Женевьев Анадоррская

Она сотни раз представляла, как может сложиться ее жизнь. Когда-то в ней была роль тэрн-архи и жены Сезара. Когда-то — роль изгнанницы и отступницы. Если бы не тяжесть правления Фергана, не гибель семьи, не новости, доносящиеся из столицы, где прошло ее детство, Женевьев была бы абсолютно счастлива во втором случае… Но ее счастье, как и в первом варианте, когда она становилась тэрн-архой, оказалось ей неподвластно. Что бы она ни делала, какой бы выбор ни совершала, жизнь все равно выворачивала все так, что ей доставались тяжелые решения, последствия которых были еще тяжелее.

Но этот выбор пришлось делать не ей.

Она уже видела такое однажды, в ту ужасную ночь, ночь «тленного бала», как его называли за глаза. Когда на глазах у всех испарялись военные, поглощенные темной магией Альгора, осыпаясь горстками праха. Ей даже казалось, что тогда это было растянуто во времени, и от того еще более ужасно. Но… когда глаза Сезара стали темными, Женевьев не успела попросить его остановиться. Никто ничего не успел.

Плеснувшая сквозь него смертоносная магия убила гритта и остальных так быстро, что внутри Женевьев образовалась черная воронка опустошающего чувства. Ее холод заполнил ее, как еще несколько минут назад заполняла собственная сила, магия, за которую она цеплялась всегда. Каждый раз, когда ей приходилось несладко. Ведь исцеление — это не всегда только про тело. Точнее, это всегда не только про тело, но сейчас охватившая ее пустота была размером с территорию Мертвых земель, и в воцарившейся на мгновение тишине тоненько, по-детски счастливо засмеялась Мира.

Это было настолько жутко, что Женевьев не могла пошевелиться. Не могла двинуться с места, глядя на пустые места, горстки пепла, оставшиеся от тех, кто только что заполнял эту комнату. Она не могла пошевелиться, даже несмотря на то, что Амир, тяжело дыша, вцепился в край стола. Внутри него тоже была частица темной магии, и она сейчас ожила.

И вой защитной сети в ушах взорвался, как будто этот вой звучал в ней.

— Уходим. Быстро! — сказал Сезар.

— Куда? — спросил Ярд. Он был в шоке, и держался, судя по всему, только ради нее. Потому что когда Женевьев растерянно посмотрела на него, он переплел ее пальцы со своими, и рука его была твердой.

— В Мертвые земли.

— Ты рехнулся? — хрипло выдохнул Амир.

— Кто не согласен, может оставаться в Даррании. Нас сдали, — Сезар посмотрел на него в упор, и в глазах его до сих пор плавились тьма и серебро. — После смерти Берроуза. Или еще до. Но до того, как здесь появится легион отца, я собираюсь увести свою жену и ребенка туда, где им никто не причинит вреда.

Это даже звучало как бред. Женевьев уже не пыталась осмыслить происходящее. Впервые за долгое время она не пыталась просчитывать варианты, она просто держалась за руку Ярда, чувствуя, как ее мутит, стараясь удержаться на ногах и не свалиться на пол, как тогда, на улице.

— Ниихтарн примет нас с распростертыми объятиями? — процедил Амир. — Драгон, опомнись, ты не в себе.

— Я с самого своего рождения не в себе. И Мертвыми землями правит не Адергайн.

— А кто?

Вопрос повис в воздухе, потому что Сезар открыл портал. И портал этот тоже светился тьмой, он был ледяным, черным, серебряные нити вплетались в него, как паутина в стены заброшенного дома.

— Соня, — он протянул руку жене, и та шагнула к нему, после чего Сезар повернулся к остальным. — У вас не так много времени. Решайте.

— Я не могу оставить Амиру, — процедил Сайтанхорд.

— Мы остаемся, — это произнес Ярд.

И в кои-то веки Женевьев позволила ему решить за себя.

— Что ж, это ваш выбор, — произнес Сезар и шагнул в окончательно сформировавшийся портал, увлекая семью за собой.

Женевьев моргнула, когда расстилающийся за переходом черно-серый пейзаж, напоминавший картину художника в глубокой скорби, возник перед глазами, а после исчез. И вместе с ними исчезли Сезар, Соня и Мира.

— Нам нужно уходить. Срочно, — скомандовал Сайтанхорд. — Расходимся и встречаемся у водонапорной башни после заката.

— Я ее не оставлю, — сказал Ярд.

— Да и драх с вами, — выругался Амир, — просто приходите, и желательно живыми.

— Подожди! — опомнившись, Женевьев шагнула к нему, положила руки ему на плечи, вливая магию.

Спустя пару минут перед ними стоял старик в одежде Амира: чересчур крепкий для мужчины возраста, который создала Женевьев, но совершенно неузнаваемый.

— До сумерек хватит, — сказала она. — Потом начнет возвращаться твоя внешность, поэтому постарайся не оказаться в это время в людном месте.

— Спасибо, — коротко произнес он и вылетел за дверь.

— Теперь ты…

— Я никуда не иду. — Женевьев было страшно произносить эти слова, когда она положила руки на плечи Ярда, меняя его внешность.

— То есть?

— То есть кто-то должен остаться, чтобы их отвлечь.

— Ты даже не ду…

Она открыла портал и вытолкнула Ярда с помощью магии на окраину города раньше, чем он успел опомниться. Правда, в коренастом светловолосом парне с веснушками его было уже не узнать, и он не успел добежать обратно: портал захлопнулся раньше.

Женевьев опустилась на стул в центре комнаты и даже не пошевелилась, когда почувствовала вспыхивающие за спиной переходы прямиком из Хэвенсграда. И не только за спиной, раскрывшаяся впервые за долгое время на полную магия позволяла чувствовать их везде.

Сезар не ошибся: Ферган и впрямь отправил сюда легион.

Соня

Все происходящее напоминало какой-то затяжной кошмар. Но, впервые оказавшись в Мертвых землях, Соня ощутила, как на ее плечи будто навалилась тяжесть бетонных плит, покрытых льдом. Она прижимала Миру к себе, стараясь ее согреть, но дочь, видимо, не чувствовала того же, что чувствовала она. Потому что Мира улыбалась.

Как можно улыбаться в таком месте?

Как можно…

Соня не присутствовала на балу, на котором Альгор уничтожил десятки людей и драконов, но она присутствовала в той комнате. В той маленькой когда-то уютной квартирке, а теперь перед глазами стояли щупальца тьмы и люди, обращающиеся в горстку пепла.

Она заморгала, но слез больше не было. В ней вообще была только пустота.

— Ты привыкнешь, — сказал Сезар, — это место может показаться тяжелым и мрачным, но…

— Я не хочу привыкать! — крикнула Соня. — Сезар! Это… это же какой-то пейзаж из фильма ужасов!

— Из чего?

Вырастающий впереди замок мог бы вполне быть замком Дракулы или кого-то вроде. Да, ситуация, в которой они оказались, была ужасна, но… но…

Соня не успела додумать, потому что пространство рядом с ними с легким шипением раскрылось порталом, и навстречу им шагнул Адергайн… Альгор… кто из них⁈

Она сотни раз видела темного архимага, но сейчас у нее возникло желание развернуться и бежать так далеко, как это возможно. Почему, как, зачем Сезар привел их сюда⁈ Крепко прижимая Миру к груди, Соня попятилась, но остановилась, когда Сезар перехватил ее за локоть.

— Я рад, что ты сделал правильный выбор, — произнес стоящий перед ними темный. Он смотрел только на Сезара, как будто Сони не существовало вовсе.

— Правильный⁈ — вырвалось у нее. — Правильный⁈ То есть убить столько людей — это правильно? И уйти сюда, сюда, где…

— Где что? — Темный впервые повернулся к ней. — Где вы с дочерью будете в безопасности?

— Мы не можем быть в безопасности здесь!

— Можете и будете. Только здесь вы и будете в безопасности, — произнес он. — Пойдем.

Последнее уже относилось к Сезару, но Соня рванулась.

— Нет. Нет, я никуда с вами не пойду!

— Соня, — Сезар повернулся к ней. — Ты же понимаешь, что нас предали? Что нас всех доставили бы в столицу? Что стало бы с Мирой?

— Нет. Нет! Нет! — Она замотала головой. — Там остались Ярд и Женевьев, и Амир с Амирой…

— Они остались по своей воле.

— Но мы должны были им помочь! Мы просто бросили их!

— Я должен был притащить их сюда силой⁈

— Мы должны вернуться!

Безмятежно чувствующая себя в этом страшном месте Мира, видимо, уловила ее настроение и заплакала.

— Дай мне ребенка, — сказала Сезар.

— Нет! — Она отступила еще на шаг. — Нет. Это безумие! Мы не должны здесь находиться. Люциан пошел сюда, чтобы вернуть Лену, и не вернулся…

— Люциан жив, и Лена тоже. Они сами не захотели возвращаться.

Слова Сезара ударили, как пощечина. Соня и хотела бы верить в то, что это неправда, хотя долгие дни она представляла, как однажды услышит, что они живы. Что они в порядке, что с ними все хорошо. Но сейчас это получилось как удар под дых.

— Они здесь? — выдохнула она.

— Нет, — за Сезара ответил темный. — Они живут в своем крохотном идеальном мирке. Или, по крайней мере, жили, когда я видел их в последний раз.

Нет. Не может быть. Лена не такая. Она бы никогда не бросила их всех в беде, она бы первая побежала помогать. Она всегда так делала. Всегда помогала. А Люциан? Разве он мог? После всего, что…

— Он лжет! — Соня в отчаянии развернулась к Сезару. — Ты разве не видишь? Он лжет, он тебя заманивает…

— Он не лжет… — начал было муж, но она снова замотала головой.

— Ты просто сошел с ума, если не видишь этого. Вернемся вместе, или верни меня обратно, я не останусь здесь! Я должна помочь Женевьев, Ярду и остальным…

— Мы никуда не вернемся, — перебил ее Сезар. — Я предлагал им уйти с нами.

Вместо ответа Соня попятилась еще. И еще. А потом развернулась и побежала, на ходу пытаясь открыть портал, но ее силы словно что-то пожирало, и неожиданно перед ней раскрылся темный переход, который привел ее… аккурат в руки темного.

— Doormard nierrhen.

— Альгор! — зарычал супруг, когда все тело вдруг стало чужим. Темный, не меняясь в лице, забрал у нее Миранду и передал ему.

— Ей сейчас лучше побыть в таком состоянии. Пока она не наделала глупостей.

— Я не собираюсь держать свою жену под заклинанием подчинения! Сними!

Темный хмыкнул:

— Как скажешь.

Его губы слегка шевельнулись, и Соня почувствовала, что падает в пропасть и в нахлынувшую на нее тьму.

— Соня. Соня! — знакомый голос настойчиво звал из этой темноты обратно, и она с трудом разлепила веки. Сезар сидел рядом с ее постелью, кровать, ширине которой могла позавидовать небольшая комната в современной новостройке, была со столбиками. Эти столбики удерживали темную паутину балдахина и, казалось, не позволяли тяжелому серому камню обрушиться на нее всей своей тяжестью. В комнате было темно, как в пасмурный день, а еще невероятно холодно.

Не сразу, но она вспомнила все, что произошло, и подскочила:

— Миранда!

— Мира здесь, с нами, — Сезар кивнул, и Соня увидела колыбельку. Она покачивалась у окна, за которым расстилался пейзаж Мертвых земель, и дочь тихонько посапывала, совершенно не смущаясь того, где сейчас находится.

Соня сдавила пульсирующие виски пальцами, а Сезар пересел к ней, намереваясь обнять, но она отпрянула.

— Соня. Пожалуйста.

— Пожалуйста — что? — Она посмотрела на него в упор.

— Ты должна понять, что я не мог рисковать тобой и Мирандой. Я должен был подстраховаться, поэтому когда Альгор ко мне пришел…

— Что⁈

— Я должен был рассказать тебе раньше, это правда. Но я надеялся, что не придется. Надеялся, что у нас все получится.

— Это Мертвые земли, Сезар!

— Я знаю, но это лучше, чем мертвые мы! Как думаешь, сколько мы проживем после того, как окажемся в столице⁈ Думаешь, мне легко было принять это решение? Легко было пойти на союз с Альгором после того, как он чуть не убил моего брата?

— Я не знаю, — прошептала она. — Не знаю.

Этот мир не раз и не два испытывал ее на прочность, и каждый раз Соне казалось, что она больше не справится. Но потом все разворачивалось под таким углом, когда не справиться не было никакой возможности, а потом становилось лучше. Какое-то время все даже было хорошо. Ну не вот прямо совсем идеально, но когда и где что-то бывает идеально?

Но Мертвые земли⁈ Мертвые земли! Земли, где квинтэссенция темной магии буквально пропитывает тебя, даже если ты не имеешь к ней ни малейшего отношения. А что касается Сезара…

— Что ты чувствуешь? — спросила она.

— Как она заполняет меня собой. Каждую клеточку. Как будто только этого и ждала. Но помимо магии есть еще я, Соня. Есть я, и я смогу с этим справиться.

— Как ты справишься с собственной сутью⁈ Это как… как если бы я захотела справиться с тем, что я — человек.

— Ты не понимаешь. В мире магии это работает иначе…

— Все я понимаю. Ты посмотри на Альгора. Ты видишь, во что он превратился?

— Он предоставил нам убежище.

— Зачем?

Вопрос повис в воздухе. Соня спрыгнула с кровати и подошла к окну, глядя на пепельно-серый, с алыми отблесками пейзаж. Наверное, тому, кто здесь родился, все было привычно, но для нее это выглядело как преддверие ада. С той лишь разницей, что здесь было невыносимо, пробирающе холодно, а не обжигающе-горячо. Как теоретически должно быть в аду.

— Он сделает для нее все, — наконец произнес Сезар.

— Для кого?

— Для твоей подруги. Даже примет тех, кто в свое время от него отвернулся.

За счет близости тьмы холод здесь ощущался иначе. Она стояла босыми ногами на камне, но мерзла не от этого. Скорее, от того, что клубилось вокруг нее. Сама комната, в которой они оказались, была роскошной. Просторной, с мебелью под старину. как из тематического отеля для любителей вампиров.

Сезар говорил о том, что Альгор сделает все для Лены…

А Лена…

— Лены правда здесь нет? — спросила она, всматриваясь в глаза мужа.

— Правда.

— Она ушла и не захотела нас видеть? Просто нас бросила? Вот так просто? Я не верю. Я ему не верю!

— Она провела здесь достаточно времени, Соня, не забывай. Ты понятия не имеешь, какая она сейчас.

— А ты имеешь понятие, с кем связался? Что ему от нас нужно? Даже если ничего, даже если все это — ради нее, ты уверен, что однажды он не решит, что мы ему не нужны, или…

— Альгор пришел ко мне и предложил помощь, — Сезар перебил ее. — И он был единственным, кто не смотрел на меня во дворце как на монстра. Я рос с мыслью, что я — отверженный. Он научил меня контролировать тьму. Он не шарахался в сторону, когда меня видел. Он видел во мне меня, а не только источник… магии, которая способна уничтожить по щелчку пальцев. Он сказал, что я могу прийти в Мертвые земли, если что-то пойдет не так. Прийти и привести вас, и что здесь все мы будем в безопасности. К сожалению, это единственное место, где все мы сейчас в безопасности.

— Или ему просто это выгодно, — сказала Соня.

Сезар поднялся, приблизился к ней.

— Какая ему от этого выгода?

— Ты. Например, — она пожала плечами. — Ты носитель мощной темной магии, королевской крови темных. Ты сын Тэйрен Ниихтарн. Если ты встанешь на его сторону, Даррания падет.

— Если он захочет, Даррания и так падет.

— Или нет. Если он может уничтожить Фергана по щелчку пальцев, почему он этого до сих пор не сделал? Теперь, после всего?

— Потому что это ему не нужно?

— Ты сам в это веришь⁈

— Я знаю Альгора, каким он был…

— Вот именно. Каким он был. А потом он убил твоего брата. Чтобы его спасти, Лена воспользовалась темной магией и оказалась здесь!

— Ты тоже не сильно берегла ее от темной магии.

Соня вздрогнула.

— Сезар, уходи. Уйди прямо сейчас.

Она хотела добавить «пока мы не наговорили того, что уже не сможем друг другу простить», но это и не потребовалось. Потому что Сезар развернулся и вышел, и после его ухода в комнате стало еще холоднее.