Лиза сидела в тесной клетке, вся сжавшись. На небе уже давно вы́сыпали звёзды. Они были такими крупными, что казались ненастоящими. Фальшивые звёзды-факелы на искусственном небе из чёрного бархата. И вообще, всё это был сон. Обычный кошмарный сон. Нужно только суметь проснуться.

Несчастная пленница передёрнула плечами от ночного холода, который, казалось, пронизывал тело миллионом острых иголок, добираясь до самого сердца. Нет, к сожалению, это не было похоже на сон. Разве можно во сне так явственно ощущать, что затекли от неудобной позы ноги, что впиваются в спину прутья, что сводит голодной судорогой живот? Но даже в этом состоянии Лиза время от времени проваливалась в забытьё. Когда она вновь приходила в себя, вокруг был тот же удручающий ночной пейзаж.

Внезапно Лиза вспомнила про кинжал в носке. Как же она могла про него забыть? Ведь им можно перере́зать верёвки на запястьях и ногах. Она попыталась достать оружие связанными за спиной руками. Однако тело, которое так долго было неподвижно, отказывалось её слушаться. Кинжал выскользнул из онемевших пальцев и упал на землю, чуть не поранив Лизину ногу. Как ни старалась, она не смогла так извернуться, чтобы вновь его поднять. Поэтому решила взять небольшую передышку.

Сейчас кинжал не светился и вообще казался самым обычным. Он «молчал», не желая делиться с новой хозяйкой своими тайнами. Но если на рассвете за Лизой и в самом деле придут, чтобы сделать из неё Жанну д'Арк, с ним она сможет за себя постоять. Хотя Лиза не была до конца уверена, что сумеет кого-нибудь ранить. Её и от вида собственной крови, как правило, тошнило.

– Вот мы и снова свиделись…

От неожиданности Лиза дёрнулась, ударившись головой о клетку. Она не ожидала услышать сейчас человеческий голос так близко. Тем более пронизывающий до костей женский голос, который явно был ей знаком.

Лиза с трудом повернула одеревеневшее тело к клетке, стоящей рядом. Она думала, что та пуста. А оказалось, у Лизы была соседка. Но на небо в этот момент наползла туча, закрыв звёзды и луну, и Лиза никак не могла разобрать, кто именно был в клетке.

– Простите, это вы мне? – спросила она сгорбившуюся фигуру.

– Нет, своему кинжалу. Аха-ха-ха.

Женщина откинула голову и рассмеялась. Слипшиеся пряди её чёрных волос затрепыхались в воздухе, словно пойманные за хвосты змеи. Это была дряхлая старуха, но что-то в её облике показалось Лизе знакомым. Платье, накидка, черты лица… Лиза всмотрелась внимательней. Да ведь это та самая чернявая торговка, которая продала им на ярмарке платье и кинжал! Но они же виделись совсем недавно, почему она так быстро состарилась? Как она здесь оказалась? И главное – почему?

Похоже, торговку интересовали те же вопросы, но относительно Лизы.

– Чем же ты так насолила Магистру? – присвистывая на звуке «с», точно она и впрямь была змеиной родственницей, спросила торговка.

– Да ничем. Я просто принесла пиццу, – хмыкнула Лиза. Она бы и сама не отказалась узнать, чего этот тёмный маг к ней прицепился. – Ну, может, задержала немного заказ… Разве за это убивают?

Лизе очень хотелось выговориться, ощутить хоть какое-то человеческое тепло и сочувствие. Поэтому она начала в красках рассказывать, как Магистр чуть не погубил её в собственном замке, устроив ловушку в зале с каменными рыцарями. Но оказалось, что странная соседка её не слушает. Она что-то монотонно шептала себе под нос. И вдруг верёвки на Лизиных руках ослабли, зашевелились, будто живые, и соскользнули на землю. Это было очень кстати: Лизины кисти опухли и стали почти синими. Когда Лиза смогла немного разогнать кровь по венам и пошевелить пальцами, она наконец подняла из пыли свой кинжал.

– Спрячь кинжал и больше не доставай. Его время ещё не настало, – приказала торговка. – И вообще, никому его не показывай. Даже самым близким. Даже тем, кому ты доверяешь как самой себе. Магистр ни в коем случае не должен прознать, что кинжал у тебя.

– Почему?

Лизин вопрос торговка оставила без ответа.

– Тебе нужно скорее в реальный мир! Здесь ты станешь тенью…

– А то я не знаю, – буркнула Лиза.

– В твоём городе Магистр пока не сможет появиться. Там и ты, и кинжал в большей безопасности.

– Что значит «пока»?

– Пока он не собрал четыре янтарных ключа. Только все вместе они откроют ему дорогу в реальный мир. Тогда тени из прошлого проникнут в настоящее. И Магистр обретёт бесконечную власть.

– Вот жесть! – прошептала Лиза.

Ей и до этого было холодно, но сейчас её буквально трясло от озноба. Она вжала шею в плечи и попыталась укутаться в длинные красные рукава. Так она стала похожа на взъерошенную птичку, истекающую кровью.

– Зато сейчас Магистр не всемогущ… – продолжила после паузы торговка. – У него есть слабые места. Например, он не чувствует новые порталы в ваш мир. Он лишь знает о тех, что были открыты ранее.

– О, ну круто…

Торговка пристально посмотрела на Лизу, и ей стало не по себе от этого взгляда.

– Только потомок Четырёх рыцарей может найти и открыть портал. Или истинная ведьма.

Лиза насторожилась:

– Да? А я, кажется, находила. Даже не один раз. Выходит, я и в самом деле ведьма?

– Что ж, это несложно проверить. Если ты одна из нас, то ты поймёшь суть древнего предсказания…

Лицо у ведьмы вдруг стало отстранённым, зрачки расширились, заполнив чернотой всю радужку глаз. Она принялась раскачиваться из стороны в сторону, напевая:

С каждым словом её голос становился всё громче, всё надрывнее. Лиза стала беспокоиться, как бы стражники, околачивающиеся у ворот замка, не услышали эти странные песнопения и не явились расправиться с ведьмами раньше времени, лишь бы только они заткнулись. Лиза на их месте, вероятно, так и поступила бы, у неё самой поджилки тряслись – так жутко и непонятно звучали ведьминские напевы.

– Тише вы! Сейчас сюда все сбегутся, – взмолилась Лиза, и женщина неожиданно послушалась, оборвав свою песню.

Старуха легла на землю, закатила глаза и захрипела. Мамочки, что же делать? Не слишком ли много припадков на одну Лизу, если учесть недавний приступ мистера Марьяно? А если старая ведьма сейчас умрёт? Лиза в другой клетке и ничего не сможет сделать. Она уже приготовилась звать на помощь, как вдруг поняла, что это был вовсе не хрип, а храп.

– Эй, вы что, спите? Мы же не закончили разговор! – Лиза попыталась докричаться до ведьмы сквозь разделяющие их решётки, но та не шевелилась. – Почему тут все загадывают мне какие-то загадки? Нельзя, что ли, просто всё объяснить? Как же надоело!

Небо постепенно светлело, окрашиваясь вдоль горизонта в розовые тона. Где-то, вдохновлённая первыми лучами солнца, проснулась и защебетала птица. Природа и всё вокруг готовилось к новому дню, который для Лизы мог стать последним.

– Боже, рассвет… – Лиза потёрла воспалённые и опухшие глаза, которые почти не смыкала всю ночь. Она так и не придумала, как ей выбраться из этой переделки. Предсказание ведьмы было последним шансом. Знать бы только, что оно значит. Может, янтарный ключ даст какую-то подсказку?

Лиза вытащила из потайного кармана камень и принялась крутить его в руках. Но он, к сожалению, «молчал» и не излучал свет, как случалось раньше, когда поблизости был портал.

– Я должна догадаться. Что же значит «кто туп»? Неужели это опять намёк, что я тупая. Хотя я такой себя и ощущаю здесь. Думай, Лиза, думай! Проход должен быть где-то рядом, я чувствую…

Но мысли путались, обрывались, завязывались в узлы, как нитки из клубка, которым играет глупый котёнок.

Двери замка распахнулись, и во двор вновь хлынули люди. Они так спешили в ожидании яркого зрелища расправы над ведьмой, что пинались, толкались, щипались, раздавали подзатыльники и поливали друг друга руганью. Всем хотелось оказаться в первом ряду, чтобы лучше ощутить жар огня и увидеть ужас в глазах жертвы.

– Ведьма! Ведьма! – как болельщики на стадионе скандировала толпа.

– Как же вы меня достали! Отвяжитесь! – Лиза с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Нет уж, такой радости она им не доставит.

Клетку открыли. Лиза забилась в дальний угол и со всей силы вцепилась в прутья решётки. Знакомый Бородач схватил её за подол и стал вытаскивать из клетки, но она упиралась.

– Отпустите! Я здесь останусь. Мне и тут неплохо!

Ткань платья громко затрещала и порвалась. Огромный клок подола остался в руках Бородача, а сам он не удержался на ногах и опрокинулся на спину, сильно приложившись головой о торчащий из земли камень. «Так тебе и надо!» – злобно подумала Лиза. Но этот эпизод только сильнее раззадорил толпу.

– Ведьма! Смотрите, что она творит! Нет ей пощады!

Лизу выволокли из клетки и, как мешок с картошкой, потащили в другой конец двора – к огромному деревянному столбу. Вокруг него уже был уложен хворост и сухая солома. Откуда это взялось, вчера, кажется, ещё ничего подобного здесь не было? Неужели за ночь натаскали? Или всё-таки у них всегда наготове кострище на случай, если под руку попадётся какая-нибудь наивная дурочка, за которую некому заступиться?

– Сжечь! Сжечь! Сжечь!

– Вы с ума сошли? – Лиза изворачивалась, упиралась и даже укусила одного из своих мучителей за руку. – Это же убийство!

Но взрослые мужчины и женщины вели себя как стадо обезумевших диких зверей. Их глаза налились жаждой крови. Им хотелось зрелища, которое бы украсило их скучное монотонное небытие. Звериное чутьё подсказывало им, что Лиза не такая, как они. Что она по-настоящему живая. Пока живая.

Лизу прочно примотали к столбу верёвками. Стянули настолько сильно и руки, и лодыжки, и даже под грудью, что ей показалось, она услышала хруст своих рёбер. То, что когда-то было красивыми рукавами, сейчас превратилось в лохмотья, болтающиеся на ветру и облизывающие Лизино тело, будто языки пламени. Она вспомнила, как её обожгло дурное предчувствие, когда она примеряла это платье. Похоже, пора уже научиться доверять знакам и своей интуиции. Хотя… Разве у неё был выбор?

К месту казни приближался палач в длинном чёрном одеянии до пят и в надвинутом до самого подбородка капюшоне с прорезями для глаз. В руке он держал пылающий факел. Отблески пламени отражались в его зрачках, и казалось, что под накидкой не человек, а сам дьявол.

– Психи! – Лиза всё-таки заплакала. – Помогите, кто-нибудь. Полиция! Роберт!

– Сжечь! Сжечь! Сжечь! – Голоса сливались воедино, усиливая друг друга и заглушая все остальные звуки.

Лизино тело сковывал страх. Он рождался в мозгу, наполнял тяжестью сердце, расплавленным свинцом стекал в руки и ноги. Конечности немели, опухали, отчего верёвки ещё больше впивались в кожу. Страх подступил к горлу, не давая вздохнуть. Лизе показалось, что она сейчас потеряет сознание.

Палач подошёл к кострищу, нагнулся и неуловимым движением подпалил ближайшие пучки соломы. Они моментально вспыхнули, а утренний ветер – тот самый, что колыхал рукава Лизиного платья, – перекинул искры дальше. Лиза ощутила жар у самых ступней. Чёрный дым поднимался, въедался в глаза, заслонял собой людей, солнце и небо. Новоявленная ведьма снова принялась звать на помощь, но её крик оборвался сильнейшим приступом кашля.

«Мамочка, папочка, я люблю вас, – прошептала она. – И Лука, мой сладкий маленький братишка, тебя я тоже люблю. Прощайте».