Его толкнули в спину — грубо, без предупреждения, и Шелтис едва удержался на ногах, сделав шаг вперёд. Дверь распахнулась, впуская его в покои, наполненные тёплым светом, отражающимся от красных стен. Он обернулся, встретив взгляд капитана стражи — широкоплечего дракона с каменным лицом.

Второй, все тот же Атер, тихо прошипел:

— Осторожно, Зебт, пока на руке у дроу вон та золотая штучка, принцесса Эш за него голову снимет.

— Дракону? Да дроу?

— За сокровище. Ты не знаком с драконьми артефактами?

Шелтис медленно выпрямился, отряхивая плечи от воображаемой пыли, и усмехнулся — легко, почти весело, словно его не только что не вытолкнули, как мешок с мусором.

— О, какой приём, — произнёс он, и голос прозвучал мягко, обманчиво спокойно. — Сразу видно, что ты дома.

Пауза. Он наклонил голову, изучая капитана с преувеличенным любопытством, и в зелёных глазах мелькнула насмешка.

— В родном Альдеоне меня встречают обычно точно так же.

Он сделал ещё шаг назад, в глубь комнаты, и развёл руками, словно представляясь перед публикой.

— Капитан, вы не брали уроков у Тэвиэр Седьмой? Матушка гордилась бы таким учеником.

Капитан сжал челюсть. Глаза потемнели, в них вспыхнуло что-то опасное, и на мгновение Шелтис подумал, что стражник ударит его. Но капитан удержался, лишь сделав шаг вперёд, нависая над ним.

— Поговори ещё, дроу, — произнёс он холодно, и каждое слово прозвучало как удар кнута. — То, что ты сокровище принцессы, ещё не делает тебя драконом.

Шелтис приподнял бровь, и улыбка стала шире, острее, обнажая зубы.

— О, как мило вы говорите про неравенство, — протянул он, и сарказм сочился из каждого слога, словно яд из клыка змеи. — Определённо, в вас есть что-то от светлого эльфа.

Он отступил ещё на шаг, развернулся, глядя на капитана через плечо.

— Ваш несчастный пленник ни на что, разумеется, не намекает.

Капитан дёрнулся вперёд, но в этот момент что-то серое мелькнуло у ног Шелтиса, проскользнуло между ними, оттолкнулось от пола и взмыло в воздух. Перепончатые крылья развернулись, создавая лёгкий сквозняк, и Доминара приземлилась Шелтису на плечо, обвив шею длинным хвостом.

Мурлыканье — тихое, довольное, почти счастливое.

— Доми, — произнёс он мягко, и голос потерял всю язвительность, став почти нежным. — Спасибо, что навестила.

Капитан скривился, словно увидел что-то отвратительное, развернулся на каблуках и вышел в коридор. Дверь захлопнулась перед носом Шелтиса — резко, с глухим стуком, и он услышал, как снаружи щёлкнул замок.

Пленник.

Снова пленник.

Внутри что-то сжалось болезненно, и Шелтис медленно выдохнул, чувствуя, как усталость навалилась на плечи тяжёлой волной, давя, заставляя опустить голову. Два дня свободы. С Эш.

А теперь — снова за закрытой дверью.

Он обернулся, медленно осматривая покои. Спальня Эш. Красные тона — тёплые, насыщенные, почти огненные, словно сама комната дышала жаром. Потёртые кресла у камина, в котором тлели угли, испуская слабый свет и лёгкое тепло.

Он подошёл к креслу у камина, опустился в него. Мягкая обивка продавилась под весом, и тепло от углей коснулось кожи, разливаясь приятной волной по телу. Доминара прыгнула ему на колени, свернулась клубком, поджав лапки, и мурлыканье стало громче, ритмичнее, успокаивающим.

Шелтис провёл пальцами по мягкой шерсти.

— Доми, — произнёс он тихо, и голос прозвучал устало, почти безразлично. — Хозяйка что-то нас оставила. У неё куда более важные дела.

Доминара подняла голову, посмотрела на него большими глазами, и Шелтис увидел в них что-то понимающее, почти человеческое.

— И судя по метке, она сильно тревожится.

Шелтис закрыл глаза, откинулся на спинку кресла, чувствуя, как напряжение медленно отпускает. Пальцы продолжали гладить Доминару — механически, успокаивающе, — и он слушал тихое потрескивание углей, ровное мурлыканье, чувствуя, как тело расслабляется, погружаясь в дрёму.

Раздался стук в дверь — резкий, громкий, разрывающий тишину.

Шелтис открыл глаза, посмотрел на дверь.

— Господин дроу, можно к вам?

Голос женский, вежливый, почти робкий, и в нём слышалась неуверенность.

Шелтис усмехнулся, и губы изогнулись в насмешливой улыбке.

— О, уже и господин дроу, — пробормотал он себе под нос, и сарказм прозвучал почти ласково. — Какая прекрасная карьерная лестница.

Громче, уже обращаясь к двери:

— Входите.

Дверь открылась медленно, и в покои вошла служанка — молодая, с аккуратно убранными светлыми волосами, в простом тёмном платье. В руках она держала поднос, на котором стояли чашка с чаем, тарелка со сладостями.

Служанка подошла, поставила поднос на столик рядом с креслом, выпрямилась, посмотрела на Шелтиса с лёгкой улыбкой, в которой читалось что-то тёплое, почти материнское. Шелтис откинулся на спинку кресла, глядя на поднос, и усмехнулся.

— О, наша милостивая принцесса позаботилась, чтобы узник не умер от голода ненароком, — произнёс он язвительно.

Служанка нахмурилась.

— Не говорите так, — произнесла она тихо, но твёрдо, и голос прозвучал неожиданно властно. — Её высочество очень о вас заботится. Даже когда злится.

— Я заметил.

Служанка кивнула, посмотрела на чашку.

— Пейте, пока не остыло. На высоте ведь ветрено, а вас несколько часов на высоте несли. Вы замёрзли, наверное.

Забота. Снова забота.

Эш себе не изменяла. Даже когда отстраняла, даже когда прятала его за закрытыми дверями, даже когда молчала и избегала взгляда, она заботилась. Посылала тёплый чай, сладости, тёплые слова через служанку, словно пыталась сказать то, что не могла произнести вслух.

Служанка развернулась, направилась к двери, вышла тихо, закрыв за собой дверь без звука.

Доми взлетела с него, видимо, чтобы дать попить чаю. Это было красиво.

Он еще ни раз не видел, как Доми летает. Тот первый раз у клетки - не в счет.

Было очевидно, что дракотика держит в воздухе магия.

Шелтис потянулся к чашке, взял её осторожно, чувствуя, как тепло разливается по пальцам, проникает сквозь кожу, согревая изнутри. Поднёс к губам, вдохнул аромат — травяной, с нотками мяты и чего-то цветочного, успокаивающего.

И замер.

На краю подноса лежал маленький свёрнутый листок — почти незаметный, спрятанный под краем тарелки со сладостями, словно кто-то специально положил его туда, чтобы никто, кроме получателя, не заметил.

Шелтис медленно опустил чашку на столик, потянулся к листку дрожащими пальцами, взял его осторожно, словно боялся, что он рассыплется в прах. Развернул.

Почерк знакомый. Дроуский. Чёткий, аккуратный, выведенный твёрдой рукой.

Осталось пять дней, Шелтис. Мы тебя вытащим.

Внутри всё похолодело, словно кто-то вылил на него ледяную воду.

Кровь ударила в виски, сердце забилось быстрее, бешено, и Шелтис почувствовал, как пальцы начинают дрожать. Листок выпал из рук, упал на колени, и он смотрел на него, не в силах отвести взгляд, не в силах дышать.

Дроу.

Здесь.

В замке.

Или союзники дроу, пробравшиеся сквозь стражу, караулы, защиту, словно их не существовало.

Мы тебя вытащим.

Пять дней.

Пять дней до того момента, когда он должен был убить Эш через связь.

Шелтис медленно поднялся с кресла, и Доминара соскочила с коленей, посмотрела на него вопросительно, склонив голову. Он подошёл к окну, посмотрел вниз, чувствуя, как внутри всё сжимается, скручивается узлом.

Стража. Караул. Патрули.

Он мог бы сбежать.

От Эш.

От дроу.

Куда угодно.

Просто чтобы Иштиара жила.