Максимиллиан Ларо

— Я никуда с тобой не пойду! — От крика Алины заложило уши. — С тобой, с вами… ты совсем с ума сошел⁈ Хочешь, чтобы нас казнили за похищение тэрн-ари? Или, хуже того, убили на месте?

— А я говорила, что ей не стоит рассказывать, — Нэв сложила руки на груди.

Как ей удавалось оставаться самой спокойной из всех — хороший вопрос, при всем при том, что она прибежала к нему дрожащая и напуганная.

— Нас и так убьют, — устало выдохнул Макс. Когда-то, когда погибли родители, когда Ленор отстранилась, а Хитар творил все, что ему вздумается, ему казалось, что жизнь превратилась в кошмар. Что он тогда знал о кошмарах? Но даже у последних есть срок годности и критическая масса. Когда их становится слишком много, тебе становится все равно. Вот и сейчас ему захотелось вернуться к себе в кабинет, попросить горничную принести джмерга и просто ждать очередного приказа от Ведомства, или что там еще могло последовать.

— Говорила! Как тебе вообще в голову пришло явиться сюда⁈ Дура! Ты что, не понимаешь, что подставляешь нас всех⁈

— Кто бы говорил! Ты вообще не понимаешь, что нас всех ждет, если…

— Замолчите обе.

Макс даже голоса не повысил, но девчонки притихли. Как ни странно, даже Нэвьери, которой он позволил собой командовать не так давно.

— Нам нужно уходить из Хэвенсграда, и как можно скорее, — произнес он. — Алина права, если узнают, что Нэв с нами, нам крышка. Но нам и так крышка, если судить о том, что произошло с ректором… и бывшим ректором.

Наверное, эта тяжесть будет с ним до конца жизни. Который не за горами, если он продолжит в том же духе: будет слушать препирательства девчонок, позволять Алине тянуть время и оставаться здесь, в этом доме. В доме, который стал ему домом так ненадолго. Из детства Макс вообще мало что понял, а короткий отрезок времени, когда он был здесь счастлив — после того, как вскрылся заговор Хитара — был слишком быстротечным.

— Алина, ты можешь пойти с нами или остаться, — сказал он. — Здесь, с матерью.

— Она выдаст нас! — выкрикнула Алина. — По моей матери все понятно, она же умалишенная…

— Я открою портал прямо отсюда, — сказала Нэв.

— Ты… но…

— У меня магия тэрн-ари, Люциан учил меня их строить, — тэрн-ари посмотрела на нее прямо, — как я, по-твоему, сбежала из папочкиного дворца? Все, что тебе нужно — это смелость пойти с нами. Ну или оставайся тут.

— Ты можешь открыть портал и удерживать его сама? Можешь простроить координаты? Почему ты мне сразу не сказал⁈

— Ты мне такой возможности не дала, — Макс хмыкнул. — Сразу закатила истерику.

Алина бросила на него убийственный взгляд.

— Что? Наши виритты отслеживаются, я не настолько силен в координатах, как она, чтобы вывести нас в нужное место. Кстати, нужное место — это где?

— Мервест. Это островное государство, оттуда родом наша главная повариха, — в глазах Нэв мелькнула грусть, — ее родные нас спрячут. По крайней мере, она мне это обещала…

Алина судорожно вздохнула.

— Ладно, — сказала она. — Ладно, хорошо, я соберу все необходимое и приведу маму.

Макс кивнул и снял Cubrire Silencial, и Алина выскользнула за дверь. Нэв вскинула голову, указав в сторон вышедшей девушки.

— Ты ей доверяешь?

— Я спас ее, как думаешь, станет она нам вредить?

Нэвьери прикусила щеку.

— Что?

— Твоя Алина себе на уме, — выплюнула тэрн-ари. — Ей плевать на нас. Все, что она хочет — это спасти свою задницу!

Макс усмехнулся. К тому, что эта девчонка говорит совсем не так, как положено тэрн-ари, он уже привык, равно как и к тому, что в ней столько яркости и жизни, что даже в текущей ситуации она не сдается. Вытягивает не только себя, но его.

— Она не моя, — сказал он.

— Что?

— Алина не моя. Мы с ней больше не вместе.

— А она об этом знает? Хотя… — Нэв наклонила голову. — Почему-то мне кажется, что да. Женщины в этом вопросе более расторопные и все понимают гораздо лучше.

Он хмыкнул.

— Открывать портал из дома не стоит. Здесь почти везде сети Ведомственных заклинаний, и я понятия не имею, как они все работают. Теперь уже не имею… — Макс снова вспомнил о ректоре. — Вообще сюда в свое время столько всего понаставили, потом сняли, а потом снова поставили, что я уже запутался, что из этого работает, а что нет…

— Да я не дура, понимаю. Но мы просто выйдем на улицу и сразу перейдем на нейтральный остров рядом с Мервестом. Сделаем это ночью, в Хэвенгсраде все будут спать, а в Мервесте как раз раннее утро. И еще там теплее, не придется мерзнуть зимой, — Нэв улыбнулась.

Ему захотелось закричать. Мир, где дети бегут от родителей на край света, мир, где доносят на близких, а оказаться в тюрьме, исчезнуть или умереть можно просто потому, что ты что-то не так сделал или сказал, или мешаешь власть имущему дракону, определенно нуждается в корректировке.

Вместо этого Макс кивнул.

— Драконы разве мерзнут?

— Не особо. Но мы все равно ощущаем перепады температуры, а я не люблю, когда все вокруг лысое и белое.

— Ленор любила зиму, — произнес было Макс и осекся.

Потому что вспомнил, как сестра сидела на подоконнике в своей комнате и часами могла наблюдать за тем, как идет снег. Кружащиеся снежинки привлекали ее гораздо больше людей, гораздо больше него самого. Казалось, она чувствует какое-то единение с этим временем года, но… Это была Ленор.

До того, как в нее подселилась эта темная Лена.

— Ладно, — он кивнул. — Я тоже пойду соберу все самое необходимое. Тебе нужно что-нибудь?

— Я обойдусь, — Нэв посмотрела в окно, где уже сгустились летние сумерки, переходящие в ночь. — Давайте просто сделаем это как можно скорее.

— Почему ты сразу не ушла на приграничный остров сразу из дворца?

— Все дворцовые порталы считывают следопыты отца. Я не хотела покидать Дарранию. Там тоже могут быть проблемы. Выбирай любую причину, которая тебе нравится.

— Мне никакая не нравится, — сказал Макс. — Почему ты не хотела покидать Дарранию, и какие могут быть проблемы?

— Потому что я хотела найти Люциана. До того, как узнала, что произошло с ректором, — она вздохнула. — Я уверена, что он жив, я хочу быть рядом с братом. Я хотела забрать его с собой в Мервест тоже, и его, и Сезара, и Женевьев, и остальных, и я не лгала, когда сказала, что мне некуда больше пойти. В Даррании — некуда.

— Как тебе вообще в голову пришло прийти ко мне?

— Потому что я видела тебя, и я знаю тебя. Я знаю, что ты меня не предашь.

Глупая девчонка.

— И несмотря на то, что произошло в Академии, — она снова закусила щеку изнутри, но потом продолжила: — У тебя большое сердце, ты бы никогда так подло не убил.

Надо же. С каждым разом ему даже становилось все проще об этом слышать, и говорить.

— Ты говорила о проблемах, Нэв. Какие могут быть проблемы в Мервесте?

— Мервест — это маленькое островное государство. По сути, этот мир принадлежит отцу, ну и… Адергайну. Мервест — островок спокойствия вдали от всего, что происходит, и, если Сьерра права, они не поддерживают то, что делает мой отец, и то, как он это делает. Но это государство — оно… государство, потому что отец и Адергайн это позволяют. Если ты понимаешь, о чем я. Поэтому… возможно, нас остановят на портальной границе. Возможно, отправят назад. Родственники Сьерры меня примут, но только если нас примет Мервест. Я не стала говорить этого при Алине. И я хотела посоветоваться с Люцианом, перед тем как туда идти, но теперь понимаю, что нам надо уходить сразу, и это меня убивает, и я на самом деле боюсь гораздо больше, чем хочу показать.

Она отвернулась, чтобы скрыть то, что могло отразиться на ее лице, в это мгновение становясь той, кем Нэвьери Драгон, по сути, и была. Невзирая на все титулы, обучения и прочие привилегии. Напуганной девчонкой. И Макс, поддавшись порыву, шагнул к ней и обнял.

— Я, конечно, не Люциан, — сказал он, почувствовав, как Нэв замерла в его руках. — Но я могу сказать одно: если существует хотя бы один крошечный шанс, надо попробовать. Пока есть всего одна вероятность, что получится, пробовать надо. Чтобы потом не корить себя за то, что сдалась. Ну и к тому же, я не смогу держать тебя в подвале два-три месяца, пока мы думаем, как поступить. Ты одичаешь и начнешь бросаться на людей.

Нэв хихикнула.

— Да, — сказала она. — Да, такое возможно.

И в этот момент Максу почему-то стало легче дышать.

Люциан Драгон

Насколько нужно быть долбанутым, выражаясь словами Лены, чтобы раз за разом наступать на одни и те же грабли? И эти слова тоже принадлежали Лене, и все его мысли принадлежали Лене, и сам он тоже ей принадлежал. Но, несмотря на то, что он готов был подарить ей всю жизнь, всего себя, ей он был не нужен. Иногда так получается, что мы не нужны тем, кого любим больше жизни. К сожалению, признать это не менее больно, чем сам факт.

После того, как Люциан не нашел ее у каани, осталось одно-единственное место, где она может быть. Темные земли, Мертвые земли — одна, как говорила Лена, хрен разница. Она ушла к нему. Или к ним — просто в Мертвые земли. Люциан понятия не имел, что ей сказал Альгор, возможно, ему стоило спросить сразу.

Но сразу была гордость.

Потом — злость. Потом — боль и отчаяние, потом — пустота. Когда ее не стало рядом, на него обрушилась пустота. Как будто Лена была воздухом, которым он дышал, а без нее внутри выключали свет. И это было гораздо страшнее, чем отсутствие магии, к которой он привык с детства.

Ему нужно было заняться поисками Сезара и остальных. Хотя бы попробовать, но вместо этого он открыл портал в Мертвые земли. Единожды идиот — всегда идиот.

«Я не чувствую ее здесь, — сказала Амани, когда они встретили его у подножья гор, — земля не чувствует ее. Но наши чувства не сильны в Мертвых землях».

Каани незачем было лгать, они могли просто не пустить его к себе, как когда-то. Могли не выйти разговаривать с ним. Они бы не стали укрывать ее, даже если бы Лена очень их попросила. Потому что Люциан не был врагом, он стал для них «добрым другом». Так сказала эта странная Амани Руан. А друзей каани ценили, как никто.

Но даже они не могли объяснить, как ей удалось открыть портал, находясь в немагических землях. Если самому Альгору пришлось прорываться к ним в прошлый раз через силу. Если это было невозможно. Для всех, кроме нее.

Велиферты обступили его как в прошлый раз, и Люциан ожидал чего угодно. Убийственной атаки, которую придется отражать, кандалов, да даже лично явившегося к нему на встречу Альгора, но ни того, ни другого, ни третьего не случилось.

— Люциан Драгон, следуйте за нами, — произнес тот, кто стоял ближе всего к нему.

После чего спокойно развернулся и зашагал по направлению к замку, с которым у него были связаны не самые приятные воспоминания. Следом за командующим развернулись остальные, предоставив ему право идти за ними или торчать тут посреди тлена и змеящихся по растрескавшейся земле черных шипастых растений с обманчиво-красивыми алыми бутонами цветов. Ядовитыми — если к ним наклониться, они резко раскрывались, выбрасывая тебе в лицо (или в морду, если ты обитатель местной фауны) парализующую пыльцу. На темных драконов она не оказывала никакого влияния, но на темных вообще мало что могло повлиять.

К сожалению или к счастью, такой прием означал, что Люциан прав. Что Лена здесь, и поэтому он просто идет к возвышающейся посреди серебристо-черной пустыни громадине, стараясь не думать, что за этим последует. Потому что их разговор он еще мог себе представить, но не то, что случится потом. Когда будет поставлена последняя точка.

— Я хочу видеть Елену, — произнес он, когда они все вместе шагнули через высоченные двери в темный, освещаемый лишь серебристым пламенем факелов холл.

«Невозможно».

«Наши чувства не сильны в Мертвых землях».

Здесь даже цвет пламени искрился серебром. Магического пламени. Но какая разница? Если Мертвые земли попирают все «невозможно» одним лишь фактом своего существования.

Велиферты не обернулись, и ему оставалось лишь идти за ними. Все быстрее, быстрее и быстрее, потому что они ускоряли шаг, и вскоре Люциан оказался у лестницы, ведущей наверх. К анфиладам, покоям и мрачным гостиным, туда, где он провел слишком много времени.

— Передайте ей, я подожду ее здесь, — сказал Люциан, положив ладонь на холодный мрамор перил.

— Елены здесь нет.

— Что значит — ее здесь нет⁈ Тогда где она?

— Надеялся, что это скажешь мне ты. — Альгор вышел из ответвления коридора, и кровь на его руках совершенно точно была кровью. Он вытирал ее платком, а в глазах его клубилась тьма, и серебро чешуи, убегавшей с лица на шею и далее, под форменный китель, клубились той же самой тьмой.

Ему тоже совершенно незачем было лгать. Более того, Альгору доставило бы незабываемое удовольствие сказать, что она к нему вернулась. Но…

Вместо этого он застыл на месте, и щупальца тьмы хлынули сквозь его тело, вплетаясь в воздух, как черные сосуды. Они задрожали, словно втягивая и свет, и тепло, хотя его и так было здесь слишком мало. Веки Альгора подрагивали, пальцы едва заметно шевелились. Велиферты застыли, ожидая дальнейших приказов, и Люциан почему-то тоже.

Из оцепенения его выдернул голос — знакомый, и в то же время чужой:

— Люциан. Люциан!

Ленор подбежала к нему раньше, чем он успел опомниться, обхватила руками и прижалась так, словно стремилась стать с ним единым целым.

— Ее здесь нет, — перебивая очередной шок, повторил Альгор.

— Ты это уже говорил, — произнес Люциан, переводя взгляд с макушки Ленор на него.

Альгор наградил его взглядом, которым мог бы смотреть на крайне неприятное насекомое. И выплюнул:

— Ее нет в этом мире.