Даже если почти все боги замолчали, есть одно божество, которое можно призвать в любой момент, просто перейдя черту – померий, невидимую границу, окружающую Новый Рим.

И действительно, в тот миг, когда моя сандалия носочком заступила за эту линию, появился Терминус. Позади него стояла его подруга с руками, очаровательная малышка Юлия, которая помогает ему со всеми делами, где нужно приложить руку. Услышав, что я не собираюсь пересекать границу, а хочу просто задать ему пару вопросов, он метнул на меня возмущённый взгляд и исчез. (Вместе с ним исчезла и Юлия. Как так получается – тайна, разгадку которой придётся отложить на будущее.)

Не сдаваясь, я отступила назад, а потом снова шагнула вперёд.

Хлоп! И передо мной снова возникли Терминус и Юлия. Увидев меня, он завопил:

– Снова ты? – и исчез с раздражённым фырканьем (и с Юлией).

Я повторила свой танец в духе ча-ча-ча.

– Я могу хоть весь день этим заниматься, – сообщила я, когда Терминус появился в третий раз.

– Ладно, – буркнул он. – О чём ты хочешь поговорить?

– О моём папе, – ответила я. – И о девочке, которую ты не хотел пускать в лагерь.

– Ты не пустил в лагерь девочку? – Юлию это явно задело. – Почему?

– На то были причины, – хмыкнул он. – И я не знаю, кто твой «папа» (Юлия согнула пальцы, изображая кавычки).

Я рассказала ему, что мой отец был центурионом в лагере примерно двадцать пять лет назад. Когда и это не освежило его память, я упомянула выбеленный вихор. Терминус хрюкнул, усмехаясь.

– Этот мальчишка стал твоим отцом? Мои соболезнования. – Он прищурился. – Ты на него не похожа. Ты похожа на мать.

У меня отвисла челюсть. В голове теснился миллион вопросов, вроде: «Откуда он знает мою мать? Мои родители что, здесь познакомились? Мама была полубогом, или потомком богов, или как?»

Но в тот момент всё моё внимание занимала девочка из сна.

– Почему ты отказался пускать ту девчонку в лагерь?

Терминус наморщил нос.

– Потому что от неё несло тухлыми яйцами. Знаю, в этом нет её вины, учитывая, кто был её божественным родителем. Но всё же… – Он вздрогнул от отвращения и исчез.

На этот раз я не стала вызывать его снова. Вместо этого я вернулась в казарму, чтобы подумать обо всём, что узнала, и записать новую информацию. Если преторы конфискуют мой дневник, то, хм, поймут, что я просто пыталась помочь.

Вот что мне теперь известно: девчонка была дочерью бога или богини, которого или которую отличает запах тухлых яиц. Видимо, вонь сопровождала её везде и была такой невыносимой, что отпугнула от неё моего папу, легионеров и аур. Даже добряк Ганнибал не мог её вытерпеть. Родителем девочки не был кто-то из Олимпийцев, ведь никого из них не отличают особые запахи (хотя некоторые и считают Юнону вонючкой).

Получается, малое божество. Заглянув в учебник «Определи божество», я поняла, что остаётся лишь два варианта: Клоацина, богиня канализационной системы cloaca maxima, и Мефитис, богиня ночных испарений, поднимающихся из земли.

В лагере есть несколько детей Клоацины, но я ни разу не слышала, чтобы кто-то жаловался, что от них несёт тухлыми яйцами или ещё чем-нибудь неприятным. Так что ставлю денарий на Мефитис.