Максимиллиан Ларо

— Странное ощущение, — сказала Алина, когда они вдвоем шли по дорожкам к магистерскому корпусу.

Да уж, странное — не то слово. Возобновление обучения в академии начиналось с кабинета ректора, но ректором теперь была не Эстре, а Въерд, да и в целом все словно невидимо изменилось. Несмотря на лето и солнечный день, парящая в облаках Академия некогда Драконова казалась мрачной. Даже ему, что уж говорить об Алине, которая когда-то вошла сюда дочерью одного из самых влиятельных людей этого места и мира в целом.

Макс не стал развивать эту мысль даже в сознании, просто кивнул. Он прекрасно понимал, что, возможно, академия не изменилась вовсе, а вся эта мрачность — цена за спасение Алины и ее матери, цена, которая еще не раз и не два даст о себе знать. Хотя в случае Марии Драконовой спасение было под вопросом: Мария Драконова сначала безостановочно плакала, потом сидела, уставившись в одну точку, а спустя пару дней перестала реагировать на любые вопросы. Когда к ней обращались, ее взгляд блуждал по комнате, ни на чем не задерживаясь. Из Ведомства прислали своего целителя, чтобы убедиться, что ни она, ни Макс не пытаются никого ввести в заблуждение, а когда убедились, пожали плечами и сказали:

— Это теперь ваша ответственность.

— Но ей нужна помощь! — попытался было возразить он и получил категоричное:

— Мария Драконова останется в вашем доме или вернется в тюрьму. Если кому-то еще станет известно о ее состоянии, вместе с ней в заключение вернется ее дочь.

Мог ли он возразить? Мог.

С каким результатом? Разрушить все то, что он сделал для Алины? Бессмысленно. Поэтому все осталось так, как есть, а Алина еще неплохо держалась после всего. Будь Макс на ее месте, он, наверное, тоже слегка тронулся бы. Да, он тоже потерял родителей, но он потерял их, будучи совсем ребенком. Детские потери переносятся легче. Наверное. Но факт остается фактом, в детстве ты просто принимаешь случившееся безо всяких «а что еще я мог сделать», «я должен был сделать», и так далее, и тому подобное.

— Не могу поверить, что мы снова будем тут учиться, — снова нарушила молчание Алина.

— И я, — Макс пожал плечами. — Но…

Он открыл перед ней дверь, пропуская в холл магистерского корпуса. Потом они свернули в коридор, ведущий к кабинету ректора.

— Но?

— Но мы будем.

Алина испытующе посмотрела на него.

— Ты как будто не рад.

— Сложно радоваться в сложившихся обстоятельствах.

— Это точно.

Они оказались сначала в приемной, а затем в кабинете ректора, и Макс невольно почувствовал, как карман начинает жечь. Прослушивающий артефакт, который ему надлежало установить в кабинете, показался тяжелым, обжигающим, а еще сигнальным. Как будто ректор мог его видеть, чувствовать, осязать. Как будто не он один знал о содержимом посылки и о том, что этот артефакт будет передавать все разговоры Въерда в Ведомство.

— Добрый день, молодые люди, — произнес бывший «Доброе утро», и Макс с трудом сдержал нервный смешок. — Значит, вас можно поздравить?

Берроуз смотрел на него так, как будто все знал. Он говорил с Алиной и с ним, но смотрел только на него, и Макс ощутил, что, несмотря на прохладу, начинает потеть.

— Добрый день, — первой поздоровалась Алина. — Да, я очень рада, что смогу продолжить обучение.

Берроуз ненадолго переключился на нее, и Макс подумал, что ему нужно сесть. Потому что если он не сможет сесть, он не сможет прикрепить этот артефакт под столом Въерда, а если он не сможет прикрепить этот артефакт…

— Что ж, поздравляю. — Он протянул им подписанные бумаги. — Ждем вас как обычно на балу в честь открытия нового учебного года, а после на обучении.

Что, и все? Он даже не станет с ними беседовать? Говорить о том, что им нужно подтвердить знания за прошедшее время, и все такое?

— Нам разве не нужно, ну… — Макс кашлянул. — Проверить наш уровень по предметам? Чтобы мы справились с программой.

— Вы и так с ней либо справитесь, либо нет, — хмыкнул Въерд в свойственной ему манере. — Если не справитесь, мы снова увидимся, но по поводу вашего отчисления. Так что все остальное зависит только от вас.

Он либо куда-то очень спешил, либо…

Очень спешил куда-то. Последнее Макс понял, когда открылась дверь, без стука, и взгляд Въерда метнулся к ней. В этот момент он подался к столу и впечатал артефакт сбоку под крышкой, и нажал кнопку активации, а потом обернулся и увидел ректора Эстре. То есть уже не ректора. Амильена остановилась в дверях, явно не ожидая увидеть его. И тем более Алину. Что же касается Алины, она вся подобралась, и Макс невольно перехватил ее за руку. За секунду до того, как она бросилась бы на бывшего ректора.

— Пойдем, — произнес он. — Пойдем быстрее.

Макс потащил ее за собой, как будто боялся, что она что-нибудь выкинет. Что-нибудь такое, и придется ее снова спасать, или что-то похуже. Между тем как он точно знал, что Амильена работает на Ведомство, потому что именно из-за нее Мария и Алина оказались в тюрьме. Зачем она здесь? Проверить его работу? Или зачем-то похуже?

Но раньше чем он успел придумать хотя бы одну теорию сверх того, что сразу пришло ему в голову, Алина рванулась и выплюнула бывшему ректору в лицо:

— Из-за вас моя мама сошла с ума! Довольны⁈

И вылетела из кабинета раньше, чем Макс успел ее остановить.

Он догнал ее на краю острова: Алина вылетела из магистерского здания, пробежала через арку и оказалась за стенами академии. Там, где отлично просматривался Хэвенсград, правда, с такой высоты казавшийся игрушечным. Макс подумал, что если бы можно было передвигать домики пальцами, а Фергана взять за крылья и посадить куда-нибудь, где он не сможет отдавать приказы, ломающие чужие жизни, было бы неплохо. К сожалению, такое было возможно только в фантазиях, поэтому он сунул руки в карманы и подошел к ней.

— Сейчас ты скажешь, что я была не права, — горько произнесла Алина, — но когда я увидела эту дрянь, внутри все просто перевернулось! Она же ходила к нам… и я больше чем уверена, что это она…

— Да нет, — Макс качнулся с пяток на носки и обратно, — я тебя понимаю. Но если ты считаешь, что Эстре как-то причастна к тому, что твоя мама и ты оказались за решеткой, то с ней лучше быть осторожной вдвойне.

— Я устала быть осторожной, — выдохнула Алина, вытирая тыльной стороной ладони уголок глаза. — Да я же, по сути, всегда была осторожной. Мы ничего такого не делали. Мы просто жили. Я, мама… это отец и София что-то там мутили, а мы…

Макс шагнул к ней чуть ближе: Алина стояла на самом краю. Он не боялся высоты, но сейчас почему-то испугался. Не столько высоты, сколько за нее. Ему захотелось попросить ее отойти, вместо этого он сказал:

— Сейчас такое время, когда не обязательно что-то делать. Достаточно просто сказать или быть братом Ленор Ларо. Которая на самом деле давно уже не Ленор.

Алина вздрогнула и повернулась к нему. Они с Софией были совершенно разные, и, если честно, он всегда удивлялся, как у Драконова могли выйти такие непохожие дочери. София строила всех, Алина всегда была в ее тени. Что, в общем-то, отметилось и во внешности: яркая старшая сестра и светлокожая светловолосая младшая. Но он всегда видел только ее и смотрел только на нее.

— Прости, — неожиданно произнесла она. — За все это время я ни разу не спросила тебя о… ну… о тебе.

Макс пожал плечами.

— Да там особо спрашивать нечего.

— Но я все равно должна была, — Алина наконец-то развернулась, отошла от края и приблизилась к нему. — Про твою сестру особенно. Я… я даже не представляю, каково это, когда тело твоего близкого человека захватила какая-то темная тварь. Ты… не догадывался об этом? Совсем?

Макс фыркнул. Общение с Ведомством и последние события сделали его крайне подозрительным: если бы он не знал всю подоплеку Драконовых и то, что они рядом с ним и на свободе только пока он хорошо работает, решил бы, что она тоже связана с ВНР.

— Мы с Ленор никогда не были особо близки, — честно признался он. — Точнее, не были до этой Лены. Ленор до жути боялась Хитара и делала все, как он скажет, а я бунтовал и злился, что она все это терпит. Что она подчиняется ему. Поэтому когда Ленор… то есть Лена начала его ставить на место, я пришел в восторг. Я подумал — ну наконец-то! И как-то все закрутилось, мы начали общаться, и я подумал, что у меня вдруг появилась сестра. По-настоящему, а не эта бледная тень, которая лишний раз боялась слово сказать. Вот только я понятия не имел, что эта бледная тень — и есть моя сестра, а та, кем я восхищался — просто-напросто захватила ее тело. Да, мы с Ленор не дружили, но…

Он плотно сжал губы.

— Она заслуживала лучшего. Она заслуживала жить.

Алина шагнула еще чуточку ближе и положила ладонь ему на плечо.

— Я не знала, — тихо сказала она, — что между вами все было так. Мне очень жаль.

Макс кивнул.

— Пойдем? Официально мы приняты, надо успеть на обеденный портал для магистров, или будем тут сидеть до вечера.

— Да, пойдем, — легко согласилась Алина, а потом вдруг подалась вперед и коснулась губами его губ.

Они, разумеется, уже целовались. И в его мечтах, когда Макс думал о том, что Алина вернется, осознает свою ошибку, поймет, что любит его, все было именно так. Она целовала его первой, и он прижимал ее к себе, а дальше…

А дальше он не думал, но сейчас все происходило именно так. Ладони Алины на его плечах, ее губы — мягкие, сладкие, такие желанные. Но поцелуй неожиданно оказался не таким, как он представлял. Это был просто поцелуй. Его целовала Алина Драконова, но в это мгновение Макс совершенно ничего не почувствовал.

Но, что самое интересное, она тоже ничего не почувствовала. Не почувствовала, что все изменилось.

— Вот теперь пойдем, — улыбнувшись, сказала она, чуть отстраняясь. Коснулась кончиками пальцев его губ и кивнула на арку. Алина переплела их пальцы, когда они прошли через нее на территорию академии и не отпускала его руки, пока они шли по парку к точке, в которой открывали портал.

Алина всю дорогу щебетала: что-то о том, что они могли бы погулять, например, завтра. О том, что жизнь продолжается, о том, что надо брать от нее все, что можешь, словом вновь превратилась в ту Алину Драконову, которую он знал до всего этого. Возможно, дело было в том, что ей самой захотелось побыть той Алиной, потому что новой Алиной было быть невыносимо сложно. Макс это прекрасно знал, потому что ему тоже было очень сложно сейчас.

— Вас ожидает посыльный, — такими словами встретила его горничная прямо с порога. — Я проводила его в гостиную, поговорите с ним там или привести его к вам в кабинет?

Очень. Очень сложно.

— Поговорю в гостиной, — сказал Макс.

— Тогда я пока пойду к себе, — улыбнулась Алина и упорхнула наверх.

— Посмотрите там, не спер ли чего. Мальчишка уж больно шустрый, — хмыкнула горничная. — Я говорила, что сама вам все передам, но нет, сказал, у меня послание лично для Максимиллиана Ларо…

— Все в порядке, идите, — отпустил ее Макс и направился в гостиную.

Мальчишка? На них еще и дети теперь работают?

Впрочем, когда он открывал дверь в гостиную, он даже не представлял, насколько все станет сложно после этого простого действия.

Потому что стоявший у камина «мальчишка» обернулся, и еще до того, как «он» стянул плотную кепку, позволяя густым огненным локонам рассыпаться по плечам, в перепачканном чумазом подростке Макс узнал Нэвьери Драгон.

— Не прогоняй меня, — дрожащим шепотом сказала тэрн-ари, шагая к нему. — Мне просто некуда больше пойти.

Амильена Эстре

От такого выпада Драконовой она опешила. Не столько из-за ее слов, сколько из-за того, что сама до сих пор думала о Марии, и…

Ее реальность вернулась щелчком замка захлопнувшейся двери, подчинившейся порыву магии, а после знакомым мгновенным ощущением накинутого Cubrire Silencial.

— Проходи, — сказал Берроуз. — Что ты как не родная.

Она не всегда могла понять, когда он говорит серьезно, его знаменитый сарказм временами очень сильно раздражал. А еще она не совсем понимала, как относиться к тому, что между ними происходит. Он ей не доверял, по крайней мере, не доверял настолько, как ей бы хотелось. Но в точности так же Амильена понимала, что он не может ей доверять. После всего.

И на что тогда все это похоже?

— Я не знала, что Мария сошла с ума, — произнесла она, чувствуя, как у нее все внутри сжимается от этих слов.

— Правда? Начальство тебе об этом не сообщило?

— Ты можешь отложить свой сарказм хотя бы сейчас? — процедила она. — Это не шутки.

— Да какие уж тут шутки. — Он хмыкнул и кивнул на кресло, рядом с которыми только что стояли Алина и Максимиллиан. — Садись.

Она опустилась за стол, сцепив ладони на коленях. После всего, что между ними было, глупо было вести себя официально, но Амильена никак не могла прийти в себя от новости. Вдобавок ко всему, у нее начинала кружиться голова. Совершенно не к месту. Хотя после слов Алины ничего удивительного в этом не было.

Берроуз молча смотрел на нее какое-то время, потом поднялся, достал из шкафа бутылку коллекционного дорнар-орхарр, бокал и плеснул напитка ей на дно, после чего подтолкнул к ней прямо по столу. Амильена едва успела его поймать.

— Пей, — приказал он, и она выпила.

Наверное, она выпила бы, даже если бы знала, что там яд, но вслух говорить этого не стала. В их дуэте достаточно одного фонтанирующего сарказмом дракона. По телу словно разлилось жаркое пламя, но легче не стало. По крайней мере, не по поводу Марии.

— У всего есть свои последствия, — пробормотала она. — Но я не думала, что…

— Что они будут такими?

Она закрыла лицо руками.

Жизнь и свобода семьи для нее всегда была в приоритете, но когда ты узнаешь о том, что она покупается такой ценой, внутри что-то ломается. Мэллоу выбрал ее, потому что считал, что она способна идти по головам, но он ошибся. Возможно, для кого-то чужая жизнь ничего не значит, вот только это не ее случай.

Амильена почувствовала ладони Берроуза на своих плечах и вздрогнула.

— Я как раз хотел с тобой об этом поговорить. Мне нужно, чтобы ты кое-что сообщила Ведомству.

— Они не поверят, что ты делишься со мной информацией, — произнесла она. — Слишком мало времени прошло.

— Скажи, что увидела бумаги, когда я трахал тебя на столе. Иногда мужчины бывают… не очень внимательны. Когда очень хотят женщину.

Она усмехнулась.

— А ты меня очень хочешь?

— Странный вопрос, — он опустился на край стола и убрал прядь волос от ее лица. — Звучит так, как будто ты мне не доверяешь.

— А ты мне доверяешь?

— В нашем с тобой положении говорить о доверии немного наивно, не находишь?

— Нет.

— Нет?

Она пожала плечами.

— Хорошо, я сделаю то, о чем ты просишь.

Почему-то вдобавок к головокружению добавилась тошнота, как будто дорнар-оррхар не туда пошел. Берроуз нахмурился и подался вперед:

— Неважно себя чувствуешь?

— Да. Я… Мне, наверное, лучше уйти. — Она поднялась, но этот резкий порыв чуть было не закончился катастрофой: Амильена оказалась в его руках. Сосредоточиться было сложно, но в глазах словно закручивались вихри магии.

— Да, я забыла, — сказала она. — Документы. Что я там должна была увидеть?

И в этот момент ее обожгло. Сначала грудь, потом все тело. Берроуз тоже слегка побледнел, или ей показалось.

— Так. Давай вернем тебя в кресло, — произнес он, но не успел сделать и шага. Магия внутри словно взбунтовалась, и вся сила хлынула вовне, ее словно что-то впитывало и поглощало без остановки. Амильена поняла это, только когда они оба повалились на пол, и мир перед глазами закрутился с немыслимой скоростью. Она моргнула: лицо Берроуза расплывалось, его ладонь под ее, обычно такая сильная, сейчас разжалась. А еще его пальцы были ледяными, просто невероятно ледяными.

Магия текла сквозь нее, но это было совершенно ни на что не похоже, она таяла внутри нее, искрами гасла в воздухе, и Амильена почувствовала, как ее тело словно ломается. Ощущения были такие, будто из тела выдернули все кости. Берроуз рядом на глазах становился серым, и она поняла, что из этого кабинета не выйдет ни он, ни она.

Как раз в тот момент, когда Амильена об этом подумала, она увидела артефакт под крышкой стола. Он едва заметно светился, словно пожирая их магию, и она рванулась вперед, насколько хватило сил. Царапнула ногтями, срывая его с деревянной поверхности, бросила на пол и навалилась сверху. Это отозвалось такой болью, что руки, ноги и тело стали ватными, она больше не могла двигаться, не могла говорить, и с облегчением провалилась в окутавшую ее темноту.