Короче, Блез в меня влюбился. Ха! Шутка. Но он пообещал помочь мне с миссией (он сказал, что правильно говорить «квест»), потому что Мамурий рассказал ему, как я освободила его из бутылки с газом. Вообще, союзник-полубог, владеющий обалденным кузнечным мастерством, как раз вписывается в мой план по возвращению анцилия. Как и Дженис в роли лучшей подруги.
Прошлым вечером я наконец ей обо всём рассказала. Как и следовало ожидать, она тут же захотела помочь мне спасти лагерь. И Новый Рим заодно, потому что, как заметила она, если Лагерь Юпитера и Двенадцатый легион падут, за ними настанет черёд и Нового Рима. Я об этом не подумала, но лишь из-за того, что мой папа живёт в пригороде, в полной безопасности. Чего не скажешь о её маме.
Единственное, в чём наши мнения разошлись: стоит ли сообщать преторам обо всём, что мы узнали. После горячих споров (мы встречались в кузнице, потому что Мамурий хотел быть в курсе плана, но отказывался покидать рабочее место) мне удалось убедить их подождать и не ходить к Фрэнку и Рейне, пока я не продумаю план до мелочей. Тогда мы сможем не только рассказать им о проблеме, но и предложить решение. Когда Блез поинтересовался, сработает ли вообще мой план, я напомнила, что он включает в себя воровство и ловушки – два моих конька, а значит, он обречён на успех.
Согласие было достигнуто. После обеда приступаем.
После обеда…
Короче, я влюбилась в Блеза. Ха! Шутка. Но я просто в шоке от того, как быстро он смастерил ведро из двух щитов, которое я придумала. За основу я взяла стратегию Януса, которую изобрела Дженис во время смертобола. Я только добавила петлю, чтобы соединить два щита с одной стороны, и защёлку с внутренней стороны, чтобы они держались вместе. Это будет гораздо проще, чем пытаться удержать щиты, когда нужно двигаться, прижавшись спина к спине.
Вдобавок к ведру Януса я позаимствовала – ладно, украла, – два мешка смертоболов, сеть ретиария и аркан лаквеария из арсенала. Я нашла плюмбату, которую зашвырнула на трибуны Колизея во время первой тренировки с оружием, и положила её в биоразлагаемый мешок для какашек к другим необходимым вещам. И в довершение всего, мы с Дженис и Блезом додумались, как разлить по бутылкам ароматы пекарни «Бомбило». (Наверное, мне стоит сказать спасибо Илону за то, что он доказал, что ароматы можно сохранять таким образом. И я так и поступлю… сраааазу после того, как пригвозжу его к стене своей плюмбатой.)
Сегодня ночью я в карауле, так что после ужина я спрячу мешок возле птичьего вольера по пути к дозорной башне.
После ужина…
Короче, Илон влюбился в дочь Мефитис. Ха! Шутка. Но он до жути боится Мими (так зовут эту полубогиню). Об этом я узнала, подслушав их разговор в туалете. Подозреваю, что она на самом деле не появляется в лагере, а каким-то образом разговаривает через унитаз: проникает в зловоние, которое там собирается, или типа того. Какая прелесть… Короче, спрятав мешок у вольера, я отправилась на дежурство. И чтобы мочевой пузырь не подвёл меня снова, решила заскочить в туалет на коротенький пит-стоп.
Внутри тихо разговаривали уже знакомые мне голоса. Я спряталась за деревом, чтобы подслушать их уютную туалетную беседу. И чуть не ошалела от услышанного.
Послезавтра Мими должна в одиночку работать на машинном прессе на свалке. Она собирается взять туда анцилий… и раздробить его.
От этой новости паника охватила не только меня. Я думала, Илон охрипнет, так громко он заблеял. И у него была на то причина. Он мифическое существо, порождение Древнего Рима. Если Древний Рим прекратит существование, думаю, он тоже исчезнет, как и все ему подобные. Вряд ли он об этом подумал, взявшись помогать Мими. И о том, что другие существа тоже исчезнут: дружелюбные киноцефалы с собачьими головами, дебоширы-кентавры, наяды, дриады и – О БОГИ! – двухголовый пекарь «Бомбило»! Неееееет!
Но уничтожение может коснуться не только мифических существ. Лишившись вечной ауры Древнего Рима, которая подпитывает их, боги и богини тоже могут начать исчезать. Олимпийцы, скорее всего, не пострадают, – эти ребята, похоже, выживают в любых передрягах. А вот за малых богов становится страшно. Дженис говорит, что о некоторых почти позабыли в современном мире и их жизни, по сути, висят на волоске. Как всегда, если случается что-то страшное, больше всего страдают слабые и беззащитные.
Значит, решено. Мы вернём анцилий, даже если это будет последнее, что нам суждено сделать! Мы должны, мы сможем, мы сделаем это!