Отмывать Люсю и Лёню пришлось на сухогрузе. Сначала я поливал их из шланга забортной водой на палубе. Хорошо, что на них были кожаные шорты и кожаные жилетки. С ними проблем не было. У Люси оказалась глубокая рана на правой ноге, что Ольге пришлось ей её зашивать. Люся спокойно перенесла то, что её штопали на живую. Без наркоза. Но из-за низкого болевого порога, ей было наплевать. Потом Ольга мыла её в душе. Вытерла полотенцем. Она потом мне рассказала, что пока мыла Люсю, та всё время касалась её живота и своего. Гладила их.

— Да, дорогая. Мы обе с тобой в залёте. — Кивала ей моя жена. — Поэтому надо быть осторожней. Ты сейчас не одна.

Лёню мыл уже я. Жилетка на нём оказалась порванной. Так что пришлось её менять, благо у нас запасной комплект кожаных шорт и жилеток имелось. На его груди были кровавые полосы от когтей. Но не такие глубокие, как у Люси. Поэтому Ольга не стала зашивать, а просто заклеила медицинским лейкопластырем.

— Ничего, Лёня, шрамы украшают мужчину. — Говорила она ему, накладывая лейкопластырь.

Потом Люся с Лёней питались, восстанавливая свои затраты. Гуля притащила две огромные чашки, почти тазики, с мясом. Там была говядина, баранина, свинина и даже курица.

— Марк, я всё до кучи приготовила. — Сказала она мне. Я кивнул.

— Всё правильно, Гуль. Им вообще по фиг на меню, главное, чтобы было мясо. Побольше и желательно без хлеба. — Ответил ей, улыбаясь. Она рассмеялась, глядя, как Люся с Лёней уплетают свои блюда. При этом Люся ещё подворовывала у Лёни. Я покачал головой. Посмотрел на Ольгу.

— Что ты так на меня смотришь? — Спросила недовольно она.

— А ведь ты тоже подворовываешь у меня из тарелки, Лёля. Хотя у тебя тоже самое. Почему?

— Когда это я подворовывала у тебя?

— Мне тебе напомнить, душа моя? — Я усмехнулся. Лёля надулась ещё больше.

— Подумаешь, кусочек у тебя взяла. Тебе жалко?

— Не жалко. Просто я смотрю на Люсю, как она подворовывает у Лёни и… — Я засмеялся.

— Знаешь, что, Марк. Я потом тебя из своей тарелки кормила. — Я кивнул.

— Да, кормила. — Мы оба с Ольгой посмотрели на сладкую парочку. У Лёни тазик опустел быстрее. У Люси оставалось ещё с треть тазика. Лёня посмотрел на её еду. Люся моментально замерла, потом отодвинула свой тазик подальше от Лёни. Я засмеялся, глядя на Ольгу. Оля опять насупилась. Некоторое время Лёня с Люей смотрели друг на друга. Потом Люся вернула назад свой тазик с едой на место и даже пододвинула его ближе к Лёне, как бы приглашая его к трапезе. Теперь Ольга засмеялась первой. Смотрела на меня с превосходством.

— Ну вот видишь, милый? — Я кивнул, усмехаясь.

— Вижу. Сначала своровать моё, потом поделится своим. Очень креативно.

Пока Люся с Лёней насыщались, в кают-компанию зашли Антон и Илья. Сели к нам за стол. Я всё это время крутил в руках бриллиант.

— Марк, дай посмотреть. — Попросил Антон. Я положил на стол бриллиант на стол и пододвинул его Антону. Он взял камень. Рассматривал. Конечно же, бриллиант был уже чистым и отмытым от крови и прочей плоти мутанта. Лучи солнца, падая на его грани рождали удивительную игру света. — Бриллиант чистой воды. Какая интересная огранка. — Проговорил он, продолжая осматривать бриллиант. — Знаете, что это за огранка?

— Что? — Спросил я.

— Это очень редкий вид огранки. Называется «Индийская роза». Именно такую же огранку имеет и знаменитый бриллиант «Орлов». 180 граней.

— Антон, ты что хочешь сказать, что это бриллиант «Орлов»? Но насколько я в курсе, этот бриллиант вставлен в имперский скипетр и храниться в Москве, вернее хранился там. Где сейчас, не знаю.

— Нет. Это не «Орлов». Но бриллиант знакомый. Где-то я его видел… Ну не в живую, так сказать, а на картинке. Сейчас… Вертится в голове… — Антон сидел и пытался вспомнить. Тёр пальцами правой руки лоб. В какой-то момент его глаза округлились. — Да ладно, не может быть! — Он удивлённо смотрел на бриллиант.

— Что вспомнил? — Спросил я, глядя на Антона заинтересованно.

— Вспомнил. Это бриллиант «Двенадцать лун». Но больше он известен, как «Султан». Алмаз, из которого и был сделан бриллиант, индийский. Там же в Индии и был огранён. В середине 16 века бриллиант был подарен турецкому султану Сулейману Великолепному. Он носил его на своей чалме. Стоил, как минимум, пара сотен миллионов баксов. Но скорее всего больше. Никогда не выставлялся на торги. Исчез в первой трети 20 века, после турецкой революции, когда монархия в Турции была свергнута и к власти пришёл Кемаль Ататюрк. Четвёртый по величине бриллиант в мире. — Антон засмеялся. — Какая ирония, после такой блистательной истории в несколько веков, оказаться в брюхе мутанта. И как только тот, кто его глотал не подавился.

— Ты уверен, что это именно тот бриллиант, о котором ты говоришь? — Переспросил его.

— Абсолютно. Это «Двенадцать лун» или по другому «Султан».

— А ты откуда про этот бриллиант знаешь? — Вновь задал вопрос.

— Интересовался в своё время. Ну не именно этим бриллиантом, а вообще. Читал о самых крупных и дорогих бриллиантах. Особенно интересны были пропавшие бриллианты, как например «Голубой француз». Голубой бриллиант, который носили французские короли Людовик XIV и Людовик XV. А потом он пропал. Толи этот бриллиант, толи похожий всплывал несколько раз и всё время в каких-то тёмных историях, пока окончательно не потерялся. Почему этот бриллиант, «Султан», запомнился, всё дело в том, что он зафиксирован был документально. Имеется фотография последнего султана Турции с этим бриллиантом, сделанная незадолго до турецкой революции. Этот бриллиант довольно подробно описан, точно так же, как и другие крупные алмазы и бриллианты имеющие собственные имена. — Антон положил бриллиант на стол. Я взял его в руки. Всматривался в него. Свет продолжал свой завораживающий танец на его гранях. — Что, Марк, завораживает? — Услышал голос Антона. Я кивнул, продолжая смотреть на драгоценность.

— Да, красивая цацка. Но для нас, это всего лишь ресурс. Пока ресурс. Если сохраним его, не обменяем на что-нибудь, то он станет не ресурсом, а чем-то вроде актива, предмет искусства, мастерства гранильщика. Историческая ценность, наконец. Оставим его для потомков.

Взглянул на сладкую парочку. Люся с Лёней уже всё съели. Лёня вылизывал миску. Я встал, взял полотенце и подошёл к Люсе. Вытер ей губы, подбородок.

— Дорогая, ну сколько тебя можно учить? Ты же из приличной семьи. Когда аккуратней есть научишься? — Лёня отставил большую миску. Пришлось и ему вытирать лицо. — А ты, друг мой ситный? Никакой культуры приёма пищи. Кошмар.

Люся посмотрела на лежащий на столе бриллиант. Зевнула и отвалила из-за стола. Убежала из кают-компании. Лёня за ней.

— Нормально живут. Побегали, мутантов покромсали, поели и опять бегать. — Усмехнулся Антон.

— Нет. Люся спать убежала. — Ответила Ольга. — Она перед сном всегда зевает.

Спустя полчаса, мы с Ольгой проверили каюты. Люсю и Лёню нашли в одной из них. Люся спала, свернувшись в позу эмбриона, на одной из коек. Лёня точно так же спал на другой. Я тихо прикрыл дверь.

— Умаялись, бедолаги. — Сказал Ольге. Она кивнула.

Наконец, мы покинули Дарданеллы. Вышли в Эгейское море. Прошли мимо острова Лемнос. Близко к нему не подходили. Так же миновали остров Скирос. Наконец, прошли пролив между двумя большими островами — Андрос и Эвбея. Так как опускался вечер, а на юге темнее очень быстро, и ветер стал подниматься, гнал волну, капитан корвета предложил зайти в залив Петалия на Эвбеи. Там же располагался порт и город Каристос. Это была Греция. Зашли уже фактически в темноте. Ветер усиливался. А в заливе было спокойнее.

— Вон там расположен Каристос, Марк. — Указал в темноту, в сторону берега Юрий Николаевич. Люся с Лёней уже проснулись и во всю исследовали сухогруз. Я всматривался в берег. Но было слишком темно, чтобы что-то увидеть. Тьма, хоть глаз выколи. Мы остановились, бросили якоря. На корвете и на «Ковчеге» включили прожекторы. Вот в свете прожекторов я и увидел порт и частично город. Хорошие прожектора. В ночной тьме лучи прожекторов далеко добивали. Даже увидел средневековую башню и кусок стены крепости на склоне горы. Остальное тонуло во тьме.

— В средние века городом владели венецианцы. Они и построили крепость. — Сказал капитан сухогруза. — Да пандемии я бывал здесь. Город не большой. Тысяч пятнадцать жителей.

Я всматривался в корабли, пришвартованные у причала. Больших кораблей, типа танкеров или сухогрузов не было. Зато было много разной мелочи. Небольшие рыболовецкие и пассажирские суда, яхты и катера. Увидел Люсю и Лёню. Они стояли у борта и смотрели в сторону города. Подошёл к ним. Люся обернулась. Взгляд спокойный. Потом вновь смотрела на город. Похоже, что она не чувствует албаст. Слишком спокойная, как и Лёня.

— Что, друзья мои? Выспались? Теперь будете шлындать по всему кораблю всю ночь? — Усмехнулся я. Люся вновь посмотрела на меня, улыбнулась и убежала куда-то. Лёня за ней.

— Марк, пошли спать. Что-то я устала. — Позвала меня Ольга. Прожектора, пошарив ещё по мёртвому городу, по морской глади залива, погасли. Слышался только шум ветра и плеск волн. Посмотрев ещё раз в сторону города, пошёл в каюту.

Ночью проснулся, сам не знаю почему. Какое-то неясное чувство. Не опасность или ещё что-то подобное, но оно было. Осторожно выскользнул из постели. Ольга не проснулась. Я быстро надел штаны, тактическую майку, ботинки. Кобуру скрытого ношения. Набедренную надевать не стал. Сунул «Глок» в кобуру. И вышел на палубу. Увидел Люсю и Лёню. Они замерли у правого борта и смотрели во тьму залива. Подошёл к ним. Люся взглянула на меня и указала рукой куда-то в темноту. Я ничего не видел. Но сквозь плеск волн и шум ветра услышал далёкий шум мотора. Приглушённый такой. Прислушался. Понял откуда он идёт. Быстро прошёл в рубку, связался с корветом.

— Вахтенный, говорит сухогруз, приём.

— На связи. — Тут же отозвались мне.

— Включите прожектор. Проверьте от пирса и до выхода из залива. Вы не слышите? Шум мотора.

— Понял. Не слышим. Сейчас включим.

Связался по рации с «Ковчегом»:

— «Ковчег», сухогруз на проводе, приём⁈ — Сначала тишина. Да что вы там, уснули? — Вахтенный «Ковчега», приём? Уснули что ли?

— «Ковчег» на связи.

— Прожектор включите. Проверьте море от пирса и до выхода из залива. В море работает двигатель. — Сказав это увидел, как луч прожектора корвета прошёлся по морской глади от пирса и в сторону выхода из залива. Метрах в пятидесяти от сухогруза, высветил в море судно, которое шло в Эгейское море, пытаясь выскользнуть из гавани.

— Марк, приём? — Это был капитан корвета. — Судно видишь?

— Вижу. Пусть носовое орудие выстрелит им по курсу, давая команду остановится.

— А если не остановятся?

— Ещё один выстрел. И «Ковчег» тоже со своего носового.

На «Ковчеге» тоже вспыхнул прожектор и сразу навёлся на пытающийся уйти корабль.

— «Ковчег», выстрелите из носового им по курсу. Только не зацепите их. Надо их остановить.

Корвет выбирал якорь, готовясь кинуться в погоню, постоянно держа корабль в луче прожектора. Грохнул выстрел из носового орудия корвета. Водяной столб взрыва поднялся в двадцати метрах перед судном. Ещё один выстрел, уже с «Ковчега» Взрыв в сорока метрах по курсу корабля. Я стал смотреть в бинокль. Корвет стал разворачиваться. Я всматривался в корабль. Это был что-то типа рыболовецкого траулера. Небольшого, тысяч на пять тонн водоизмещением. С краном на палубе. На корвете заревела тревожная сирена. Траулер стал замедлять скорость. Похоже, мы их напугали. И они решили не рисковать. На палубу выскочил Антон. Он остался тут ночевать. Илья переправился на лодке на «Ковчег». Так же на палубу выскочили мои парни.

— Марк, что происходит?

— Сами смотрите. Судно пыталось уйти из гавани по тихому. Там живые люди. Вот мы их и тормознули. Надо пообщаться. — Связался с «Ковчегом»: — «Ковчег»?

— На связи.

— Лодку к сухогрузу. И Илью пните, если спит. Мне он нужен. Пойдём втроём к рыбакам. Я, Илья и Антон. Пообщаться нужно. Посмотрим, кто и чем дышит в Средиземноморье.

Со мной связался капитан корвета:

— Марк, ты серьёзно? Может просто людей отправить, а ты на сухогрузе останешься?

— Это почему?

— Ты командир. Люди за тобой идут. Верят в тебя. А если там стрельба начнётся? И не дай бог что-то с тобой случится? Каков конечный маршрут? Куда мы идём?

— Я пока не знаю, куда мы идём. Скажу честно. Рассчитываю на какой-нибудь остров здесь в Средиземноморье. Нам нужен остров, где можно заниматься сельским хозяйством. То есть, плодородные долины. Пока что я вижу только скалистые острова с бедной почвой. Или острова, где полно мантикор.

— Тогда тем более, Марк. Может без тебя пойдут. Если надо, я людей отправлю.

— Нет. Пойду сам. Я ещё не дошёл до такого состояния, чтобы вместо себя кого-то посылать. Всё понимаю, но я должен идти первым. Это всё. Вопрос закрыт.

От «Ковчега» подошла моторная лодка с Ильёй и ещё одним человеком.

— Василий, ты что ли? — Крикнул я с борта сухогруза, вглядываясь в тех, кто в лодке.

— Я, Марк.

— Как ты себя чувствуешь?

— В норме. Переболел. Сейчас чувствую себя даже лучше, чем до всего этого. Вот решил с тобой сходить. Кого тормознули то?

— Я пока не знаю. Но это не мантикоры, точно. Пойдём разговаривать.

— Марк, я с тобой. — Услышал голос Ольги. Оглянулся. Она стояла уже полностью экипированная. С пистолетом в набедренной кобуре и со своей СВТ в руках.

— Проснулась всё-таки?

— Как тут не проснёшься, когда такая пальба из пушек гремела.

— Уверена, что тебе надо идти?

— Уверена, Марк. Там же не мантикоры. Там нормальные люди. И почему-то я уверена, что там может не оказаться тех, кто знает русский язык. Не забывай, это территория бывшей Греции. Как с ними общаться будешь?

— А ты знаешь греческий?

— Греческий не знаю, но хорошо знаю английский. Буду переводчиком.

— Я тоже знаю английский. Правда не так хорошо. — Ответил ей.

— Ну вот видишь. А я знаю. Так что я пойду. Тем более, вы же там воевать не собираетесь? Они же не самоубийцы, против военного корабля выступить.

— Хорошо. Ты идёшь. Спускайся в лодку.

Люся с Лёней тоже намылились. Я их тормознул.

— Так, сладкая парочка. Попадём на борт, находиться рядом со мной. По кораблю не бегать. Понятно? Люся, тебе понятно? Быть рядом со мной? — Люся коснулась моей груди рукой. Это она как бы говорила, что всё поняла. Я посмотрел на Лёню. — Лёня, а ты меня понял? Стоять рядом со мной! Никуда не лезть! — Он посмотрел на Люсю. Она вновь коснулась моей груди в крутке и броннике. — Хорошо, в лодку спускайтесь.

Они моментально, словно обезьяны слезли в лодку. Потом пошёл Антон и, наконец, я. Артём из моей группы спросил меня:

— Марк, а мы почему не идём? Там же не мантикоры-албасты?

— Потому, Артём. Я же сказал, не важно куда выход, на другой корабль или на сушу, туда идут только те, у кого прививка. Всё. Хотите и дальше участвовать, милости прошу, ставьте прививку. Нет, тогда сидите на корабле.

— Понял. Я согласен. Надо на «Ковчег» вернуться, чтобы Лида инъекцию поставила. Чёрт с ней. Вижу, вы не плохо выглядите. Надеюсь и со мной ничего не случится.

— Не случится. Даже лучше станешь. Быстрее реагировать на любую опасность будешь. И хрен стоять, как у коня будет.

Парни заржали.

— Что правда? — Спросил Павел. Я усмехнулся.

— Отвечаю. Прошлый раз с Ольгой чуть ли не до утра танцы с бубнами плясали на кровати. Думал сломается. Кровать, я имею ввиду, не жену. Ей наоборот, очень понравилось. Ладно, всё, мы пошли.

Спустился по лестнице в лодку. Пошли к траулеру. Нас постоянно сопровождал луч корвета. «Ковчег» продолжал высвечивать беглецов. Когда подошли к борту траулера, Ольга крикнула по-английски:

— Who speaks English?

— Yes. — Последовал ответ.

— Лестницу сбросьте. — Тут же крикнула она по-английски. Потом добавила. — Мы хотим поговорить. Просто поговорить.

С верху скинули верёвочную лестницу. Люся первая хотела рвануть на верх, но пришлось её попридержать.

— Люся, только после меня. — Сказал ей, придержав рукой. — Антон, давай первый.

Он залез. Следом полез Илья и Василий. Потом Ольга. За ними уже я. И самыми последними залезли шустро Люся с Лёней. На палубе стоял с десяток мужчин. Все вооружены американскими М16 в различных модификациях и М4. У двоих увидел М16А2 с подствольными гранатомётами. Одеты были кто во что горазд. Кто в гражданку, кто в военную натовскую форму, у кого комбинированный вариант, гражданка с военной формой. Увидев нашу сладкую парочку, залезшую самыми последними, те, кто из них стояли впереди поддались назад, вскидывая оружие.

— Стоять! — Крикнула по-английски Ольга. — Опустить оружие.

Мы тоже вскинули своё, ощетинившись стволами автоматов.

— Опустите оружие! — Ещё раз потребовала Ольга. Люся с Лёней приготовились. В руках девчонки был нож и мачете. В руке Лёни — мачете. Их зрачки сразу приобрели ромбовидную форму.

— У вас муты! — Сказал по-английски самый старший, рыжий, бородатый мужик в штормовке, в тельняшке и тактических штанах. В его руках была, как раз М16А2 с подствольником.

— Муты, это мутанты? — Спросил я по-русски. Ольга продублировала по-английски, хотя я понял, что сказал бородатый.

— Да. — Ответил он.

— Они не совсем мутанты. Мы предпочитаем называть их изменённые. — Говорил я. Ольга переводила. — Люся, — я положил руку на её плечо, — она член команды. И даже член семьи. Она мне, как младшая сестра. Её дружок, мой зять. Да, они претерпели мутацию, но не такую, которую вы привыкли видеть у большинства албаст, мантикор. Так мы называем мутантов. Албаста, это по казахски демон. Мантикора, по европейски тоже демон. Это для лучшего понимания терминов, если что. И Люся, и Лёня движутся очень быстро. Гораздо быстрее, чем мутанты, которых вы привыкли видеть. Поверьте. И прекрасно владеют холодным оружием. Тебя как зовут? — Обратился я к рыжему бородачу.

— Джеймс. — Ответил он.

— Ирландец?

— Да.

— Так вот, Джеймс, ты даже не успеешь нажать на спусковой крючок, как эти двое нашинкуют тебя, как кочан капусты. Если не проявлять к ним агрессии, или к кому-нибудь из нас, так как они воспринимают нас тоже, как часть семьи, то и они не будут проявлять агрессии. Только любопытство. Поэтому, опустите оружие. Оно вам не поможет. А начнёте стрельбу, вашу лоханку разберут на части из двух артиллерийский орудий. Мы пришли просто поговорить.

— Хороший способ поговорить, начать садить из артиллерии. — Произнёс Джеймс, опуская ствол штурмовой винтовки. Я усмехнулся, глядя на него.

— Ну извини. Просто вы так собрались уйти тихо, чисто по-английски, без предупреждения, даже не перекинувшись с нами парой-тройкой слов. — заметил на корме крупнокалиберный пулемёт «браунинг» М2 на турели. Такой же стоял и на носу судна. И ещё заметил на палубной надстройке пулевые отверстия.

Джеймс обернулся к своим людям и велел опустить оружие. Потом посмотрел на меня.

— Кто вы и откуда идёте? — Спросил он.

— Мы русские. Точнее у нас тут сплошной интернационал. Разные люди. Русские, таджики, узбеки, белорусы, гречанка даже есть. Евреи, казахи и норвежец один. Разные люди. А идём из Чёрного моря, из Новороссийска.

Джеймс смотрел на меня удивлённо.

— Давно оттуда никто не приходил.

— Конечно, если Дарданеллы перекрыть в самом узком месте кораблями и минами, то никак не пройдёшь. Ни туда, ни обратно.

— Но вы прошли?

— Мы прошли. Пришлось утопить один круизный лайнер, которым, в том числе, были и перекрыты Дарданеллы. И расчистить проход в минах. Рогатые такие, времён Второй мировой. Их не видно на поверхности, они притоплены на метр от уровня моря. На лодках пройти можно. На судне, чья осадка метр или больше уже нет. Плюс это заграждение караулил турецкий фрегат. Его тоже расковыряли в дуршлаг. Хотя можно было этого не делать. Там всё равно никого из живых не было. Слишком близко к причалу стоял. Туда мантикоры сумели залезть, соответственно и команду сожрали. Мы когда фрегат жгли, там мантикор куча была. Слушай, Джеймс, может вы нас в кают-компанию пригласите? Хотя бы к даме проявите немного вежливости. Чаем угостите. Или как?

Рыжий Джеймс смотрел на меня удивлённо. Потом усмехнулся. Кивнул мне.

— Хорошо. Но я не знаю, как к тебе обращаться и… К даме, раз уж она у вас за переводчика.

— Меня зовут Марк. А её Ольга. Она моя жена.

— Мадам, Вы очаровательны. — Проявил неожиданную галантность рыжий бородач. — Поверьте старому морскому волку, мы матросы умеем ценит женскую красоту. — Ольга только усмехнулась в ответ.

— Конечно, умеете, особенно учитывая, что вы подолгу находитесь в дали от берега. Тут любая, даже самая страшная и старая у вас будет писаной красавицей. Настоящей секс-бомбой.

Джеймс засмеялся. Его люди тоже. Антон перевёл ответ Ольги Василию и Илье. Он тоже понимал английский, но разговаривал хуже, чем моя жена. Парни понимающе усмехнулись. Джеймс пригласил нас в кают-кампанию.

— Подожди, Джеймс. — Остановил я его. — У тебя вся команда тут на палубе или ещё есть? Например, в машинном отсеке?

— Да, там двое. А что?

— Пусть на палубу поднимутся. Всё дело в том, что сейчас малыши побегут осматривать судно. Сто процентов спустятся в машинный отсек, где силовые установки. А там двое твоих людей, которые о них ничего не знают. Естественно, может быть проявлена агрессия. Чисто от испуга. И всё, ты лишишься двух своих людей. Механиков или мотористов, понимаешь? Люся с Лёней их просто порежут на ленты.

— А придержать их нельзя? Они же вон, тебя слушают. — Спросил рыжебородый. Я отрицательно покачал головой.

— Когда мы зайдём в кают-компанию, эти двое обязательно попрут исследовать корабль. Любопытные они, особенно девочка. Везде сует свой нос. Они ничего не сделают. Просто посмотрят, потрогают, даже понюхают. И всё. Но твои люди могут неправильно на них среагировать. А уследить за Люсей, просто невозможно. Сейчас она тут, через мгновение, её уже рядом не будет, и ты даже не поймёшь в какой момент она исчезла. Шило у неё в заднице. Увы, это так.

— Хорошо. — Он по рации связался с машинным отсеком, сказал, чтобы все поднимались на палубу. Поднялись двое. Один белый, лет сорока, второй негр, моложе, лет 25. Увидели нас, замерли. А когда увидели Люсю с Лёней, у обоих глаза полезли на лоб. Белый сразу схватился за ствол в кобуре, но Джеймс его остановил. Объяснил, что это тоже муты, но не такие, а другие. Правильные муты, которые на людей не нападают и не едят их. И если к ним не проявлять агрессии, они не тронут. Но любопытные, могут спуститься в машинный отсек. Реагировать на них спокойно, за оружие не хвататься, иначе они порубят идиотов на куски. И что их старший, отвечает за них. Он показал на меня. Оба механика или моториста, не знаю, теперь смотрели на мою физиономию. Я кивнул, подтверждая слова их капитана. Люся с Лёней тоже смотрели на этих двоих.

— Люся, — обратился я к девчонке, — не безобразничай. Просто погуляй по кораблю. Никого не трогай. Не лезь куда ни попадя. Поняла меня? — Люся выслушала меня, потом подошла и потянулась ко мне. Потёрлась своим носом о мой, как всегда делала. — И за Лёней присмотри. Всё, можешь быть свободна. Но не забывай, что мы в гостях.

Люся убежала, Лёня за ней. Прошли в кают-компанию. Местный кок поставил на стол кружки с чаем.

— Сами-то вы отсюда, местные? — Задал вопрос и сделал глоток из кружки.

— Нет. — Ответил Джеймс. — Сюда просто зашли. Посмотреть, что здесь можно взять.

— Мародёрим? — Я усмехнулся.

— А что? Народа мало осталось, брошенных городов с имуществом много. Почему бы и не взять то, что никому не принадлежит?

— Да всё нормально, Джеймс. Мы сами те ещё мародёры. В этом нет ничего плохого, брать бесхозное и то, что тебе необходимо. Скажи, вот на большой земле, откуда мы пришли, оставшиеся в живых, объединяются в анклавы. Кто во что горазд. Появились торговцы. Мотаются кто на автотранспорте, кто по железке. И соответственно появились места, где они пересекаются. Большие базары. Они защищены от мантикор. В основном водными преградами. Либо реками, либо каналами, которые сами местные вырыли. Там те же торговцы встречаются, торгуют. Обмениваются товаром. Разным самым. Узнают новости. Делятся информацией. А здесь есть что-то подобное? — Я заметил, как Джеймс переглянулся со своими.

— Есть. — Ответил он. — Тортуга.

— Чего? Тортуга? Это что, типа пираты Карибского моря?

— Что-то в этом роде. — Усмехнулся Джеймс.

— Но Карибское море на другом конце Атлантики.

— Нет. Здесь появилась своя Тортуга. Тоже на острове, как и Карибская. Там нет мутов, так как и населения большого не было. Все, кто раньше там жили умерли. Пришли новые поселенцы, типа вас. Заняли остров. Кремировали трупы умерших. Построили ещё дома. Там торг есть. Гостиницы, где можно остановится. Таверны. Постепенно туда стали приезжать такие как мы. Мародёры и не только. На Тортугу везут продовольствие, кто этим занимается. Разный товар, который намародёрят в прибрежных городах и селениях. Там никто не спрашивает откуда ты и где взял товар? Раз привёз, значит твой.

— А чем расплачиваются? Что является средством платежа? Не доллары же с евро?

— Эта бумага никому не нужна. — Джеймс усмехнулся. — Часто бартером проходят сделки. Товар на товар. Могут патронами взять. Золото идёт хорошо. Только хорошее золото, чистое, а не всякая дрянь.

— А что везут? Что больше всего пользуется спросом?

— Да всё везут. Всё, что под руку попадётся. Всё можно продать и всё можно купить. От оружия и одежды, до продовольствия и наркотиков.

— Людьми тоже торгуют? — Задала вопрос Ольга.

— Такое тоже есть, но не так много. Людей то мало осталось. Особенно… — Джеймс замолчал, глядя на Ольгу. — Особенно большая ценность молодые женщины. За молодую и, если, она ещё и красивая, можно взять хорошую цену. Но это бывает редко, когда таких привозят. Такие самим нужны. Но на Тортуге есть увеселительные заведения. Две штуки. Там можно купить девочку на час или на ночь.

— То есть, мужчин больше, чем женщин? — Задала ещё один вопрос Ольга.

— Где то так. Но насколько женщин меньше, никто не знает. На Тортуге хватает женщин. Например, две из четырёх таверн Тортуги держит Марте-бандерше, как и одно из двух увеселительных заведений с девочками. Бой-баба. С ней предпочитают не связываться. У неё до зубов вооружённая охрана. Как из мужчин, так и из женщин. Реальные головорезы. Кстати, Марта входит в совет пяти.

— Что за совет пяти? — Это я уже задал вопрос.

— Совет пяти. Четыре мужика, главы четырёх группировок, что обосновались на острове и Марта-бандерша со своими людьми. Она пятая. Они вместе принимают решения. Коллегиально. Если кто-то из этих пяти против какого-то решения, то оно не принимается.

— Что можно на Тортуге и чего нельзя?

— Проще сказать, чего нельзя. Нельзя воровать. За это виселица. Без разговоров. Это главное. Остальное всё можно.

— А если кто-то кого-то покалечит или того хуже, убьёт?

— За это тоже виселица. Но тут есть различия. Если имеется спорный вопрос, то можно его решить в поединке. Вызываешь своего оппонента на бой и решаешь вопрос. Если в поединке ты покалечишь соперника или убьёшь, ничего не будет. А имущество проигравшего достаётся тебе. А если ты это сделаешь вне поединка, твоё имущество отходит либо потерпевшему, если он остался жив, но он должен выплатить в городскую казну налог. Либо если наследников нет, то имущество отходит городу. А виновного повесят. И его имущество так же будет конфисковано, если оно у него на Тортуге есть. Правила и законы просты.

— Это хорошо, что законы, пусть даже такие, но есть. А на Тортуге не боятся нападений?

— Да нет, как-то. А кто будет нападать? Там народа уже достаточно живёт. Под три тысячи. Все вооружены. У них береговая артиллерия есть. Пара военных бронекатеров, пригнали откуда-то толи из Греции, толи из Турции. И крейсер из Италии.

— Серьёзная сила. — Сказал я. Джеймс кивнул.

— Да, серьёзная. Чтобы напасть на Тортугу, надо людей иметь раза в два больше. А где ты их возьмёшь? Самые большие группы не превышают нескольких десятков. Максимум сотня, как в некоторых селениях, где мы бывали. Тортуга одно из крупных селений в Эгейском море. Даже во всём Средиземноморье. Так что им боятся нечего.

— И где же эта Тортуга? — Спросил я.

— Остров Серифос. Слышал о таком? Он в южной части Эгейского моря. О нём даже у Гомера говорится.

— Не слышал. Но у нас есть, кто мог бывать на нём или слышать. А что об острове у Гомера говорится?

— Ну я сам Гомера не читал, но местные говорят, что в древние времена там жили циклопы. Что якобы именно там Одиссей ослепил одного из циклопов. — Усмехнулся Джеймс.

— А, ну этот миф я слышал. О нём ещё в школе нам рассказывал учитель истории. Значит остров циклопов?

— Что-то в этом роде.

— И что там мантикор не было, когда туда пришли переселенцы? Мутанты?

— Нет. Они говорили, что не было. Что все, кто там жил умерли. Трупы они сожгли. Сами поселились в бывшем Ливаде Сифосе. Поселение такое было. Там хорошая бухта. Удобная. Есть мол, пристани. Они расширили их. Укрепили. Удобно швартоваться. Многие на Тортуге занимаются не только тем, что торгуют или мародёрят. Сами жители почти этим не занимаются. Им и так всё это везут. Но многие занимаются рыболовством. Там хорошая кухня из морепродуктов.

— Рыбу ловить сам бог велел, раз живут на острове. Море неиссякаемый источник продовольствия.

— Всё верно. — Кивнул мне Джеймс. — Мы сами тоже этим промышляем.

— Ага. То-то ваш кораблик похож на траулер. — Усмехнулся я.

— Хороший. И рыбу ловить можно и мародёрством заниматься. И от пиратов убежать, если что.

— А что и пираты есть? — Я искренне удивился.

— Есть. Мы пару раз нарывались. Но сумели уйти. Этим в основном магрибцы занимаются.

— Магрибцы?

— Жители Северного побережья Африки. По аналогии со старым названием, Магриб. Там тоже сборная солянка. Африканцы, арабы. Есть даже европейцы. Но пиратов мало. На вас точно не нападут. Слишком вы зубастые.

— Хочется верить. — Ответил я. — Это они вам отметины пулевые оставили?

— Они… И ещё, Марк. — Джеймс немного помолчал, потом продолжил. — Я смотрю вы на резиновой лодке плаваете, пусть и с мотором?

— Да, а что?

— Значит, вы ещё не сталкивались с новым чудовищем.

— Это с каким? С кракеном что ли? — Я усмехнулся.

— Не с кракеном. И я бы не был столь весёлым. С акулами.

— А что с ними не так? — Улыбаться перестал. Ольга переводила. А все остальные из моих людей навострили уши.

— Среди них появились мутанты. Сам я с ними тоже не встречался. Но на Тортуге есть чучело. Рыбаки притащили акулу. Если пойдёте туда, обязательно посмотри на неё. Волосы дыбом встанут. Реально чудовище. Об этом уже все, наверное, в не только в Эгейском, но и во всём Средиземноморье знают.

— Подожди. То есть, вирус воздействует на акул?

— Ну да. Не на всех. Так мне объяснял один из людей Марты-бандерши. Он там что-то за учёного. Сказал, что вирус воздействует только на белых акул. И то не на всех. Я точно не знаю, это надо с ним говорить. Акулу у рыбаков выкупила Марта и ей сделали чучело из неё. Так что здесь на резиновых лодках не ходят. Только в самом крайнем случае.

— Ну спасибо. Обрадовал, Джеймс. Я знал, что вирус воздействует на приматов и то на высших. На человека, на обезьян. Точнее на горилл, орангутанов, шимпанзе. Но обезьян он просто убивал. А вот на акул??? Вот чёрт.

— Обезьян тоже не всех убивает. Часть мутируют. Сам видел. И не один я. У меня человек пять видели мутов-обезьян. Тоже жуткое зрелище. Мы полгода назад в континентальную Грецию ходили. В Афины. Конкретно в Пирей. Там и нарвались на обезьяну-мутанта. Горилла или орангутан, не знаю, но здоровый дьявол. Скорее всего он из зоопарка сбежал. Мы тогда еле ноги унесли. Одного нашего он убил.

— Не слабо! — Выдохнул Антон по-русски. Я не стал говорить Джеймсу, что видел ещё там в России, в бункере. Очень понадеялся, что такого здесь нет. Но вот информация о обезьянах-мутантах и особенно об акулах, меня очень заинтересовала. Этого нам ещё не хватало.

— Марк, значит проход по Дарданеллам свободен? — Задал вопрос Джеймс.

— Свободен. Частично. Мины остались. Мы просто сделали проход. Так что, если пойдёте туда, будьте осторожны. И ещё, там мантикор много. Особенно в порту Кепез. Там их что-то слишком много собралось. Мы там доливались дизелем. Думал нас там положат. Еле отбились и то, с помощью пулемётов на кораблях. А ещё на острове Манмара, в Мраморном море, столкнулись с мутантами совсем отвратительного вида. Могут бегать по стенам и по потолку. Реально. У них на кончиках пальцев присоски. И в засадах сидят на стенах домов. Сам посмотри. — Достал из кармана мобильник, который использовал в качестве фотоаппарата. Включил его и вывел фото албасты на экран. Джеймс смотрел на него во все глаза. Выругался на ирландском. Фото посмотрели все члены его команды. Кто-то даже перекрестился. — Джеймс, а вы не снимали этого мутанта обезьяну?

— Нет. — Удивлённо посмотрел на меня ирландец. — А кто его стал снимать то? Там когти рвать надо было, а не фотосессию делать. Да и мобильными давно уже никто не пользуется. Не работают они. А использовать их, как фотоаппараты, как-то и не задумывались. Вот у тебя увидел и удивился, что ими кто-то ещё пользуется.

— А мы их именно в качестве фотоаппаратов и используем. У нас тоже свои учёные есть. Изучают они таких вот красавчиков. Так что жаль, что не сфотографировали. И ещё, Джеймс. Скажи, когда ты или кто-то из твоих людей входил в близкий контакт с албастами? Мутантами?

— Полгода назад. Как раз тогда в Афинах, когда столкнулись с обезьяной-мутом.

— А после не сталкивались?

— Нет. Близко нет. Так завалили пару мутов на одном из островов. Здесь видели мута, но мы его отогнали выстрелами. А что такое, Марк?

Я переглянулся с Антоном. Он кивнул.

— Значит, вам повезло, Джеймс. Всё дело в том, что вирус за последние полгода сильно мутировал. И научился обходить наш природный иммунитет.

— Это как? Мы тоже можем заболеть? Умрём?

— Умереть навряд ли. Хотя, я тут до конца не уверен, но вот заболеть и стать сами мутантами, это да. Например, если мутант укусит тебя, поцарапает или его кровь попадёт на твою слизистую, то у тебя начнётся трансформация. Инкубационный период два-три дня и всё.

В кают-компании наступила тишина. На меня смотрели шокировано.

— Это правда, Марк? Ты не врешь? — Спросил меня Джеймс.

— Нет. Мы уже видели таких, кто обратился. Это правда, Джеймс. Наш биолог, предположила, что следующая ступень мутации вируса, может перейти к воздушно-капельному заражению. Естественный иммунитет уже не будет работать. Вот тогда пойдёт вторая волна заразы, которая уже точно уничтожит человека, как вид хомо сапиенса. Так что, Джеймс, если кто-то думал, что самое страшное позади, то он ошибся. Самое страшное впереди. Тем более, появились мутанты обезьяны и акулы, как ты сам сказал. Что ещё готовит нам Господь, он один знает, но я уверен, ничего хорошего. Похоже, он окончательно разочаровался в человеке.

— Но должен же быть какой-то выход? — Спросил меня один из парней команды Джеймса.

— Тебя как зовут? — Спросил его.

— Андроникс. — Ответил молодой мужчина. Он был смугл, кучеряв.

— Грек? — Он кивнул. — Так вот, Андроникс, выход есть всегда. Например, можно сразу застрелится, чтобы не мучиться.

— Очень хороший выход. Прямо убийственно верный. А ещё какие варианты?

— Другой вариант, найти противоядие.

— Лекарство?

— Оно самое. Правда для этого нужен исходник. Это же не грипп какой-то или простуда. Это вирус.

— Какой исходник?

— Исходный вирус. С которого всё началось. А его найти сейчас, это большая проблема. Я же сказал, вирус сильно мутировал. И продолжает мутацию. А вместе с ним и мутанты тоже. Причём в разных местах мутации идут своим путём. Как, например, на Мармаре. В Стамбуле своя мутация. А какие мутанты в других местах, остаётся только гадать.

— Но где-то же исходник есть? Может в замороженном состоянии? — Предположил Андроникс.

— Вполне возможно. Но это только на севере возможно. Ну, ещё в Антарктиде. — Я усмехнулся. — Но вопрос, кто туда рискнёт сейчас пойти? Ладно, господа рыбаки и мародёры. Спасибо за разговор. Он был содержательный. Ещё вопрос, в Суэцкий канал кто-нибудь ходил после все того, что случилось? Что там творится сейчас?

— Нет. У нас никто туда не ходил. — Ответил Джеймс. — До пандемии я несколько раз ходил по Суэцу. А когда всё началось, то уже нет. Даже не совались в тот район. Хватает мест и здесь. Европейский берег, турецкий в Азии. А сейчас ещё и проход в Дарданеллах открылся. Так что смысла идти в тот район нет. Может кто на Тортуге ходил и в курсе, что там происходит. Хочешь в Индийский океан уйти?

— Да не знаю пока. Так думы разные. Просто, как вариант. — Ответил я. Джеймс покачал головой.

— Я бы лично туда не стал бы соваться.

— Почему? — Посмотрел на него заинтересованно.

— Ну сам посуди. Там народа раньше проживало, как муравьёв. Одна Индия чего стоила, почти полтора миллиарда. Столько же у Китая. А сколько на остальном востоке в Тихом и Индийском океанах проживало? Я имею ввиду на островах, полуостровах? А теперь представь, сколько там мутантов? Нет, я бы не стал рисковать. Их и тут то хватает, а там даже представить страшно.

— Я тебя понял. Да, есть над чем подумать. Ладно. Ещё раз извините за такой способ остановить вас. — Я встал. — Спасибо за чай. Парни, нам пора.

— Марк, мы можем уходить? — Спросил меня Джеймс.

— Конечно. Только хоть я и не мореман ни разу, но и то вижу. Ветер усиливается. Похоже, шторм будет. Надо ли тебе сейчас в открытое море выходить? Но если хочешь, то никто удерживать не будет.

В кают-компанию забежала Люся. Смотрела на меня. Следом появился Лёня. Лицо у Люси было измазано толи в мазуте, толи в машинном масле. А вот Лёня был чист.

— Да мать моя женщина, Люся. — Достал платок. Подошёл к ней. Стал вытирать ей лицо. — Ты куда залезла? Почему ты грязная, а Лёня чистый? Это что такое? — Вытер кое-как ей лицо. Она спокойно стояла и позволяла мне манипуляции с собой. — Всё, в лодку. Возвращаемся к себе…

…Джеймс смотрел, как резиновая моторная лодка с людьми уходит к сухогрузу. Рядом с ним встал Андроникс.

— Как ты думаешь, этот Марк сказал правду?

— Насчёт чего?

— Насчёт вируса.

— Не знаю. Но после того, что случилось со всем миром, возможно всё, что угодно. И если это так, тогда нам всем конец. Лекарства мы не найдём. Мы не учёные и не фармацевты… Странная у них парочка. Девчонка-мут и пацан-мут. Но не такие, которых мы привыкли видеть. Они всё понимают.

— Джеймс, Саид сказал, что и остальные тоже странные. Не такие как мы.

— В каком смысле?

— Саид сказал, что в какой-то миг у одного из них зрачки стали ромбом. А потом вновь стали нормальными.

— Саиду вечно что-то кажется. Что-то этот Марк и остальные на мутантов не похожи.

Они вернулись в кают-кампанию. Там по прежнему сидела вся команда судна.

— Саид, — обратился к одному из матросов Джеймс, — тебе показалось насчёт зрачков или ты точно видел?

— Точно видел, капитан. Мне не показалось. Я готов поклясться.

— М-да. Ситуация. Что барометр штурман?

— Давление упало. Действительно шторм идёт. Лучше здесь в гавани переждать.

— Понял. Ладно, будем ждать. Заодно за ними понаблюдаем. Интересно, что они везут?

— Лодка ушла к сухогрузу. Тем могут везти всё, что угодно. Но в таких перевозят сыпучие грузы. — Ответил штурман.

— Навряд ли они повезут там песок или ещё что-то подобное. — Проговорил Джеймс. — А вот зерно вполне может быть. И если он полный, то понятно, почему они его с собой тащат. Зерно сейчас, особенно у нас, на островах, очень ценный ресурс. За него можно попросить всё, что угодно. С военным кораблём всё понятно. Охрана. Это русский корвет. Причём новый. У таких ракеты есть, противокорабельные. Нам одной ракеты за глаза. Сразу на дно пойдём.

— Да им даже ракету отстреливать не надо будет. Достаточно пушек. — Добавил штурман. — К тому же на третьем корабле тоже артиллерийская установка стоит. Как они её в паром только запихали? С ума сойти. Но очень действенно. И народа там много. Когда по нам стрелять начали, я видел, как на палубы люди выходили. Даже не знаю сколько там их.

— В пароме тоже много чего можно увезти. И экипировка у них хорошая. Оружия, судя по всему, до хрена. Не знаю, кто на них рискнёт напасть. Если только в шторм попадут и потеряются. Тогда можно на тот же сухогруз напасть.

— Там крупнокалиберные пулемёты стоят. По два на борт. Я так думаю. Хотя видел только два, с левого борта. Один, как наши, «браунинги» М2 и один русский, ДШК. Оба калибра 12,7 миллиметров. Скорее всего, на правом борту ещё два таких же или однотипные по калибру. — Пояснил молчавший до этого старпом.

— Автоматы у них русские. «Калашниковы» из новых. С коллиматорными прицелами. А вот у ихней девчонки винтовка интересная, с оптикой. Не ошибусь если это снайперская. Я такую не видел ни разу. — Произнёс Джеймс. — Может кто знает, что за винтовка? — Но никто не знал. Только один из матросов, болгарин по имени Милош, сказал:

— Она очень похожа на русскую винтовку времён Второй Мировой войны. Была такая, СВТ называлась. Самозарядная винтовка Токарева. У моего деда, ещё с войны такая была. Хорошая винтовка. Её немцы особенно любили. Им много таких в начале войны в виде трофеев досталось. Но я не уверен. Ложе другое, более современное. А ствол похож, с газоотводной трубкой. И магазин там же крепится, как у СВТ. Но повторюсь, я не уверен.

— А девка и правда хороша. — Усмехнулся штурман. — С такой бы поваляться.

— Ага, поваляешься, без яиц останешься. — Ответил ему Джеймс. — Девочка, судя по характерным движениям и как держит винтовку, умеет хорошо обращаться с оружием. И пистолет есть у неё. И нож, которым очень быстро можно яйца отрезать. Только не понял по рукояти, которая торчала из кобуры, что за ствол? У этого Марка «глок» австрийский. Ещё у одного, молодого тоже «глок». У третьего «беретта». У четвёртого какой-то русский пистолет. Ладно, давайте расходитесь по каютам. Скоро рассвет…

…Шторм длился два дня. На третий стих. Всё это время мы стояли в гавани, как и судно Джеймса. Связался по рации с Джеймсом. Спросил его идёт ли он на Тортугу? Джеймс ответил, что да. Сказал, что с нами пойдёт, если мы не против. Мы были не против. До острова Серифос дошли за день. Тортуга располагалась на берегу залива, вдававшегося в сам остров. Это защищало бухту от штормов. Первым в залив зашёл траулер Джеймса. Вертушку поднимать не стали. Запустили дрон. В самой бухте, на рейде стоял крейсер. У пирса увидели парочку бронекатеров. Береговую артиллерию не видели, но это не значит, что её нет.

Мы в сам залив заходить не стали. На всякий пожарный. Кстати, крейсер был далеко не новым. Как капитан корвета сказал, что это старичок. Ему лет 35–40 было уже. Но он всё же оставался боевым кораблём. А для нынешнего времени вообще вундервафля. Хотя Сергей Семёнович добавил к своим пояснениям, что хватит одной противокорабельной ракеты «Оникс-М» и трындец крейсеру. Но мы пришли сюда не для того, чтобы воевать. Дрон передавал картинку. В Тортуге имелось два больших причала. Бронекатера стояли отдельно у одного из причалов. Кроме этого, тут же стоял танкер-наливник. А остальные места занимали либо небольшие суда, типа рыболовецких, либо средние. Эти явно предназначались для мародёрки. Там даже были установлены пулемёты на турелях, почти на всех средних судах. Как крупнокалиберные, так и по меньше калибром. А на одном судне вообще заметил зенитную спарку. С удивлением опознал в ней немецкую спаренную зенитную установку 20 mm Flak-Zwilling 1095 на базе пушки «Рейнметалл» Rh 202. Небольшая и компактная. Её закрепили ближе к носу судна. Неплохо так от пиратов отбиться, если у тех тоже такие же кораблики. Дрон вернули назад. Быстро загрузились в лодку — я, Антон, Василий, Илья, Ольга и Кира, которая, как оказалось тоже поставила себе прививку. Она решила не испытывать судьбу. Ей хватило суток, чтобы адаптироваться. С собой взяла, не снайперскую винтовку, а автомат АК-12. А вот Люсю и Лёню я оставил на балкере. Ибо нечего. Надо было сходить на разведку. Узнать воочию, что да как там. Быстро заскочили в залив и пошли к пирсу. После слов Джеймса об акулах, чувствовал себя не очень, в плане комфорта. Надо бы озаботится чем-то более существенным. Подошли к причалу.

На причале стояли пара десятков человек. Они рассматривали в бинокль наши корабли. Практически все были вооружёнными. Причём, кто во что горазд. Многие имели американские штурмовые винтовки М-16 и М4. Но так же, я увидел и наши «Калашниковы». Имелись австрийские штурмовые винтовки «Штайр Август», выполненные по схеме булл-паб. Пистолеты-пулемёты «Узи». Ещё какие-то, которые напоминали американские М-16, но не они. И другие штурмовые винтовки, которые я пока не мог идентифицировать. А уж пистолетов было у народа великое множество. В этой группе преобладали мужчины. Но женщины с оружием тоже присутствовали. Одеты тоже, кто во что горазд. Военная, полувоенная формы. Гражданская, смесь гражданской и военной. Одним словом, полный зоопарк и «анархия — мать порядка».

Когда мы подошли к причалу, они все смотрели на нас. Мы высадились. Никто не проявлял к нам агрессию. Наоборот, смотрели с любопытством. Траулер Джеймса уже подошёл к причалу, и он находился на пирсе. Что-то говорил нескольким мужчинам и женщине в тактических брюках и гражданской футболке. В набедренной кобуре у неё находился кольт. На плече висела немецкая штурмовая винтовка НК416, фактически клон американского карабина М4. Разница была в газоотводной системе оружия. У «немца» за счёт этого ствол не грелся, в отличии от «американца». Самой женщине было лет 35. Симпатичная. Никакой косметики. Лицо волевое. Сразу видно, эта любила командовать. Я стал догадываться, кто это. Сто процентов Марта-бандерша. Когда мы выгрузились на причал, на нас продолжали смотреть с любопытством. У всех нас на глазах были надеты солнцезащитные очки. Мы специально их надели, чтобы не шокировать местных своими глазами, на тот случай, если у кого-то из нас зрачки изменят конфигурацию с круглой на ромбовидную. Я стал говорить, Ольга работала за переводчика.

— День добрый, уважаемые. Вернее вечер. Меня зовут Марк. Я командир группы. Отвечаю за безопасность людей и груза. Три дня назад встретили одного из ваших, Джеймса. Вон он стоит. Поговорили с ним. Он рассказал о вашей Тортуге. Очень креативно, дамы и господа. Вот, решили зайти, посмотреть, чем народ Средиземноморья живёт. А то долго живых людей не видели. Скажу сразу, чтобы вопросов лишних не задавали, мы пришли из Чёрного моря, конкретно, из Новороссийска. Русские. Хотя у нас полный интернационал. Люди разных национальностей и вероисповедания. Но основу составляют русские, так как пришли из России, вернее из того, что осталось от России. У вас, если вы не против, мы задержимся ненадолго. Уйдём дальше. Заодно возможно что-то приобретём здесь. Мы не собираемся воевать и что-то захватывать. Нам это не надо. Но если кто-то хочет рискнуть и напасть на нас, то ради бога. Правда потом пусть не жалуется. Как у нас в России раньше пели в одной песне, мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути. Сам я понимаю английский, но говорю на нём не очень, поэтому переводчиком выступает моя жена, зовут Ольга. Вторую девушку зовут Кира. Мужчин — Антон, Василий, Илья. Кто у вас за командира или старшего? Или у вас все командиры? — Ольга перевела мой спич.

Ко мне шагнул мужчина в военной форме. Лет 45–50. Небольшая, аккуратная борода, как у шкипера. В заплечной кобуре рукоять пистолета «Heckler Koch USP». Хорошая машинка. Не плохо бы и мне такой в коллекцию заиметь.

— Меня зовут Димитрис. Я здесь в качестве мэра Тортуги. Значит вы русские? То-то у вас оружие русское. Хотя у нас здесь и русские есть. Немного. Скажи, Марк, почему ваши корабли в залив не заходят? Чего-то опасаешься?

— Да так, на всякий случай. Чтобы ваш контингент не напрягать и не нервировать.

— Да вы нас не напряжёте. И нервничать никто не будет. Но дело ваше. К нам с какой целью пришли? — Задал вопрос Димитрис.

— Да вот, за долгое время людей встретили. Сначала вашего Джеймса. Теперь вот вас. Просто пообщаться. Ну и посмотреть, что у вас можно купить. И что мы можем предложить. — Мои слова дублировала Ольга в переводе на английский.

— А у вас какой груз? — Вновь вопрос от мэра Тортуги.

— Разный. Димитрис, давай сразу определимся, я не скажу какой у нас груз и сколько его. Так же не скажу сколько у меня людей. Вам это не зачем знать. Но при этом я не спрашиваю сколько и чего у вас есть и сколько человек всё это добро стережёт. Но для того, чтобы завязать разговор и начать общение, я хотел бы иметь такую же машинку, как у тебя, Димитрис. Это же «Heckler Koch USP»?

— Да, он самый.

— Хорошая вещица. На сколько я знаю, такими ствола была вооружена охрана президента США?

— Совершенно верно. Значит тебе понравился такой пистолет?

— Понравился. Я как тот хомяк, тащу всё в свою нору. Собираю коллекцию стрелялок.

— И большая коллекция?

— Приличная. Но вот такой машинки у меня нет. Ну так как?

— Не вопрос. Об этом надо спросить Рафаэля. — Димитрис кивнул на смуглого и кучерявого парня лет 35.

— Итальянец? — Спросил я.

— Итальянец. С Падуи. Но это не имеет сейчас никакого значения. Нам всё равно какой ты национальности. — Ответил мэр Тортуги. Я кивнул.

— Согласен. Сейчас нет наций и народов. Всё обнулено. Сейчас есть только группы по интересам. — Мы оба с ним усмехнулись.

— Хорошо сказано, Марк. Группы по интересам. В самую точку. — Он оглянулся на кудрявого. — Рафаэль, старший русских хочет купить себе «Heckler Koch USP». Очень ему нравится этот пистолет. Продашь?

— Не вопрос, Димитрис. Вопрос только чем заплатит?

— А что ты примешь в качестве платежа? — Задал я вопрос уже этому Рафаэлю.

— Одна из женщин твоя жена, как я понял. А вот вторая милашка замужем? Хотя мне без разницы. Могу обменять на неё. Даже ещё один дам в придачу. — Ответил он. Я его понял. Ольга поджала губы. Свою винтовку она держала стволом вниз. При словах Рафаэля, ствол винтовки стал подниматься в его сторону. Я положил руку на него.

— Не надо, Оля. — Посмотрел на Киру. Она пристально, сквозь затемненные стёкла солнцезащитных очков, смотрела на этого самодовольного типа. Перевёл взгляд на наглого итальяшку. — Тебя же Рафаэль зовут? Так вот, Рафаэль, во-первых, Кира свободная женщина и если захочет, сама себе выбирает мужчину. Второе, я не меняю людей на железки, даже если железки и хорошие. В-третьих, она поняла, что ты сказал. И считай, что с этого момента ты заимел в её лице смертельного врага. Она никому не прощает таких оскорблений в свой адрес. Не смотри, что у неё в руках автомат. Или как по вашей классификации, штурмовая винтовка. У неё имеется целый арсенал снайперских винтовок, с дальностью стрельбы, как на 800 метров, так и на полтора километра, и на два и даже на три с половиной. И она очень хороший стрелок. И уже не один вот такой самоуверенный нарцисс остался лежать с отстреленными яйцами или с вышибленными мозгами. Так что поосторожнее со словами. — При моих словах, та, которую я идентифицировал, как Марта, хохотнула и похлопала в ладоши. Хотя Ольга ещё не успела озвучить мои слова на английском. Очень интересно. Но это потом. Я посмотрел на Димитриса. — Мы сюда пришли не воевать. Я понимаю, что у вас есть свои законы. У нас есть свои. Мы не нарушаем ваши, вы не нарушаете наши. А оскорбление кого-то из моих людей, особенно женщин, это нарушение. За такое у нас сразу отстреливают мозги.

Димитрис кивнул.

— Прошу прощения, Марк. — Повернулся к Рафаэлю. Тот стоял и смотрел на нас, вытаращив от моих слов глаза. — Рафаэль, прикуси язык. Что-то он у тебя в последнее время стал слишком длинный. Твои шутки уже многим даже здесь надоели.

— Ладно, не надо мне этого пистолета. Обойдусь. — Произнёс я.

— Я продам тебе такой ствол. — Сказал Димитрис. — Даже не продам, а так подарю. В качестве компенсации за несдержанность Рафаэля.

— Дарить не надо. Я куплю. Могу заплатить золотом. Хорошее золото. Чистое. Монетами, например. Есть русские царские золотые червонцы. Есть современные русские золотые монеты. Есть золотые американские доллары. Есть золотые английские гинеи.

— Понял тебя. Давай поговорим об этом более обстоятельно. В таверне у Марты? Ты не против, Марк?

— Не против.

— Марта, мы к тебе идём, в твою таверну. — Сказал Димитрис, обращаясь к женщине с немецкой штурмовой винтовкой НК416. Значит я не ошибся, когда сразу предположил, что она и есть Марта-бандерша, о которой говорил Джеймс.

— Добро пожаловать, Димитрис. — Ответила она, улыбаясь. Подошла к нам. Смотрела на Киру. — Этот Рафаэль, как петух гамбургский. Достал уже своими пошлостями. Кретин. Нам девочкам нужно быть сильными в этом жестоком мире мужчин. Ты правильно делаешь, что держишь оружие при себе. Я сразу поняла, что ты и жена вашего старшего, не пай девочки, а реальные бойцы. Мне это нравится. Добро пожаловать в мою таверну «Пьяный боцман». — Она засмеялась. Но самое главное, Марта всё это сказала на русском языке, правда с сильным акцентом.

— Знаешь русский? — Задал ей вопрос.

— Знаю. Учила. Я три года прожила в России. Там мой ныне покойный муж работал по контракту. Я тогда была значительно моложе. Сама не работала. Делать целыми днями было нечего, и я стала учить ваш язык.

Мы пошли с Мартой и Димитрисом, в сопровождении десятка их людей от пристани в глубь Тортуги. Ольга взяла под руку Киру.

— Пойдём, дорогая. — Проходя мимо Рафаэля, Кира продолжала на того смотреть. Он уже не улыбался. А Ольга вытянула в его сторону руку и показала ему средний палец в характерном жесте: «Поцелуй меня в зад». Народ на пристани рассмеялся.

Подошли к таверне, на вывеске которой по-английски, и правда, было написано «Пьяный боцман». И рисунок имелся — боцман в тельняшке и широких брюках. Глаза в кучу, ноги переплетены между собой и нос красный. На лице дебильная улыбка. Глядя на это творчество, усмехнулся.

— А кто боцмана рисовал? — Спросил Марту.

— Так я и рисовала. Смешно, да, получилось?

— Смешно.

Там сидел народ. В основном мужчины. Тоже, кто чем вооружен и одет кто во что горазд. Все с любопытством смотрели на нас. Особенно на Ольгу с Кирой. Послышались реплики: «Какие девочки шикарные» и смех. Ольга ухмылялась на такие слова. Кира молчала. Мы сели за один из столов. Марта подала знак и пара девушек в длинных платьях и фартуках стали суетиться. Таскали блюда с разной едой. Тут было жаренное и варёное мясо — говядина, свинина. Варёная курица. Рыба и другие морепродукты. Жаренные или запечённые овощи и фрукты. Принесли кружки и кувшины с пивом. Я попробовал. Не плохое пиво. Холодное.

— Пиво сами варите? — Спросил Марту.

— Сами. То пиво, что оставалось от прежнего мира, уже всё. Лучше не пить, даже если и найдёшь.

— Ну да. Пиво не водка или виски. Долго не хранится. — Кивнул, усмехнувшись Антон. Он тоже налил себе в кружку пива из кувшина.

— Совершенно верно. Тебя Антоном зовут? — Спросила его Марта, улыбаясь.

— Антоном.

— Ты интересный мужчина. Хотелось бы с тобой поближе пообщаться. — Прямо сказала Марта. Мы с Антоном переглянулись. Я засмеялся. Ольга с Кирой смотрели на женщину удивлённо. — А что вы так на меня, девочки, смотрите? Или Антон тоже женат?

— Что-то в этом роде. — Ответила Ольга.

— Ну и что⁈ Я же не увожу его от жены. Тем более, её ведь тут нет. А я женщина прямая. Понравился мужчина, почему бы ему и не предложить более тесное общение? Я же не предлагаю ему замуж меня взять. И не от кого не убудет. Или ты, Марк, против? — Она посмотрела на меня.

— Антон в этом плане свободный мужчина. И решать ему, не мне. Так что договаривайся с ним. Я бы хотел вернуться к сути нашего предыдущего разговора. — Ответил Марте и посмотрел на Димитриса. Смотрел на него вопросительно.

— Четыре монеты. — Ответил он.

— Чем именно? Царские червонцы, российские монеты, доллары, гинеи?

— Без разницы. Давай всех по одной штуке.

— Договорились. — Кивнул я. Димитрис что-то сказал одному из своих людей по-гречески. Тот встал из-за стола и вышел из таверны.

— Сейчас принесёт. У меня ещё один есть. Плюс три запасных магазина и пачку патронов. — Я кивнул.

— Ещё нам нужен катер. Можно, конечно, по причалам пошариться в портовых городах, но мы стараемся не заходить без большой нужды в такие места.

— Зачем тебе катер? — Спросил Димитрис.

— Мне Джеймс рассказал про акулу-мутанта. Кстати, а где она? Он говорил, что из неё сделали чучело. Что стоит у тебя, Марта.

— Да, у меня. Возле другой таверны, там дальше по улице. — Ответила она.

— Катер есть. Канадский. 33 фута длинной. Двигатель стационарный дизель. Водомёт. Пойдёт?

— 33 фута, это 11 метров? — Димитрис кивнул. — Посмотреть надо. — Ответил ему.

— Что предлагаешь взамен? — Тут же задал вопрос Димитрис.

— Могу оружием расплатиться. Патронами. Золотом. Могу даже камушки предложить.

— Оружием, это хорошо. Но оружия и у нас хватает, как и патронов. Золото? Тоже не плохо. Но золото есть не будешь, хотя оно идёт хорошо, как средство платежа. Но у тебя есть балкер. И он для сыпучих грузов. И я уверен, что ты везёшь в нём не песок или гравий. Так ведь, Марк? Джеймс предположил, что у тебя там зерно. Это же ведь зерновоз?

— Правильно предположил Джеймс. — Усмехнулся я. Скрывать это было бы глупо. — Действительно, зерно. Пшеница. Есть кукуруза и чечевица.

Заметил, как Марта встрепенулась и поближе придвинулась ко мне.

— Тогда нет вопросов. Расплатишься зерном. Мы возьмём всё. И пшеницу, и кукурузу, и чечевицу.

— В смысле всё? Я отдам балкер за катер? Не слишком ли круто, Димитрис.

— Ты не понял меня. О цене договоримся. Просто можем взять, как зерном, так и кукурузой или чечевицей.

— Хорошо. Ещё, я смотрю у вас танкер стоит. Наливник?

— Да.

— Дизель?

— Дизель.

— Мы, конечно, сильно не нуждаемся сейчас в топливе. Но если есть возможность, то доливаемся им. Предпочитаем идти с полными баками. Всё же кораблики у нас много кушают. Как насчёт дозаправится?

— Нет проблем. Платишь зерном.

— Договорились. Ещё нам нужны свежие фрукты и овощи. Это тоже возьмём. Но с этим разговаривать не со мной. С представителями нашей гражданской администрации. Ей заведует моя мать.

— Хорошо. — Кивнул Димитрис. — Поговорим. Ну вот, Марк. Есть товар, есть то, чем можно расплатиться. Зерно, это самая ходовая валюта в Эгейском море. Да и вообще во всём Средиземноморье.

Неожиданно почувствовал какое-то беспокойство. Замолчал, вслушиваясь в свои ощущения. Что-то меня встревожило. Не мог понять что. Неожиданно ожила рация у меня.

— Марк, приём. Это Юрий Николаевич.

— Слушаю, капитан. — ответил ему.

— Марк, Люся беспокойная. Бегает вдоль борта. Иногда замирает и смотрит на берег, куда вы ушли. Лёня вместе с ней. Они встревожены.

— Понял тебя, кэп. — Закрыл глаза и попытался настроится на Люсю, как это было на турецком берегу. Сначала увидел Люсю. Она пыталась словно что-то сказать. Потом картинка переключилась. По горной местности быстро бежали две фигуры. Картинка приблизилась. Это были мантикоры. Но не такие, которые мы привыкли видеть. Эти ещё до конца не успели мутировать в уродливые формы. Хотя процесс мутации уже шёл. Даже одежда на них была ещё относительно целая. Попытался определить направление. Северо-запад. Картинка пропала. Оказалось, что я стою. Встал скорее всего во время транса. Димитрис и Марта, да и остальные, кроме моих людей смотрели на меня с удивлением. Наши же смотрели с тревогой.

— Марк, что видишь? — Спросил меня Антон. — Мантикоры?

— Они. Двое. Направление северо-запад. Быстро приближаются. Из свежих. Видать недавно обратились, так как мутировать в монстров ещё не успели. Но процесс идёт. — Взглянул на мэра Тортуги. — Димитрис, ты уверен, что на острове нет мантикор?

— Каких мантикор?

— Мутантов. Мутов по вашему. Мы их зовём албастами или мантикорами. Это из мифологии, демоны такие.

— Абсолютно уверен. Остров от мутов чист. Я как раз хотел с тобой поговорить на счёт мутов. Джеймс мне сказал, что у вас есть двое таких?

— Они не мутанты. Мы предпочитаем называть их изменёнными. Да, есть двое. Мальчик и девочка. Они подверглись мутации вируса. Но они не такие, каких мы и вы привыкли видеть. Люся и Лёня другие и они члены команды. Даже больше, они члены семьи. Моей семьи. Для меня Люся, как младшая сестра. Но сейчас не об этом. Ты ошибаешься, Димитрис. Остров не так уж и чист от мутантов. Как минимум, двое сейчас приближаются к Тортуге. С северо-запада. Там есть какой-либо населённый пункт?

— Нет. Единственный населённый пункт, это Тортуга. — Ответила Марта. Все, кто сидел за столом встали. По таверне пошёл гул голосов. Все были встревожены.

— Ты ничего не путаешь, Марк? — Переспросил меня Димитрис.

— Нет. Ничего. Машина есть?

— Есть. Пикап подойдёт? — Спросила Марта.

— Да. В самый раз.

— Марк, это Люся почуяла их? — Спросил Антон. Я кивнул.

— Она. Или они оба сразу. Хотя я перед этим сам почувствовал тревогу. Потом с нами связался Николаевич. Я постарался настроится на Люсю, и она показала мне картинку. Как тогда, на турецком берегу, когда заправлялись.

— С такого расстояния она их почувствовала? — Спросила Ольга. — Это же далеко!

— Я сам удивлён. Может это потому, что в радиусе нескольких километров других мантикор нет. Или она ещё более продвинутой стала в этом. Не знаю. С этими вопросами к Софье. Она лучше разбирается. Всё, пошли все на улицу. Марта, где пикап? — Мы выскочили из таверны.

— Ждите. — Сказала Марта и куда-то убежала. Вскоре к нам подъехал пикап «Форд Рейнджер». За рулём сидела Марта.

— Марта, тебе лучше остаться. — Сказал ей.

— Это почему?

— Может быть опасно.

— Но вы же едите⁈

— Мы, это другое. Нам можно.

— Почему?

— Это отдельный разговор.

— Я всё равно поеду. — Упрямо сказала женщина.

— Я тоже еду. Это не обсуждается. — Сказал Димитрий и полез в кузов пикапа.

— Я вас предупредил. Дальше ваш выбор. — Сказал я. — В кузов полезайте. Туда же хотели залезть и местные. Но я их остановил. — Вы не едите. Нас хватит разобраться с этом проблемой. Я же сказал, это может быть очень опасно. Позже я скажу почему.

— Останьтесь. — Дал команду своим людям Димитрис. Сам я залез в кабину к Марте. Остальные залезли в кузов пикапа.

— Езжай на северо-запад. — Сказал женщине. Тортуга оказалась довольно большим поселением. Дома в основном из, что-то типа, пеноблоков. Дерева было мало. Оно и понятно. С деревьями на острове, и не только на этом, была большая напряжёнка. Дома в основном одно и двухэтажные. Некоторое окружены глухими заборами из таких же пеноблоков. Только на окраине имелись что-то типа сараев, из дерева и камней.

— Недавно прибывшие строятся. — Пояснила мне Марта. Выскочили за пределы Тортуги. Двигались в северо-западном направлении. Отъехали от Тортуги на три-четыре километра, как я понял, что всё.

— Стоп. — Велел Марте. Она остановилась. Покинул кабину. — Рассредоточиваемся. И быть готовыми. Скоро они появятся. Оля, у тебя снайперская винтовка, займи позицию. Они двигаются с того направления. — Указал рукой откуда мантикоры должны появится. Ольга огляделась.

— Оля, вон там. — Показала рукой Кира. — Хорошее место. Сектор должен быть идеальным. Я с тобой. — Они обе полезли на возвышение. Мы сами рассредоточились. Заняли позиции, устроив засаду.

Мантикоры появились неожиданно, выскочив из-за скальника впереди. Тут же грохнул выстрел Ольгиной СВТ. Одному мутанту разнесло голову. Антон произвёл выстрел на три патрона из своего автомата. Второй мутант чуть пробежав вперед, завалился. Всё закончилось. Я вслушивался в себя, пытаясь определить, если ли ещё. Но ничего не чувствовал. Никто не двигался. Марта, которая присела рядом со мной за камень, судорожно сжимала в руках свою немецкую штурмовую винтовку. Смотрела на меня.

— Всё нормально. Мантикор больше нет. По крайней мере, в радиусе десятка километров.

Марта встала, выпрямившись. Смотрела на лежащие трупы.

— Тебе лучше не подходить. — Сказал ей.

— Почему?

— Потом объясню. Будь здесь. Я пошёл к трупам. Со мной к ним пошёл Антон. С возвышения спустились Ольга с Кирой. Ольга на ходу убрала сошки к ложу винтовки. — Молодец, солнышко. Хороший выстрел. — Крикнул ей. Она довольно улыбнулась и показала мне язык. Кира засмеялась. Увидел, что Димитрис тоже направляется к трупам. Я крикнул ему, чтобы он не подходил. Грек остановился. Мы с Антоном подошли к первому трупу. Стали его осматривать.

— Ему хорошо досталось от когтей мантикоры, смотри, Марк. — Антон указал на шею трупа. Да я и сам уже увидел. Хорошо так его оприходовали. Хотя края ран от трёх когтей уже успели стянуться и покрыться коростой. Вся остальная одежда трупа была целой, даже почти не грязной и порванной. Я сфотографировал его с трёх ракурсов. Особенно его раны. Потом мы прошли к тому, кого застрелила Ольга. Черепушка была прострелена. Но лицо более-менее сохранилось. Этот был изменён больше. Но всё равно, ещё достаточно хорошо сохранились человеческие черты. И тут я увидел, что у него отсутствует левая кисть. Причём рана уже затянулась коркой. Это кто ему её откусил. Рукав левой руки был разорван и заляпан кровью. Осмотрели его зубки. Ну да, несколько зубов отсутствовало. Вместо них из десны появились новые, острые, пусть пока вылезли и не намного. И коготки у него осмотрели. На них была запекшаяся кровь.

— Теперь понятно, кто кого поранил. Этот поцарапал того второго. Тот скорее всего успел куда-то спрятаться. Думал отсидится. Но увы, стал таким же, как и его дружок. Вопрос, кто откусил этому левую кисть руки???

— Понятия не имею. Давай возьмём образцы. Потом трупы надо сжечь.

— Это, я думаю, уже не поможет.

— Поясни?

— Тебе Лида с Софьей говорили же, что мутация может достигнуть того уровня, при котором заражение будет происходить не только при прямом контакте, когда мантикора наносит какую-либо рану человеку, но и воздушно-капельным путём.

— Хочешь сказать, что она уже достигла этого? Что вирус окончательно обесценил природный иммунитет?

— Не знаю, но у меня именно такое ощущение. Думаю, Тортуга обречена.

— Будем надеяться, что до такого ещё не дошло. Поэтому трупы всё же сожжём. — Ответил Антону. Мы взяли образцы крови и плоти мантикоры. Потом оттащили его к второму трупу, у которого так же в полиэтиленовые пакетики взяли образцы. Вернулись к пикапу.

— Марта, у тебя в кузове я видел пару канистр. Это бензин или солярка? — Спросил Антон.

— Дизтопливо. У «Форда» двигатель дизельный. А что?

— Трупы сжечь надо. — Пояснил Антон и забрал обе канистры. Мы вернулись к мёртвым. Обильно полили их соляркой. Потом подожгли. Отошли к пикапу. Канистры бросили в кузов. Пламя разгоралась, над погребальным костром поднимался густой чёрный дым. Запахло горелой плотью. Я показал фото убитых мантикор Димитрису и Марте. Знают ли они таких? Они внимательно рассматривали экран мобильника.

— Чёрт возьми. — Воскликнул, наконец, Димитрис. — Это же Асклепий! — Он указал на труп, у которого отсутствовала кисть руки. — А второй, это Саймон. Он из команды Асклепия. Они рыбаки. Ушли несколько дней назад на промысел.

— Пять дней назад. — Добавила Марта. — Они должны были привести мне свой улов. Мы договорились, и я им даже заплатила. Как они тут оказались? И что с рукой Асклепия? И где ещё трое?

— На чём они ушли? — Спросил Антон.

— У Асклепия был баркас. — Ответил Димитрис.

Я вызвал по рации капитана корвета.

— Сергей Семёнович, приём.

— Слушаю.

— Свена поднимайте. Пусть облетит остров на вертушке по кругу. Осмотрит береговую линию. Искать надо небольшое рыболовное судно, баркас. Предположительно на северо-западе.

— Понял. Сейчас отправлю его. Он спрашивает, как там Кира?

— С Кирой всё нормально. Могу передать ей привет. — Взглянул на девушку. Она скривилась и отвернулась. Я усмехнулся. Ольга тоже улыбнулась. Что-то зашептала подруге на ухо. Мы отъехали от этого места немного севернее. Марта остановила машину по моей просьбе.

— Мы кого-то ждём? — Спросила она.

— Да. Вертушку. Вернее, результат её поиска. Через полчаса по рации на связь вышел Свен.

— Марк, вижу на северной оконечности острова, возле берега полузатонувший баркас.

— Понял тебя, «Викинг». Спасибо. Возвращайся назад.

— Выполняю. Возвращаюсь назад. Конец связи.

— Марта, поехали на северную оконечность острова. Нашёлся баркас.

Ехали туда по гористой местности. Потратили ещё минут сорок. Баркас увидели сразу. Он и правда был полузатонувший. Повезло в том, что там было довольно мелко и он сел на грунт. Часть баркаса оказалась над водой. Мы стояли и смотрели на всё это.

— Надо узнать, отчего затонул баркас⁈ — Сказал я.

— Зачем? — Марта посмотрела на меня удивлённо. — Мало ли, на камни наскочил в шторм.

— В шторм на камни? Ты сама веришь в то, что сказала?

— А что такое, Марк? Такое часто происходит. Особенно в шторм.

— И где ближайшее место, где можно наскочить на камни?

— Остров Китнос. Он находится севернее. Так же там северо-восточнее находятся два маленьких скалистых острова. Необитаемые. Там никто и никогда не жил.

— То есть, баркас повредился, напоровшись на камни возле этих островов в шторм. И этот, как его?..

— Асклепий.

— Вот именно, Асклепий, не придумал ничего умнее, как тащится в шторм на повреждённом баркасе сюда? Он был сумасшедший? Это же гарантированно утонуть.

— Марк прав, Марта. Асклепий был очень осторожным человеком. Он бы постарался выскочить на берег, у тех островов, где и пробил баркас. Переждал бы шторм, постарался бы как-нибудь отремонтировать баркас и только тогда доплыть до Тортуги, или хотя бы до самого Сирифоса. — Поддержал меня Димитрис.

— Ну и самый главный вопрос, если он наскочил на камни, то как он мог обратиться в мантикору? В мута, по вашему? — Я смотрел на Марту. Она пожала плечами.

— Сдаюсь. И правда, как?

— Вот для этого и надо узнать характер повреждений. Баркас деревянный, как я понимаю? — Спросил уже и Димитриса и Марту.

— Да деревянный. — Ответил мэр Тортуги. — Но с мотором. У него хороший двигатель стоял, водомёт японский. «Ямаха». Причём новый. Три месяца назад заменил свой старый на этот.

До баркаса было метра четыре от берега.

— Верёвка потолще есть? — Спросил я Марту.

— Есть. — Ответил за неё Димитрис. — В кузове я видел бухту.

— Да. Туда её Николас положил. Мой водитель на этом пикапе.

— Значит так. Я сейчас разденусь, залезу в воду и зацеплю один конец верёвки за баркас. И мы пикапом и всем кагалом попытаемся подтащить его ближе к берегу. В идеале, вытащить на берег. — Быстро разделся до трусов. Взял один конец верёвки и подобрался к баркасу. Глубина мне оказалась по шею. Залез на надводную часть баркаса и закрепил верёвку на носу судна. Потом вернулся назад. Второй конец верёвки закрепили на пикапе. За руль села Марта. Пикап взревел мотором и пошёл вперёд. Верёвка натянулась, пикап просел. Мы схватились за верёвку, тоже потянули.

— И раз, взяли! — Закричал Антон. Баркас вздрогнул. — И ещё! — Пикап буксовал в песке, но потихоньку двигался. По сантиметрам, но шёл вперёд. Мы тоже тянули из всех сил. Сначала сдвинули баркас на пару десятков сантиметров, потом ещё и ещё. Баркас постепенно двигался к берегу. Первым на сушу вылез нос баркаса. Вода выливалась из корпуса. Пикап рывками дергал судно, вытаскивая его на берег. Мля, она только бы нос баркасу не сломала. Наконец, баркас почти полностью вытащили из воды на сушу. Повреждения увидели сразу. Возле кормы, с правой стороны часть досок обшивки баркаса были повреждены. И тут же имелись борозды от чего-то. Словно кто-то зубами или когтями пытался прокусить днище.

— Мать вашу. — Выругался Антон. Илья, глядя на это, произнёс:

— Ни хрена себе! Это, что, кто-то грыз что ли?

Димитрис присел рядом с пробоиной. Трогал повреждённые доски, глубокие борозды. Василий залез в сам баркас.

— Эй, народ, — крикнул он, — тут фрагмент человека.

Мы залезли так же в баркас. Увидели зацепившуюся часть дела за какой-то крюк. Часть груди, левая рука и голова. Лицо искажено судорогой ужаса.

— Это Никандр. — Сказал Димитрис. Я подошёл к фрагменту. Взял образец ткани с места расчленения. Поместил образец в полиэтиленовый пакетик.

— Зачем ты это делаешь? — Спросил меня мэр Тортуги.

— Для исследования. Для наших учёных. Их у нас двое, Софья, она биолог и Лида, она вирусолог. Илья, Антон, в пикапе я видел пару лопат. Выкопайте яму. Похоронить надо его. Пусть даже всего лишь часть.

Ольга с Кирой держались подальше от баркаса. О чём-то говорили между. Выкопали яму. Перетащили вдвоём с Василием Никандра туда и закопали.

— Марта, мне надо взять образец с той акулы, которую притащили рыбаки.

— Хочешь сказать, что ещё один монстр появился рядом?

— Наверняка. Вот тебе и ответ, почему они обратились. Капитана баркаса поранила акула-мутант. Это повлекло заражение. Просто потерять кисть, это не фатальное ранение. Но не в этом случае. Ещё двое рыбаков погибли в момент нападения на баркас. Может быть не удержались и упали за борт. Плюс шторм. Причём, нападение произошло недалеко отсюда. Поэтому они сумели дойти до берега. Второй матрос пытался помочь Асклепию.

— Саймон. — Поправил меня Димитрис.

— Да, Саймон. До этого мы считали, что период обращения длился два, максимум три дня. Но здесь, я думаю, всё произошло быстрее. От одного дня, до несколько часов. И это очень плохой симптом.

— Почему?

— Обращение происходит быстрее. Значит либо вирус ещё мутировал, либо в акуле или кто там был, штамм вируса другой, ещё более агрессивный. Обратившись, Алексий напал на Саймона. Поранил его, но тот сумел убежать. Возможно, куда-то спрятался. Асклепий караулил его до тех пор, пока Саймон сам не обратился. Вот как-то так. Надо возвращаться. Тем более, уже темнеет.

— Марк, — на меня смотрел Димитрис, — Джеймс говорил о том, что ты ему рассказал о мутациях вируса. И что противоядие можно найти, если есть исходник. Это правда?

— Правда.

— У вас есть этот исходник?

— Возможно.

— И всё-таки? И кто эти ваши двое мутов… Вернее, как вы их зовёте измененные.

— Это отдельный разговор. Может вернёмся в Тортугу и там поговорим? А то всё больше темнеет. Не хочется по такой местности ехать по ночи.

— Хорошо, поехали…