Я взлетела по винтовой лестнице башни, перепрыгивая через две ступени разом, цепляясь ладонями за шершавый камень стен, чтобы не потерять равновесие на крутых поворотах. Лёгкие горели, воздух хрипел в груди, сердце колотилось так отчаянно, будто пыталось выбраться наружу сквозь рёбра.

Босые ступни скользили по холодному камню, оставляя влажные следы — пот или кровь, не знаю, не важно.

Альм стоял у длинного стола, заваленного склянками, пергаментами, странными приборами из стекла и металла. Над ним вился лиловый дым, исходящий от колбы, в которой кипело нечто переливающееся всеми оттенками фиолетового. Брат обернулся, вскинул брови удивлённо, открыл рот, чтобы сказать нечто ироничное — как всегда.

Я не дала ему шанса.

— Альм, — выдохнула я, хватая ртом воздух, чувствуя, как в боку колет острой иглой. — Теоретически… если связь — симбиоз… то если умрёт Шелтис… я тоже?

Слова вырвались сбивчиво, но смысл достиг цели. Альм резко выпрямился, отставил колбу в сторону, вытер руки о фартук, испачканный какими-то разноцветными пятнами.

— Эш, — начал он медленно, и в голосе зазвучала та интонация, которую я ненавидела — осторожная, взвешенная, та, что предвещает плохие новости. — Я как раз хотел с тобой поговорить об этом.

Желудок упал вниз, провалился куда-то в пустоту.

— Боюсь, что ваш симбиоз в этом смысле — как раз часть связи искусственной, — продолжил он, делая шаг ко мне, глядя прямо в глаза. — То, что надо порвать. Магия дроу создала этот резонанс, сплела вас воедино, но она же может… убить тебя, если он умрёт первым. Это ловушка, Эш. Красивая, совершенная ловушка.

Что-то треснуло внутри.

Не сломалось — треснуло, пошло паутинкой мелких разломов, готовых превратиться в пропасть. Я почувствовала, как лицо начинает гореть, как глаза жгут невыносимо, как зрение размывается. Слёзы. Проклятые слёзы, которые я всегда презирала, которые считала уделом слабых.

Но я не могла их остановить.

Они полились — горячие, беспощадные, размывая мир вокруг в расплывчатые контуры. Я закрыла лицо ладонями, пытаясь спрятать их, спрятать свою слабость, но тело предало меня — плечи затряслись, дыхание сбилось на рваные всхлипы.

Альм подошёл, обнял меня — осторожно, нежно, как обнимал в детстве, когда я падала с лошади или срывалась с тренировочного каната.

Сильные руки сомкнулись вокруг моих плеч, притянули к широкой груди, и я прижалась к нему, уткнувшись лбом ему в ключицу, чувствуя запах лаванды и серы, исходящий от его одежды.

— Ну что с тобой, — пробормотал он, поглаживая по спине успокаивающими движениями. — Мы разорвём связь, и всё будет хорошо. Всё нормально, Эш. Это просто магия дроу. Мы справимся. Ты же знаешь.

Я слушала его голос — размеренный, уверенный, обещающий безопасность. Но в голове уже складывалась другая картина.

Шелтис пришёл в мою жизнь с одной целью — убить меня. Проникнуть, очаровать, связать, а потом уничтожить.

Его отца сварили заживо. Его мать ненавидит его, потому что он напоминает ей о предательстве, о боли, о том, как она слушала крики любимого. Тэвиэр Седьмая готовит жертвоприношение — масштабное, чудовищное, требующее крови. И эта кровь будет его кровью.

Если я ничего не сделаю, Шелтис умрёт.

А вместе с ним умру и я.

Но даже не это имело значение. Чудовищный вывернутый матриархат дроу. Мне нужно, просто до крови необходимо со всем этим покончить.

Я сгорю, хорошо. Цена известна.

Пусть зло остановится на мне.

Альм повел меня в библиотеку, долго объяснял про ритуалы, про сроки, про привязку и связи, а еще про иерархию дроу. Я услышала, что хотела - дроу можно освободить, не обязательно уничтожать.

Когда Альм в очередной раз обнял меня, чтобы утешить, я оттолкнула его.

— Нет, — сказала я твёрдо, вытирая слёзы тыльной стороной ладони, чувствуя, как внутри что-то твердеет, превращается в непробиваемую решимость. — Позови генерала Торваса. Немедленно.

Альм моргнул растерянно.

— Что?

— Мы готовим нападение на Альдеон, — произнесла я чётко, жёстко, глядя брату прямо в глаза. — Причина весомая. Очень весомая.

Альм смотрел на меня долго, изучающе, пытаясь прочитать что-то в моём лице. Затем медленно кивнул.

— Хорошо, — выдохнул он. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Я не ответила. Потому что не знала. Совершенно не знала.

Зал совещаний встретил меня полумраком. Огромный дубовый стол стоял в центре, а на нём была развёрнута карта — детальная, старинная, с прорисованными горами, реками, лесами.

Я остановилась у стола, положила ладони на холодное дерево, чувствуя его шершавую поверхность под пальцами. Внутри была тишина. Абсолютная, мёртвая тишина. Я почти ничего не чувствовала — будто эмоции выключились, оставив лишь ледяную решимость и расчёт.

Если это будет последнее, что я сделаю в этой жизни, так тому и быть.

Генерал Торвас вошёл. Он остановился по другую сторону стола, скрестил руки на груди, посмотрел на меня оценивающе.

— Ваше высочество, — произнёс он низким голосом, полным уважения. — Мы готовы. Что прикажете?

Я выпрямилась, вздохнула глубоко, собирая мысли в чёткий план.

— Смотри, — ткнула я пальцем в карту, в место, где была обозначена столица Альдеона. — Мы должны уничтожить храм. Вот тут — центр заклинаний, которые принуждают дроу подчиняться королеве. Магия контроля. Но просто так это не получится. Жрицы, защитные барьеры, армии. А главное — сама королева.

Я провела пальцем по карте, обводя контур храма.

— Сила передаётся ей от матери, — продолжила я, чувствуя, как голос становится жёстче. — Сила подчинять. Она по сути наместник паучьей королевы, источник всех заклинаний контроля. Мы должны уничтожить храм и Тэвиэр Седьмую. И больше можем ничего не уничтожать. Как ты и хотел, Торвас, — посмотрела я на него, встретив темные глаза. — Никакого геноцида. Только освобождение.

Торвас молчал, разглядывая карту, просчитывая варианты.

— Ваше высочество… — начал он осторожно.

— Я полечу в авангарде, — перебила я, не дав ему договорить. — За мной обязательно должны следовать два или три целителя. И быть готовыми действовать немедленно, как только я дам сигнал.

— Ваше высочество, — повторил он тверже, но я уже знала, что скажу.

— Три часа на сборы и отмашку королю, справитесь? — спросила я, глядя ему прямо в глаза, не мигая, не отступая.

Торвас выдохнул, кивнул коротко.

— Да, но ваше высо…

— Ну вот и отлично.

Генерал смотрел на меня долго, изучающе, затем спросил тише:

— А вы? Что будете делать вы?

Я отвернулась от карты, направилась к выходу, чувствуя, как внутри разгорается огонь — яростный, всепожирающий.

— А у меня очень важное дело, — бросила я через плечо, не оборачиваясь. — Самое важное в моей жизни.