладают неоспоримыми тактическими преимуществами. Однако боевой опыт показывает, что им по-прежнему нужны операторы-люди, которые направляли бы их, выручали в сложных ситуациях и обслуживали как во время, так и в перерывах между операциями. Это указывает на тактический подход, основанный на пилотируемо-беспилотном взаимодействии: роботы берут на себя непосредственное ведение боя, в то время как люди держатся на безопасном расстоянии, выполняя руководящую и обеспечивающую роль. Человек на поле боя становится ценен прежде всего своим гибким интеллектом и способностью принимать взвешенные решения, а не физическими бойцовскими качествами.

В известном смысле современные военно-воздушные и военно-морские силы уже давно воюют именно так. На практике управляемые ракеты, развившиеся из беспилотных летательных аппаратов, выполняют большую часть работы как в наступлении, так и в обороне, пока люди осуществляют руководство и поддержку. Пилот боевого истребителя, несущего арсенал управляемых ракет и ложных тепловых целей, фактически командует небольшой эскадрильей военных роботов. То же самое относится и к экипажу корабля, вооруженного противокорабельными, зенитными и крылатыми ракетами для ударов по наземным целям. Эта реальность становится еще очевиднее теперь, когда наряду с одноразовыми ракетами на вооружение поступают многоразовые военные дроны и безэкипажные суда. Современные концепции пилотируемо-беспилотного взаимодействия включают в себя управление беспилотниками типа «верный ведомый» с борта пилотируемых самолетов, а также контроль над флотилиями безэкипажных катеров с пилотируемых кораблей.

На суше управляемые ракеты применяются не столь повсеместно, однако концепция пилотируемо-беспилотного взаимодействия изначально лежала в основе сухопутного роботизированного боя. Немецкий B IV впервые продемонстрировал силу такого взаимодействия в масштабах крупных наземных сражений. Немецкие войска использовали преимущества этих машин — их высокую смертоносность, дешевизну (допускающую безболезненную потерю техники), а также возможность длительного присутствия и воздействия на поле боя — для проведения разведки боем и дистанционного прорыва вражеской обороны. Операторы управляли ими, заправляли и снаряжали боеприпасами, чтобы снова и снова возвращать их в бой. Стоит ожидать, что роботы будут все активнее выдвигаться на передовую — будь то в роли «первого, кто идет на прорыв», или в качестве первой волны воздушного налета.

До тех пор пока военные роботы не станут гораздо более автономными и неприхотливыми в обслуживании, участие человека останется обязательным условием для проведения любых сложных или продолжительных операций. Лишенные поддержки роботы будут попадать в аварии, выходить из строя или банально глохнуть без топлива. До появления полностью независимого «Терминатора» еще очень далеко. Тем не менее по мере создания все более совершенных робототехнических комплексов нас ожидает колоссальный прорыв в сфере пилотируемо-беспилотного взаимодействия.

Тактика роения

Термин «рой» чаще всего используется как существительное для описания группы из множества роботизированных систем — например, беспилотников, — особенно когда они гибко взаимодействуют друг с другом, подобно пчелам. Идея применения роев стала одним из немногих действительно новых открытий в роботизированной войне со времен создания ее классических концепций. Однако в военной тактике слово «роиться» может выступать и в роли глагола. Под этим понимается атака на противника силами множества высокомобильных подразделений или средств поражения, действующих в гибкой координации.¹⁴¹ Превосходя обороняющегося в мобильности, роящиеся силы способны изнурять его точечными ударами и мгновенно отступать, уходя из-под ответного огня. Это позволяет измотать и обескровить более сильного, но менее расторопного противника, подобно волчьей стае, терзающей крупного лося.

Различают два вида этого приема: «роение огнем» и «роение силами».¹⁴² Роение огнем, по сути, представляет собой обрушение на противника столь мощного града одновременных ударов различными боеприпасами, что его системы обороны просто захлебываются и оказываются подавлены. Роение силами предполагает задействование полуавтономных высокомобильных маневренных групп, совершающих молниеносные налеты со многих направлений. В обоих случаях тактика строится на непредсказуемости ударов, координации действий для достижения максимального эффекта и своевременном уходе от ответного огня.

В недавних войнах интенсивное роение не играло заметной роли, поскольку между нападающими и обороняющимися не было разительной разницы в мобильности. Однако заложенный в роботизированном оружии потенциал к быстроте действий, неуловимости и неутомимости, вкупе со способностью малых маневренных систем наносить мощные удары за счет своей асимметричной смертоносности, возрождает интерес к тактике роения. Поп-культура уже подхватила идею роя дронов-камикадзе, использующего концепцию «роения огнем» для подавления цели. По мере совершенствования роботизированных маневренных платформ и систем автономности все более важную роль может играть «роение силами». Оснащенные быстроходными маневренными платформами роботизированные армии будущего смогут изматывать и побеждать более тяжелые и мощные силы противника, заставляя их бессильно сыпать проклятиями перед неминуемой гибелью в окружении врагов, остающихся вне зоны их досягаемости.

ОБОРОНА НОВОЙ СТОЛИЦЫ, БУДУЩЕЕ, 05:30

Ночное небо над лесом медленно светлеет, наливаясь фиолетовым, пока командир ютится в своем бункере, освещенном сиянием видеоэкранов. Убежище защищено дорогой мультиспектральной маскировочной сетью с активным охлаждением, наброшенной на вход. В темных окопах по обе стороны ждут его бойцы, многие досыпают последние минуты перед первым днем Первого года. В городке в нескольких километрах в тылу Великий лидер их движения уже отдал приказ: в этот день будут ликвидированы все оставшиеся пленные, руководители прежнего избранного правительства, их семьи и все граждане, которые их поддерживали. Очищенный таким образом город станет столицей нового государства, готового разжечь мировой пожар.

Их противник, солдаты-миротворцы регионального блока стран, за последние недели несколько раз пытался пробиться к будущей столице. И каждый раз беспилотники движения замечали их и уничтожали высокоточными ударами задолго до того, как те успевали приблизиться к окопам. Дроны и сетевые системы движения — лучшие из тех, что можно приобрести на международном рынке вооружений. А их противодроновая оборона, тоже значительно превосходящая все, чем располагают плохо экипированные миротворцы, уничтожила почти все беспилотники противника, фактически лишив его глаз. Далеко на юге, в так называемой официальной столице, без дела простаивает присланный американцами батальон сил специальных операций, связанный по рукам и ногам, пока дипломаты старого правительства, регионального блока, ООН и американской администрации бесконечно спорят о том, что делать дальше.

Сверху доносится странный стремительный гул. Не видя ничего на экранах, командир выходит из бункера и поднимает глаза — как раз вовремя, чтобы заметить стройные ряды маленьких черных объектов, пикирующих вниз, едва различимых на фоне темно-синего неба. Вокруг начинают кричать люди. Раздаются выстрелы. Автоматические системы противодроновой обороны лагеря разносят в щепки несколько воздушных целей, но соседние аппараты плавно заполняют бреши, продолжая снижаться ровным строем.

Затем со звуком, похожим на грохот падающей на пол полки с тяжелыми книгами, каждый ряд этого странного оружия наносит удар прямо по окопам. Цепочки взрывов подбрасывают в воздух пламя, землю, а порой и людей. Они заходят ряд за рядом, в точности повторяя линии траншей.

На мгновение командир испытывает облегчение, видя, что грохот взрывов уже поднял на ноги его группу быстрого реагирования. Фары десятка их боевых машин уже движутся вперед, наперерез врагу.

Стройные группы черных объектов со свистом проносятся над головой в сторону группы быстрого реагирования. Считаные секунды — и все их машины уже пылают, озаряя деревья багровым пламенем.

В растерянности командир бросается обратно в бункер и вглядывается в экраны. Что происходит? Почему сеть не выдала предупреждение? Большинство мониторов теперь погасли. Работает лишь трансляция с единственного дозорного дрона, находящегося в пределах прямой видимости чуть впереди. Его инфракрасные камеры обычно фиксируют любые силы, приближающиеся ночью, четко высвечивая их белыми тепловыми пятнами в темноте — очертания наступающих солдат и светящиеся прямоугольники техники. Камера панорамирует влево и вправо. Лишь кое-где заметны мимолетные намеки на белый электронный туман — словно облачка пара от дыхания в холодный день, словно едва различимые призраки, которые тут же тают, но при этом все они движутся прямо на него.

Затем трансляция прерывается.

Снова выбежав наружу, он видит, как его уцелевшие бойцы с криками бегут в тыл мимо горящих машин. С ужасом он понимает: он даже не успел передать по рации, что его сектор атакован, а бой уже окончен. Подступы к городу теперь беззащитны. Полевая рация, которую он выхватывает, бесполезно шипит в руке — она мертва. Огонь освещает лес и одинокую ночную бабочку, кружащую над головой. Вот только это не бабочка. Она замирает в воздухе, в упор глядя на него бликом своего крошечного стеклянного глаза.

Такое оружие не купишь на международном рынке. И нападавшие умеют им пользоваться. Это могло означать только одно: пришли американцы.