Женевьев Анадоррская

— Где находятся ваши сообщники?

— Не понимаю, о чем вы говорите. Я здесь одна.

Женевьев спокойно встретила злой взгляд гритта, который нависал над ней. Здесь, в маленькой допросной в одном из участков стражей порядка, по-прежнему в Портуале, она почему-то немного успокоилась. Все произошедшее обрушилось на нее ожившим, обретшим реальную силу кошмаром, но теперь Женевьев смогла взять себя в руки.

Ярд в безопасности. Или, по крайней мере, в относительной безопасности.

Амир и Амира тоже.

Сезар, Соня и Миранда… она предпочитала думать, что Сезар знает, что делает.

— У меня есть информация, — процедил гритт, — что вы прятались здесь с Сезаром Драгоном, его супругой и ребенком, Ярдом Лорхорном, Амиром Сайтанхордом и…

— Вам надо проверить свои источники информации.

Те, кто пришел за ними первыми, уже никому ничего не расскажут. И пусть эта картина будет преследовать Женевьев в кошмарах (возможно), Сезар уничтожил всех, кто мог опровергнуть ее слова. Поэтому от ее уверенности, от того, как она будет их говорить, сейчас зависит многое.

— Не заставляйте меня применять к вам особые методы допроса.

— Они все равно ничего не дадут.

Сейчас Женевьев была рада, что умела владеть собой. Своими чувствами, лицом, все это контролировать, начиная от интонаций голоса и заканчивая жестами. О том, чем ее пугал гритт, она предпочитала не думать. Как и о том, что внутри нее сейчас бьется маленькая жизнь.

Неожиданно гритт подался вперед, сдавив подбородок Женевьев пальцами.

— В ваших же интересах рассказать все мне, а не попасть на допрос в Ведомство. Они там, знаете ли, гораздо менее церемонны, чем мы, военные.

Женевьев никак не прокомментировала его слова и даже не пошевелилась, спокойно выдерживая тяжелый взгляд. По поводу «церемонности» военных ей тоже было что сказать, но она промолчала. Ни к чему провоцировать тех, кто вполне способен создать ей лишние проблемы.

Гритт выругался и отпустил ее подбородок, и именно в этот момент в крошечную каморку, где единственным источником света был тусклый светильник под потолком, постучали.

Гритт выругался повторно, развернулся, отпер скрежещущий, как и сама дверь, замок. Что ему сказали, Женевьев не расслышала, но, когда он снова вернулся к ней, лицо его было еще более злым и раздраженным.

— А вот врать мне точно было незачем, — выплюнул он. — Один из ваших сообщников арестован.

— Я не…

— Добровольно явился к стражам порядка. Сейчас его везут к нам.

Женевьев похолодела. Еще до того, как гритт, протерев лысину платком, снова надвинулся на нее массивной скалой:

— Ярд Лорхорн. Знаете такого? Кстати, его родители в Хэвеснграде уже арестованы.

Ей стало еще холоднее.

«Шестеро братьев и сестер?»

«Братьев. Все мальчики».

Его братья. Что станет с ними? Ярд рассказывал, что у него большая семья, что родителям нужна была его помощь с младшими, и это было так невероятно уютно. Так тепло, так близко. До всего этого…

Она усилием воли заставила себя остаться на месте и не испепелять гритта взглядом. Тем временем он вернулся к двери, распахнул ее, и спустя пару минут Женевьев уже вели в камеру. От ее спокойствия и выдержки остались одни лохмотья, она с трудом сдерживалась, чтобы не наделать глупостей. Хотя о каких глупостях идет речь? Сейчас ей казалось, что глупость они совершили, когда отказались от предложения Сезара. Почему они от него отказались?

Здесь повсюду были блокирующие магию защитные заклинания, такими снабжен каждый участок стражей порядка, и Женевьев с трудом представляла, что вообще дальше делать. Зачем, ну зачем Ярд пришел? Она же сделала все, чтобы он был свободен…

Впрочем, до камеры они не дошли: в участке началась какая-то суета. Все забегали, послышался топот ног, гритт выскочил невесть откуда.

— Готовьте портал в Хэвенсград! — прорычал он. — Срочно! Темный не должен до них добраться.

Темный? О ком он говорит?

Женевьев снова потащили обратно, но теперь все, о чем она могла думать — уже об услышанном. Сезар за ними вернулся? Да, наверное, кто же еще. Никому из темных больше нет до них дела.

Ее втолкнули в допросную, снова заскрежетал металл, и Женевьев осталась здесь одна. Она никогда не страдала боязнью тесных помещений, но сейчас стены словно надвинулись на нее, заставляя сжаться на стуле, обхватить себя руками.

Или дело было в холоде, которого внезапно стало слишком много? Гораздо больше, чем было до этого. Темная магия пропитывала город, возможно, она не могла достать до нее (хотя и в этом Женевьев сейчас не была уверена, всем известно, что темная и светлая магия работают по-разному, а значит, защита может не суметь ее удержать). Или это просто были ее пугающие предположения?

Но… если темный в городе, почему не слышно оповещения, которое оглушает? Она едва успела подумать, когда снаружи что-то загрохотало, а потом, даже несмотря на каменные стены, Женевьев услышала крики.

Ее снова вытащили и потащили по коридору. Солдаты кричали, что темная магия каким-то образом создает помехи для создания светлых порталов, и что им нужно больше магии.

— Анадоррская! — Ее толкнули прямо на гритта, который перехватил Женевьев за плечи и встряхнул ее, как тряпичную куклу. — Нам нужна твоя сила.

Если бы не ситуация, она, наверное, расхохоталась бы. А так она только спросила:

— То есть вы хотите, чтобы я создала вам портал, через который вы уведете меня в Хэвенсград и передадите в руки Ведомства?

— Хочешь, чтобы он добрался до тебя⁈ — прорычал гритт ей в лицо. Со стороны все выглядело так, будто он в ярости, но Женевьев ощущала его страх, и перекошенное лицо, и глаза, чудом не выскочившие из орбит, говорили именно об этом.

— Лорхорн! — закричал кто-то.

Женевьев обернулась: в участок втолкнули Ярда. Но, прежде чем она успела хотя бы облегченно вздохнуть — он жив, с ним все в порядке, как гритт отшвырнул ее и в два шага оказался рядом с ним. Кинжал военного уперся в его шею раньше, чем его отпустил перепуганный страж правопорядка, тоже молодой парень.

— Давай, Анадоррская. Решай, ты открываешь портал или прощаешься со своим дружком.

— Я открою! — вскрикнула Женевьев раньше, чем Ярд успел что-то сказать. Захват у гритта был железный, и ей на миг стало дурно. От того, что он неловко дернется, и лезвие иглой войдет в шею, или в сосуд. Она умела исцелять, но здесь она никого исцелить не сможет. А еще… здесь она не сможет сражаться.

— На выход, — гритт кивнул. — Учти, попытаешься напасть или выкинуть что-то еще, он истечет кровью раньше, чем ты опомнишься.

Женевьев сжала зубы и зашагала к дверям в сопровождении стражей. Военных у участка толпилось столько, что впору идти войной на темных. По крайней мере, на первое время этого состава вполне хватило бы, а ведь их всего-лишь навсего отправили за ними. Или Ферган так опасался собственного сына?

На улицах и впрямь было холодно, и солнце стиралось за черными щупальцами тьмы, клубившимися всего в нескольких улицах от них. Именно оттуда доносились крики.

— Открывай! — завопил гритт, вдавив лезвие кинжала в шею Ярда.

— Нам надо отойти подальше. Я не уверена, что…

— Я сказал, открывай!

Она встретилась взглядом с Ярдом, и в ее груди полыхнула такая ненависть, такая тьма, какой, кажется, Женевьев не чувствовала за всю свою жизнь.

— Вы должны защищать нас, а не угрожать, — выплюнула она.

— Ты мне еще поговори, предательница! Считаю до трех…

— Не сбейтесь, — перебил Лорхорн и скривился, когда по его шее побежала капелька крови.

Женевьев понимала, что может не успеть выбить кинжал из рук гритта. Может навредить Ярду, если попытается использовать магию. Просто потому, что она понятия не имела, как она будет работать сейчас, в такой близости от тьмы. Как она будет работать в принципе, потому что Женевьев так долго держала ее в узде. Единственное исключение — когда Соня прибежала с ожогами от темной магии Миры. Тем не менее вряд ли у нее получится спасти Ярда и справиться с толпой военных.

— Я открываю портал, — произнесла она, глядя в зверское лицо гритта. — Отпустите его.

— Шагнем к Хэвенсград, там и поговорим. Портал открывай рядом с Ведомством. Чтобы я видел центральный вход.

Магия и правда сбоила. Когда Женевьев попыталась восстановить привычную последовательность координат, ее просто разомкнуло, как будто в контур врезалась чужеродная сила. А может быть, так оно и было. Но откуда здесь…

Погодите-ка.

— Вы можете отключить защитную сеть?

— Защитную сеть от темных? — зарычал гритт. — Ты с ума сошла?

— С ума сошли вы, если считаете, что она вам чем-то поможет. У нас не настолько много времени.

Щупальца тьмы протягивались над домами, и становилось совершенно очевидно, что защитная сеть, а точнее, эта защитная сеть точно работает не на них.

— Отключаем! — рявкнул гритт начальнику участка, который цветом лица сейчас был ближе к казенным стенам, то есть серым. — Отключайте немедленно.

Тот метнулся обратно, и спустя мгновение Женевьев уловила легкие колебания магии, прокатившиеся над городом. Портал открылся легко и просто, и собственная магия, забившая в теле живительным ключом на полную, сейчас ощущалась как обманчивое спасение.

— В портал! — рявкнул гритт, шагая вместе с Ярдом к ней. — Быстро!

Но это было последнее, что он успел сказать.

Женевьев увидела Альгора, шагнувшего к ним из портала, искрящегося тьмой. Он двигался так быстро, как Сезару даже не снилось, и плети тьмы впитывали из воздуха весь свет, выпивая из попытавшихся атаковать его военных силу, жизнь, и это словно наполняло его магией еще сильнее.

Глаза у него были неестественно-серебристого цвета, а черные искры, плавающие в радужке, напоминали осколки стекла.

— Ты меня обманула! — завопил гритт и кинжал врезался в горло Ярда.

— Нет! — она крикнула это одновременно с ним, пытаясь предупредить то, что сделал военный, но не успела.

Ярд рухнул на землю, зажимая струящуюся по шее между пальцами кровь и хрипя. Гритт прыгнул на нее, толкнул в золотой разрыв. Последнее, что увидела Женевьев, как Альгор впитывает его жизнь, иссушая и превращая в мумию на глазах. Мумия рассыпалась тленом, плеть тьмы хлестнула в ее сторону — то ли чтобы убить, то ли чтобы удержать. Но ее обрезала светлая магия сомкнувшегося портала, и в остаточных золотых искрах Женевьев выпала на ступени здания Ведомства.