Священнейшие фигуры — оккультные знаки —
нельзя созерцать безнаказанно…
Созерцание треугольника на калоше,
которою топчем мы (знак божества!), есть
пародия на обряд: и неспроста святым этим знаком
давно штемпелюют калоши; и ежедневно
мы топчем в грязи властный знак божества.
Египетская мифология Петербурга тесно переплетается с масонской: и если через Древний Египет Петербург соединялся с мистическим наследием древности, то масонство стало тем мостиком, который соединил Петербург с эзотерической традицией Запада. Увлечение русской аристократии масонством в золотой век Петербурга — в царствование Екатерины Великой, Павла I и Александра I — было повсеместным: мы с трудом отыщем здание или монумент той эпохи, которые бы косвенно или напрямую не связывались бы с этим движением. В этом смысле Петербург — город подлинно масонский и может служить наглядным пособием по его визуальным формам: в архитектуре города отражается почти весь символический лексикон масонства, а сам Петербург проникнут почти осязаемым присутствием невидимых сил. Как заметил поэт, даже на калошах, выпускавшихся русско-американской мануфактурой «Треугольник» на Обводном канале (в советское время мануфактура стала «Красным треугольником»), — и там был масонский знак.
«Лучшие русские люди были масонами… Масонство было первой свободной самоорганизацией общества в России, только оно и не было навязано сверху властью», — напишет философ Николай Бердяев в книге «Русская идея», указав на масонство как на то, что сформировало «русскую душу XIX века, ее эмоциональную жизнь». При этом, конечно, русское масонство было очень специфическим, не похожим на европейское, и, как отмечает Бердяев, «трогательно видеть, как русские масоны все время хотели проверить, нет ли в масонстве чего-либо враждебного христианству и православию»[89].
Реклама Товарищества российско-американской резиновой мануфактуры (ТРАРМ) в адресной и справочной книге «Весь Петербург», 1899 г.
Весь Петербург на 1899 год. Адресная и справочная книга г. С. Петербурга. СПб.: Изд. А. С. Суворина
Происхождение масонов одни возводят к средневековым строительным гильдиям, другие — в числе них и сами масоны — к средневековому ордену рыцарей-тамплиеров. Именно тамплиеры, как утверждают масоны, соприкоснулись на Святой земле с каббалистами и восприняли их тайные знания и идею восстановления Иерусалимского храма (впрочем, к вопросу о масонско-еврейских заговорах: надо сказать, что евреев в масоны до недавнего времени не брали). Безусловным остается то, что вероучение масонов оказалось созвучным ключевым устремлениям эпохи Просвещения в Европе. Европейские просветители фанатично верили в силу человеческого разума, в его способность самым лучшим образом переустроить мир. В конечном счете они пришли к его обожествлению и создали вокруг разума особого рода культ. Тот же Бердяев назовет масонство «антихристианским гуманизмом».
Обязательным для масона любой системы является поклонение Великому Архитектору Вселенной. Его знак — «всевидящее око», или лучезарная дельта: она запечатлена на многих петербургских постройках — от Александровской колонны до Горного института; ее можно найти почти что на всех старинных храмах города, православных и иноверческих. Кто такой Великий Архитектор Вселенной? Это и некий универсальный разум, своего рода искусственный интеллект, свет которого, согласно масонской системе, растворен в разных религиозных традициях… или, говоря проще и поэтичнее, «хищный глазомер простого столяра», ведь Вселенная сотворена сообразно божественным законам астрономии и геометрии, а они интуитивно знакомы всякому, кто умеет строить.
В столице Северной томится пыльный тополь,
Запутался в листве прозрачный циферблат,
И в темной зелени фрегат или акрополь
Сияет издали — воде и небу брат.
Ладья воздушная и мачта-недотрога,
Служа линейкою преемникам Петра,
Он учит: красота — не прихоть полубога,
А хищный глазомер простого столяра[90].
В этих (и других) стихах Мандельштама некоторые литературоведы усматривают масонскую подоплеку. Масоны поклонялись знаменитым строителям древности и особо выделяли их постройки: Ноев ковчег, Вавилонскую башню и египетские пирамиды. Русские масоны поклонялись Петру Великому, считая его первым русским вольным каменщиком. Оды Петру пелись на работах в петербургских масонских ложах. Само слово «ложа» происходит от английского lodge, что в контексте строительства можно перевести как «бытовка, в которой живут строители». Масоны обращали внимание на скрытое значение имени Петр — камень. Неотесанный, дикий камень души должен быть обработан.
Масонская эмблема, около 1800 г.
The Metropolitan Museum of Art
Согласно масонской легенде, Петр был принят в масоны во время Великого посольства (1697–1698) — своего первого путешествия в Европу. Посвящение он получил от знаменитого английского архитектора Кристофера Рена (Рен перестраивал Лондон после пожара 1666 года). Петр I якобы был принят в шотландское масонство, возведен в высокую, андреевскую степень — в степень рыцаря святого Андрея — и пообещал, что будет чтить память Андрея Первозванного. По возвращении домой им был учрежден орден святого апостола Андрея Первозванного, высшая награда Российской империи. А Андреевский флаг (между прочим, еще и флаг Шотландии) стал использоваться на флоте. Как скажет Иосиф Бродский, «страна только выиграла бы, имей она символом нации не двуглавую подлую имперскую птицу или полумасонский серп и молот, а флаг русского флота — наш славный, поистине прекрасный Андреевский флаг: косой синий крест на девственно-белом фоне»[91]. Заметим, что хотя наша «двуглавая птица» имеет, по-видимому, византийское происхождение, масоны используют и ее. В высоких масонских степенях двуглавый орел может обозначать Адама Кадмона — «первосущество», появившееся в самом начале творения из божественного света и сочетающее в себе мужское и женское начало.
В процитированных выше строках из стихотворения «Адмиралтейство» Мандельштам намекает и на деловую хватку царя, на его трудолюбие: перед Адмиралтейством, со стороны Невы, стоит памятник Петру-плотнику. Но есть в этих стихах и нечто большее — аллюзия на сакральную геометрию города. Шпиль Адмиралтейства стягивает к себе три главные улицы — Невский проспект, Гороховую улицу и Вознесенский проспект, — образуя знаменитый трезубец или, как утверждают некоторые, масонскую дельту (а может быть, три линии — это три первые степени масонства). Адмиралтейство — вот на самом деле начало города: от него, от Адмиралтейской иглы, или «мачты-недотроги», лучами расходятся улицы, вокруг которых формируются кварталы. А что же такое Адмиралтейство? Судоверфь. Еще в XVIII веке кораблестроение считалось слагаемым искусства архитектуры: naval architecture — так до сих пор оно называется по-английски. То есть в самом ядре города велись строительные работы — именно то, чем занимаются вольные каменщики!
Здание Адмиралтейства в Санкт-Петербурге. Современная фотография.
Лицензионный фотобанк СПб ГБУ «ГТИБ»
В далеком, казалось бы, от масонства советском фильме «Ирония судьбы, или С легким паром!» действие разворачивается на 3-й улице Строителей. В Ленинграде такой улицы, конечно, нет. Зато есть улица Кораблестроителей — аналог московских Черемушек — район Васильевского острова, застроенный типовыми домами-«кораблями». А еще этот фильм предваряет невероятно странный мультипликационный эпиграф, рассказывающий о некоем архитекторе, который застраивает всю планету типовыми зданиями… При согласовании проекта чертеж штампуется печатью в виде античного храма: если присмотреться, то с его фасада на нас смотрит лучезарная дельта.
Краеугольным для масонства мифом стала история архитектора Хирама. Согласно библейскому тексту, а также «Иудейским древностям» Иосифа Флавия, тирский царь прислал Соломону мастера Хирама, «сына одной вдовы». Пасынки или сыновья вдовы — самоназвание масонов. «И пришел он к царю Соломону, и производил у него всякие работы» (3 Цар. 7:13–14). Далее библейский текст заканчивается и начинается масонское предание. Если верить ему, Соломон поставил Хирама начальником над огромной армией рабочих, возводивших храм в Иерусалиме. Все они были разделены на три категории: ученики, подмастерья (товарищи) и мастера. Это соответствует трем первым ступеням инициации в простое, иоанновское масонство. Категория определяла оплату за труд: рабочие получали деньги при произнесении символического пароля. Три подмастерья решили выведать пароль мастера и напали на Хирама, когда тот выходил из ворот. Сначала его ударили циркулем, потом — наугольником, а в конце — молотком. Мастер умер, но тайного слова не выдал, успев бросить в глубокий колодец золотой треугольник с таинственным изображением божественного имени.
Орудия убийства Хирама, строительные инструменты, — наугольник, циркуль, молоток — можно видеть на фризе здания Академии художеств на Васильевском острове. Это атрибуты трех знатнейших искусств — архитектуры, скульптуры и живописи. На том же фризе можно увидеть и еще одно изображение: лицо в солнечных лучах. Вероятно, это символ искусства более высокого порядка — а именно искусства воспитания: ведь настоящий художник, как и вольный каменщик, должен неустанно работать над собой.
Сразу за Академией спрятан Академический садик: здесь в теплое время года художники пишут этюды и пасутся академические пони (они служат моделями для этюдов). Посреди сада стоит один из самых необычных монументов Петербурга — гранитная колонна с капителью, увенчанной изображением лиры, над которой парит лучезарная дельта. Речь идет о запасной колонне для интерьера Казанского собора. Ее высекали на случай, если что-то произойдет с другими колоннами: треснут ли они или расколются при неосторожной установке.
Колонна была установлена к юбилею Академии и якобы в память о ее конференц-секретаре и вице-президенте — влиятельном масоне Александре Федоровиче Лабзине. Лабзин переводил мистические книги Якоба Беме, был историографом Мальтийского ордена и издавал масонскую литературу. Его ложа, работавшая на Васильевском острове, называлась «Умирающий сфинкс». Сфинкс, как мы уже выяснили в египетской главе, умирает, когда человек дает ответы на его загадки.
В ложу входили художники Боровиковский, Левицкий, Венецианов, скульптор Козловский и архитектор Казанского собора Воронихин. (Архитектор Биржи Тома де Томон, вероятно, также принадлежал к «Умирающему сфинксу».) Для этой ложи была сочинена масонская застольная песня «Коль славен наш Господь в Сионе»: сегодня мелодию этого гимна исполняют куранты Петропавловского собора.
Витраж с изображением Хирамав в церкви Святого Иоанна, Честер, Англия, 1900 г.
Wolfgang Sauber / Wikimedia Commons
Убийцы бежали, предварительно зарыв тело Хирама: место погребения отметили веткой акации, ведь акация — символ вечности (из акации Ной сделал ковчег, и Моисею явился ангел в горящем кусте акации…). Вскоре произошло чудо: ветка акации зазеленела, и тело мастера было обнаружено. Смерть Хирама легла в основу ритуалов посвящения в масонские степени: посвященный выступал в роли убитого мастера. Его помещали в гроб, располагая в ногах орудия убийства, или, как описано в масонских главах второго тома «Войны и мира» Толстого, накидывали на шею веревку. Прототипом Пьера Безухова, возможно, был московский масон граф Матвей Дмитриев-Мамонов.
Образ Соломонова храма занимает центральное место в масонстве: все масоны так или иначе занимаются его возведением. «Эзотерически храм представляет собой центр братского союза, макрокосма и микрокосма, он бесконечен и неопределенен. Участвовать в его строительстве для адепта значит вести неустанную работу самосовершенствования»[92]. Соломонов храм изображался на обрядовых масонских фартуках, на коврах, которыми украшались помещения, где проходили масонские собрания («работы»), на табакерках и на гравюрах, объясняющих масонскую символику.
Макет храма Ирода Великого, который был построен на месте храма Соломона.
Israel Museum / Wikimedia Commons
Как же выглядел храм? В зале Рембрандта в Эрмитаже есть картина «Давид и Ионафан» — это первое полотно художника, привезенное в Россию еще Петром Великим. Рембрандт любил ветхозаветные сюжеты и поместил на задник Иерусалимский храм (правда, ни Давид, ни Ионафан его видеть не могли: он был построен уже после них). Перед храмом — две колонны. Согласно библейскому описанию, на паперти перед Иерусалимским храмом стояли две большие медные колонны, которые и были сооружены Хирамом. «И поставил столбы к притвору храма; поставил столб на правой стороне, и дал ему имя Иахин, и поставил столб на левой стороне, и дал ему имя Воаз» (3 Цар. 7:21).
Рассказ о символическом значении этих столбов увел бы нас очень далеко: их можно найти на карте Таро под названием «Жрица», о них толкуют каббалисты как о мужском и женском началах… Лучше посмотрим на самый «открыточный» вид Петербурга, на самое его видное место — на стрелку Васильевского острова. Две ростральные колонны перед зданием товарной Биржи, которая представляет собой древний храм, — ничем не замаскированная отсылка к храму Соломона! Огромное водное пространство перед Биржей — это «медное море» (3 Цар. 7:23), священный бассейн перед Соломоновым храмом. Лестница Биржи напоминает о масонском восхождении, и весь ансамбль стрелки как будто списан с масонского ковра или гравюры. «Сама идея “храмоподобности” здания Биржи является интереснейшим примером метафорического перенесения образа одного здания на другое, и зодчество архитекторов-масонов полно подобных приемов… [Томон] использовал иконографию четырехколонного храма Истины в павильоне-фонтане у Пулковских высот по дороге из столицы в Царское Село. Характерно, что это гранитное сооружение “охраняют” четыре фигуры сфинксов — символы масонских тайн», — отмечает искусствовед Валерий Турчин[93].
Кстати, в фильме «Ирония судьбы» именно на стрелке Васильевского острова машина Ипполита попадает на лед, и затем — уже у Спаса на Крови, на месте цареубийства, — герой оказывается засыпан снегом, что можно трактовать как своего рода обряд инициации[94].
Ансамбль стрелки Васильевского острова был создан в самом начале XIX века Жаном Франсуа Тома де Томоном, «королевским французским инженером, архитектором и живописцем». Считается, что Тома де Томон из-за роялистских убеждений не пожелал работать в революционной Франции и потому искал счастья в России. В Петербурге он получил должность профессора в Академии художеств, которая благодаря деятельности ее многолетнего конференц-секретаря Александра Федоровича Лабзина стала одним из центров масонства.
Считается, что он привез с собой в Петербург чужие чертежи из парижской Королевской академии архитектуры. Один из них и лег в основу проекта здания Биржи, но был существенно переработан. Новаторством Тома де Томона стало использование колоннады, которая окружала Биржу со всех сторон: это обеспечило выигрышные ракурсы с дальних точек обзора. Кроме того, де Томон развернул здание прямо к тому месту, где Нева разделяется на два рукава, подчеркнув размах невских просторов.
Сложно поверить, что ростральные колонны перед Биржей служили маяками торгового порта, который до 1885 года располагался на стрелке, прямо напротив Зимнего дворца. И если товарная биржа уподоблена античному храму, то колонны становятся жертвенниками: неслучайно и горелки на них имеют форму треноги. На фоне разрезающего небо шпиля Петропавловского собора они, кажется, глубоко врастают корнями в землю. «Два смуглых столбика крылатых», — как скажет Владимир Набоков. Или две чашки кофе, поставленные женой архитектора на чертеж, как гласит анекдот о Тома де Томоне.
«Поистине, это грандиозный спектакль — видеть, как заходящее солнце разделяет на небе строгая масса этого античного храма и краснеют кровавые стволы этих ростральных колонн»[95].
Петербургское предание связывает массивные фигуры у подножия колонн с реками — Невой, Волховом, Волгой и Днепром, хотя документального подтверждения этому нет. Скульптуры из пудостского известняка высек знаменитый камнетес Самсон Суханов — крестьянин Вологодской губернии, автор пьедестала памятника Минину и Пожарскому в Москве. Для стрелки Суханов изготовил и огромные гранитные шары, установленные на пандусах, ведущих к воде. Согласно легенде, Суханов делал их на глаз, без использования измерительных инструментов, отсекая, как Микеланджело, от камня все лишнее.
Высшие степени масонства называются рыцарскими: с ними связан еще один миф о происхождении масонства — это легенда о Жаке де Моле, последнем великом магистре ордена тамплиеров, они же храмовники. В 1314 году де Моле по приговору суда был публично сожжен как еретик за попрание и оплевывание креста и сатанинское поклонение Бафомету, который понимался как идол с головой на трех ножках. (Бафомет — это искаженное Магомет, и более привычное для нас его изображение с рогами и копытами, как, впрочем, и его символ, пентаграмма — появилось только в XIX веке.) Орден был распущен, а его имущество конфисковано в пользу папы. Вот как эту легенду излагает поэт Максимилиан Волошин в брошюре «Пророки и мстители. Предвестники великой революции»:
В ночь с 12 на 13 ноября 1307 года заговором всех государств Европы, составленным по инициативе французского короля Филиппа Красивого и папы Климента V… был арестован весь могущественный рыцарский орден тамплиеров, тайное общество, которое держало в своих руках все богатство и всю власть тогдашней Европы и подготовляло громадный религиозный и социальный переворот в европейском человечестве.
Шесть лет длился процесс, в котором тамплиеры обвинялись в черной магии, колдовстве и сатанизме, и 18 марта 1314 года великий магистр Яков Моле был сожжен на медленном огне…
Он горел несколько часов и призвал папу и короля предстать вместе с ним на суд Божий в этом же году.
Папа умер через 40 дней, и тело его сгорело от опрокинутого светильника в то время, когда оно стояло в церкви, а король Филипп Красивый умер через год. Орден тамплиеров… был хранителем эзотерического христианства, и есть основание предполагать, что он подготовлял громадное религиозно-социальное переустройство средневекового мира…
Перед казнью Яков Моле основал четыре великие масонские ложи: в Неаполе — восточную, в Эдинбурге — западную, в Стокгольме — северную, а в Париже — южную. На другой день после его сожжения Chevalier Aumont [рыцарь Д’Омон] и семь тамплиеров, переодетые в костюмы каменщиков, с благоговением подобрали пепел его костра. Так родилось, по преданию, тайное общество франкмасонов[96].
Сертификат матера-масона, США, 1876 г.
Library of Congress
Некоторые историки связывают убийство Павла I в Михайловском замке 11 марта 1801 года c местью за Якова Моле. Но при чем здесь Моле? Как известно, Павел покровительствовал Мальтийскому ордену и, по сути, спас рыцарей-мальтийцев от разорения и гибели. Мальтийцы (они же — иоанниты или госпитальеры) с папой в конфликты не вступали и были если не злейшими врагами, то конкурентами тамплиеров и опорой католической веры. После завоевания Мальты Наполеоном орден по приглашению Павла перебрался в Россию, да и в целом говорили, что царь питал симпатии к католикам. Тем самым, убив Павла I, масоны мстили императору, попытавшемуся выстроить связи с консервативными европейскими католическими кругами…
Для мальтийцев в Петербурге было построено несколько зданий. Мальтийская капелла — ее можно увидеть и сегодня — размещалась в здании Пажеского корпуса на Садовой улице, в бывшем дворце графа Воронцова. Дворец был построен Растрелли, архитектором Зимнего дворца, и когда-то, еще в елизаветинские времена, там собиралась масонская ложа. Для приора, второго лица в ордене, в любимой Павлом I Гатчине был выстроен сохранившийся до наших дней Приоратский дворец: архитектор Николай Львов, «русский Леонардо» (и масон), применил изобретенную им технологию землебитного строительства, когда стены сооружались из прессованной земли. В России до 1918 года хранилась святыня Ордена — Филермская икона Божьей матери.
Сам Михайловский замок, безусловно, имеет точки соприкосновения с масонством. Над главными — Воскресенскими — воротами замка две пилястры (!), над которыми, как известно, помещена фраза из книги Псалмов: «Дому твоему подобаетъ святыня Господня въ долготу дней» (Пс. 92:5). В Библии эти слова относятся к храму Соломона, где хранилась главная святыня иудеев — скрижали завета между Богом и еврейским народом, данные Моисею на горе Синай. Ее «эзотерический» смысл в том, что Павел умер в 47 лет: столько же букв в этой фразе. О замке ходили самые зловещие слухи: под ним будто бы архитектор Баженов прорыл целую систему лабиринтов, где устраиваются тайные собрания… Действительно, после смерти Павла I в замке собирался мистический кружок во главе с Екатериной Татариновой, которая устраивала нечто вроде суфийских кружений в сочетании с экстатическими практиками протестантов-харизматов. Татаринова билась в судорогах и пророчествовала. «В этом хлыстовском корабле купцы первой гильдии Фролов и Тименков достигали такой быстроты в кружении, что гасили свечи и люстры»[97]. Собрания посещал склонный к мистике обер-прокурор Священного синода Голицын — лицо, управлявшее от имени императора православной церковью в России и покровительствовавший разного рода сектам.
Не будет преувеличением сказать, что в середине XVIII века масонство поощрялось и самим государством: ответственным за распространение правильного масонства среди русской аристократии Екатерина Великая сделала Ивана Перфильевича Елагина, своего статс-секретаря, сенатора и управляющего императорскими театрами. Посвящение Елагин прошел в Англии. Объединяя разрозненные ложи в единый союз, он следил, чтобы русское масонство оставалось лояльным государственной власти. Таких союзов было несколько: Елагин умело расправлялся с конкурентами. Формально «елагинские союзы» имели «патент» от английских лож и посылали взносы в Лондон.
В Петербурге именем Елагина назван остров, на котором сегодня находится Центральный парк культуры и отдыха (ЦПКиО) имени С. М. Кирова, а когда-то там была загородная усадьба вельможи. Говорили, что в одном из парковых павильонов имелось помещение для масонских работ, где проводил свои «магические сеансы» граф Алессандро Калиостро. Молва приписывала Калиостро умение исцелять: якобы за несколько месяцев в Петербурге он исцелил сотни больных, причем безвозмездно. Его супруга Лоренца в разговорах, между прочим, утверждала, что ей 700 лет, а секрет ее цветущей молодости — в особом эликсире, изготовленном Калиостро. И жены крупных сановников приобретали эликсир за бешеные деньги. Благодаря дружбе с Елагиным Калиостро был даже представлен Екатерине Великой, однако большого впечатления на императрицу не произвел. Зато красавицей Лоренцей увлекся князь Григорий Потемкин, из-за чего Калиостро вынужден был свои опыты оставить и бежать из Петербурга. О его побеге снят замечательный советский фильм «Формула любви».
Магический сеанс Алессандро Калиостро. Гравюра П. Межанеля, 1886 г.
Taxil L. Les Mystères de la Franc-Maçonnerie, Paris, 1886 / Wikimedia Commons
А наладить производство отечественного эликсира для омолаживания мог еще один выдающийся петербургский масон — сенатор, меценат и президент Академии художеств Александр Сергеевич Строганов; человек, именем которого названо популярное блюдо русской кухни. Строганов был посвящен в масоны во Франции. Он входил в высшее правление французских лож, а его сын успел поучаствовать в Великой французской революции. Строгановский дворец располагается на углу Невского проспекта и реки Мойки. Он был построен архитектором Зимнего дворца — великим Франческо Бартоломео Растрелли. Еще недавно здесь располагался Музей шоколада, мимо которого было сложно пройти из-за колоритных промоутеров. А ведь когда-то в этом дворце добывали философское яйцо…
Физический кабинет Строганова находился в конце парадной анфилады. Он был оборудован специальной алхимической печью, колпак над которой держали четыре египетские бронзовые мумии. В средней части печи находились тигли, закрытые хрустальными дисками. Сквозь хрусталь можно было наблюдать за процессами внутри сосудов. Кабинет был уставлен древними фолиантами, бюстами философов, глобусами, армиллярными сферами, а на полках располагалась небольшая коллекция египетских древностей, привезенная Строгановым из Франции (правда, как говорят специалисты, ему продали много подделок). От лаборатории до настоящего времени дошли только фрагменты египетских росписей, бюсты Аммона и Клеопатры, а также потайная дверь, замаскированная под зеркало. А египетская коллекция была передана в Эрмитаж.
Процесс создания философского камня у масонов символически обозначался в виде уробороса — змеи, которая кусает себя за хвост. Этот символ обозначает и масонское делание в целом, а потому появляется на надгробиях масонов (но и не только) — например, на одном из самых красивых склепов Смоленского лютеранского кладбища (того, где снимали фильм «Брат») — склепе Елизаветы Карловны Чичаговой.
Масоны уверяют, что унаследовали алхимические знания от розенкрейцеров — последователей легендарного немецкого рыцаря-мага Христиана Розенкрейца, который в конце XIV века совершил поездку на Восток и в Индию, откуда привез тайну философского камня и жизненного эликсира. Символ братства — роза на кресте, которая как символ мученичества противопоставлена лилии как символу невинности и чистоты. У Данте есть образ величественной небесной розы, лепестками которой являются святые. Роза на кресте — символ духовного возрастания, а также дуализма: материя и дух, мужское и женское и т. д.
Розенкрейцерскую розу на кресте в 2021 году неожиданно обнаружили при реставрации фасада известного доходного дома Иды Лидваль в начале Каменноостровского проспекта на Петроградской стороне.
Еще одним символом розенкрейцеров был пеликан — птица, которая, согласно средневековым бестиариям, выкармливает своих птенцов собственной кровью, разрывая себе аорту. Пеликана можно увидеть на фронтонах зданий бывшего Воспитательного дома для сирот и детей бедняков на Мойке и на его главных воротах. Сегодня это Педагогический университет имени Герцена, на эмблеме которого изображен пеликан — символ учительской профессии.
Главным петербургским детищем графа Строганова стал Казанский собор. Сооружение храма, начавшееся в последний год правления императора Павла, должно было прославить Строганова как президента Академии художеств. К работе над собором он привлек своего любимца и протеже — Андрея Никифоровича Воронихина. Воронихин происходил из крепостных крестьян графа, но был направлен им на обучение: сначала к Баженову и Казакову в Москву, а затем — во Францию. Ходили слухи, что Воронихин был сыном Строганова.
Строгановы, как и Павел I, держали мопсов — породу, связанную с масонством. Как и любовь к собакам, масонство не особенно поощрялось католической церковью. Реакцией на запрещение масонства папой Клементом XII стало создание тайной организации, удачно объединившей два модных увлечения европейских аристократов — «Ордена мопса» (1740).
Члены ордена разработали целую систему принципов, по которым они могли распознать своего. «Мопс» или «мопсиха» (женщины допускались в Орден, что было редкостью) приветствовали друг друга специальным жестом, изображавшим мордочку собаки: средний палец резко прикладывался к кончику носа, большой — под подбородок, безымянный и указательный к углам рта, мизинец вытягивался, а вместе с ним и кончик языка. Такой ритуал мог быть заменен обычным прикосновением руки к сердцу.
Кроме того, чтобы вычислить «мопса», человеку задавали несколько вопросов, на которые он должен был дать верные ответы, включающие расшифровку тайных знаков, изображенных на ковре, который непременно украшал интерьер во время ритуала инициации. Отец Павла I — император Петр III — после своего ареста в результате дворцового заговора 1762 года еще надеялся, что ему сохранят жизнь, и, как говорили в Петербурге, просил оставить при себе фаворитку Воронцову, «скрипицу» и «мопсинку собаку».
Два масона. У ног одного из них изображен мопс ак символ масонства. Мейсенская мануфактура, ок. 1744 г.
The Metropolitan Museum of Art
Замысел собора возник на фоне увлечения императора Павла I мальтийскими рыцарями. Павел делал определенные шаги по сближению с католической церковью. «Я католик сердцем», — якобы скажет Павел иезуитскому пастору. Современники считали, что собор был попыткой «скверным почерком переписать» архитектуру собора Святого Петра в Риме. Такие суждения парадоксальным образом отражают задумку императора Павла, тонко прочувствованную Строгановым: вернуть европейскому христианству утраченное единство. По крайней мере, мотив колоннады был явно заимствован у главного католического храма. А обелиск, одно время стоявший перед Казанским собором со стороны Невского проспекта, — там, где сейчас находится фонтан, — как бы намекал на Ватиканский обелиск (египетского происхождения), стоящий на площади перед базиликой Святого Петра в Риме.
Однако колоннада Казанского самобытна и совсем не похожа на римскую: она связывает здание с Невским проспектом и является единым целым с самим храмом, а не его украшением, как в случае с храмом Святого Петра в Риме. В 1910 году в Эрмитаже были обнаружены чертежи проекта Воронихина, которые предусматривали создание второй колоннады собора. Она должна была стоять симметрично первой, только с другой стороны. «И если бы осуществился воронихинский проект построения второй колоннады и обработки трех площадей — западной, южной и северной, то это было бы единственное в мире не имеющее прототипа сооружение», — напишет Игорь Грабарь в «Истории русской архитектуры»[98].
Лучезарная дельта на Казанском соборе. Современная фотография.
Лицензионный фотобанк СПб ГБУ «ГТИБ»
И Строганов, и Воронихин, и художник Боровиковский, писавший иконы для собора, — все они были масонами. Перед входом в храм со стороны Невского проспекта мы видим статую святых Иоанна и Андрея, что намекает на простое, трехступенчатое иоанновское масонство и сложное андреевское масонство, в котором есть множество степеней. На фасадах и во внутреннем убранстве мы встречаем многочисленные изображения лучезарной дельты, которая трактовалась Воронихиным как «знак Триипостасного Божества в виде треугольника в сиянии». Откуда же взялся этот знак?
Иконография дельты, вероятно, восходит к XVI веку, когда в итальянском искусстве треугольник пришел на смену так называемой смесоипостасной Троице, представляющей собой изображение трехлицего божества. Такие трехлицые изображения были запрещены католической церковью в связи со сходством с изображением дьявола. Глаз, который иногда появляется в центре треугольника, — символ Бога: «Вот, око Господне над боящимися Его и уповающими на милость Его», — говорит Псалтырь (Пс. 32:18). Вероятно, око имеет египетское происхождение.
В масонстве дельта — знак Великого Архитектора Вселенной, и дельта обозначает тайное слово Хирама, которое сообщалось посвященным в ритуале Царственного (королевского) свода в Англии. Оно звучит как Ях-бул-он и в современном масонстве избегается. Согласно распространенному мнению, это слово представляет собой сочетание имен трех богов: еврейского бога Яхве, финикийского бога Ваала и египетского бога Осириса. Как считали английские масоны, именно так звучало правильное имя Бога.
После того как в соборе был похоронен Михаил Илларионович Кутузов, он стал памятником Отечественной войне 1812 года: сюда были привезены армейские знамена наполеоновских войск, ключи завоеванных городов, жезл маршала Даву и икона Смоленской Божьей матери, которая сопровождала русские войска.
На известной гравюре Воробьева запечатлены похороны Кутузова в Казанском соборе. Траурное шествие соответствовало масонскому ритуалу: братья облачались в длинные плащи и шляпы с опущенными полями, а в руках несли зажженные факелы как символы перерождения — через смерть к вечной жизни. Музыканты исполняли «Коль славен наш Господь в Сионе!». Говорят, Кутузов был известен под масонским именем Зеленеющий лавр. (Кстати, во время похорон Пушкина в феврале 1837 года Жуковский и Вяземский положили в гроб перчатку — важнейший атрибут масонов, выдаваемый при поступлении в ложу.) Возвращаясь к «советскому масонскому кино», заметим, что именно от Казанского собора начинается путешествие главной героини «Иронии судьбы» по зимнему городу: она заказывает такси на Московский вокзал, но попадает в главные железнодорожные кассы Ленинграда, которые как раз и находились напротив собора (потолок в кассах был выполнен как своего рода многоглазое «всевидящее око»: свет шел из специальных окон в потолке — как в библиотеке Алваро Аалто в Выборге).
Казанский кафедральный собор. Современная фотография.
Лицензионный фотобанк СПб ГБУ «ГТИБ»
Храм-памятник Отечественной войны 1812 года задумывался и в Москве: Александр I одобрил проект храма Христа Спасителя, предложенный масоном Александром Витбергом. Он настолько потряс императора, что тот якобы сказал архитектору: «Вы заставили камни говорить!» По замыслу Витберга, грандиозный храм — втрое больше нынешнего — должен был быть возведен на Воробьевых горах. Вот как проект Витберга описывал Герцен в «Былом и думах»:
Нижний храм, иссеченный в горе, имел форму параллелограмма, гроба, тела; его наружность представляла тяжелый портал, поддерживаемый почти египетскими колоннами; он пропадал в горе, в дикой, необработанной природе. Храм этот был освещен лампами в этрусских высоких канделябрах, дневной свет скудно падал в него из второго храма, проходя сквозь прозрачный образ Рождества. В этой крипте должны были покоиться все герои, павшие в 1812 году, вечная панихида должна была служиться о убиенных на поле битвы, по стенам должны были быть иссечены имена всех их, от полководцев до рядовых.
На этом гробе, на этом кладбище разбрасывался во все стороны равноконечный греческий крест второго храма — храма распростертых рук, жизни, страданий, труда. Колоннада, ведущая к нему, была украшена статуями ветхозаветных лиц. При входе стояли пророки. Они стояли вне храма, указывая путь, по которому им идти не пришлось. Внутри этого храма были вся евангельская история и история апостольских деяний.
Над ним, венчая его, оканчивая и заключая, был третий храм в виде ротонды. Этот храм, ярко освещенный, был храм духа, невозмущаемого покоя, вечности, выражавшейся кольцеобразным его планом. Тут не было ни образов, ни изваяний, только снаружи он был окружен венком архангелов и накрыт колоссальным куполом[99].
Московский аналог Казанского собора не был построен, так как выделенные на него государственные средства похитили, однако проект Витберга не пропал даром: его положили в основу архитектуры недавно построенного в Грозном Дворца торжеств. В Петербурге же Витберг и Воронихин построили домовую церковь для обер-прокурора Синода (и покровителя Татаринцевой и многих других мистиков) князя Александра Николаевича Голицына: до 1930-х годов ее можно было увидеть в доме Голицына на Фонтанке, 20. В ней имелись специальные молельные комнаты: «Посредине стояло подобие гроба, покрытое плащаницей. Молельня освещалась лампадой из красного стекла, сделанной в виде человеческого сердца. Это кровавое сердце казалось раскаленным и жутко светило в темноте. Здесь вместе с Голицыным часто молился Александр I»[100].
Храм Христа Спасителя в Москве. Проект А. Витберга, 1817 г.
Wikimedia Commons
Нити от молельни в доме Голицына тянутся к спиритическим сеансам, которые проходили в Александровском дворце — любимой резиденции последнего русского императора. Семья Николая II прибегала к услугам французского оккультиста и масона Филиппа Низье. «Наш друг месье Филипп», — ласково называла его в письмах Александра Федоровна. Согласно воспоминаниям С. Ю. Витте, месье Филипп смог внушить ей мысль, что она беременна и наконец-то родит сына: как вскоре выяснилось, беременность оказалась ложной (императрица забеременела по-настоящему после посещения Дивеева). Месье Филипп был наставником еще одного известного оккультиста и таролога — Папюса. Последнего упоминает в своем дневнике французский посол при царском дворе Морис Палеолог:
В начале октября 1905 года Папюс был вызван в Санкт-Петербург несколькими высокопоставленными последователями, очень нуждавшимися в его совете ввиду страшного кризиса, который переживала в то время Россия. Поражения в Маньчжурии вызвали повсеместно в империи революционные волнения, кровопролитные стачки, грабежи, убийства, пожары. Маг был немедленно приглашен в Царское Село. После краткой беседы с царем и царицей он на следующий день устроил торжественную церемонию колдовства и вызывания духов усопших. <…> Интенсивным сосредоточением своей воли, изумительной экзальтацией своего флюидического динамизма духовному учителю удалось вызвать дух благочестивейшего царя Александра III; несомненные признаки свидетельствовали о присутствии невидимой тени. Несмотря на сжимавшую его сердце жуть, Николай II задал отцу вопрос, должен он или не должен бороться с либеральными течениями, грозившими увлечь Россию. Дух ответил: «Ты должен во что бы то ни стало подавить начинающуюся революцию; но она еще возродится и будет тем сильнее, чем суровее должна быть репрессия теперь. Что бы ни случилось, бодрись, мой сын. Не прекращай борьбы!»[101]
Папюс читал лекции по магии и оккультизму в Петербурге, а его ученики были арестованы в 1926 году в рамках громкого дела «ленинградских масонов». Это были последние масоны Петербурга (но это не точно).