Ветер ударил в лицо, когда кости начали ломаться.

Камень под ногами показался шершавым, почти колючим после драконьей шкуры. Я распрямилась медленно, чувствуя, как позвоночник хрустнул в последний раз, и вдохнула полной грудью.

Запах дома.

Сосновая смола. Металл, нагретый солнцем. Ирвейн пах так, как пахнет место, где ты родилась, где твои корни вросли в землю глубже любых деревьев. Я закрыла глаза на мгновение, позволяя себе почувствовать это — облегчение, тёплое, почти сладкое, разливающееся в груди.

Дома.

Наконец-то дома.

— Можешь не волноваться.

Голос Альма вернул меня в реальность. Я открыла глаза, увидела брата — серые глаза смотрели спокойно, почти лениво, но я знала этот взгляд. Знала, что за внешней расслабленностью скрывается острый ум, просчитывающий каждую деталь.

— Всё хорошо. Спокойно. Граница в порядке.

Я кивнула, чувствуя, как напряжение, копившееся последние дни, начало отступать. Граница в порядке. Никто не напал. Ирвейн цел.

Но внутри всё ещё пульсировало что-то тревожное, холодное, не дающее покоя. Том. Проклятый том от Митайи, который лежал в моей сумке тяжёлым грузом. Планы Альдеона. Детальные, подробные, словно кто-то выворачивал наизнанку всю столицу темных и выкладывал её передо мной на блюде.

— Нужно поговорить наедине, — произнесла я, и голос прозвучал тише, чем хотелось. — И Торваса с собой захвати. Сейчас.

Альм приподнял бровь. Любопытство мелькнуло в глазах, смешанное с настороженностью. Кивнул молча. Развернулся, зашагал к лестнице.

Я обернулась резко.

Шелтис стоял на краю площадки, в нескольких шагах, и смотрел на меня так, словно видел насквозь. Зелёные глаза сузились, брови сошлись, губы сжались в тонкую линию. Он чувствовал. Конечно, чувствовал — проклятая метка связывала нас, передавая каждую эмоцию, каждый всплеск тревоги, каждую ложь, которую я пыталась скрыть.

Внутри всё сжалось болезненно.

Я отвела взгляд, махнула рукой стражнику.

— Проводите принца Шелтиса в покои. Пусть отдохнёт после полёта.

Слова вышли ровно, почти безразлично, но я чувствовала, как внутри всё рвётся.

Я отстраняла его.

После Великого леса, после того, как он терпел унижения ради меня, сидел молча, пока эльфы бросали в него свои ядовитые замечания. После того, как я опустилась перед ним на колени, благодаря за терпение.

И вот я оставляю его в стороне.

И тому есть причина. Через метку пульсировала обида — острая, жгучая, смешанная с недоумением и чем-то ещё. Болью. Он не понимал.

Не мог понять, потому что я не объясняла.

Шелтис молчал. Стоял неподвижно, глядя на меня, потом развернулся резко, пошёл за стражником.

Не оглянулся. Потом. Я объясню потом. Если он захочет слушать.

Зал совещаний встретил меня тишиной. Я вошла, держа том под мышкой, и почувствовала, как он давит на рёбра. Не физически. Тяжесть была другой — той, что несут в себе слова, способные изменить всё.

Планы. Альдеон.

Я положила книгу на стол — она легла с глухим стуком, и звук эхом отозвался в пустом зале. Провела пальцами по потёртой обложке, чувствуя шершавость кожи под ладонью, ощущая, как пальцы дрожат.

Дверь открылась.

Альм вошёл первым, за ним — генерал Торвас. Он остановился напротив меня, сложил руки на груди, посмотрел на том.

— Что это, ваше высочество?

Я открыла книгу, перелистнула несколько страниц. Пергамент зашуршал тихо, почти интимно, и я увидела, как глаза Торваса расширились. Он наклонился ближе, пробежал взглядом по строчкам, и лицо его изменилось — удивление, смешанное с чем-то большим. Потрясением.

— Боги мои, — выдохнул он, и голос дрогнул. — Где вы это раздобыли, ваше высочество?

Он перелистнул страницу, ещё одну, и я видела, как пальцы его задрожали.

— Тут же всё. Даже расписание медитаций.

Пауза. Торвас поднял взгляд, посмотрел на меня, и в глазах мелькнуло что-то острое, понимающее.

— Неужели ваше сокровище предало Альдеон?

Слова ударили в грудь, и я вздрогнула.

Внутри всё похолодело, словно кто-то вылил на меня ледяную воду. Шелтис. Предал. Я не думала об этом. Не хотела. Отгоняла мысль каждый раз, когда она пыталась всплыть.

— Нет, Торвас. Первому клинку не доверяют такой информации.

Горло сжалось так, что стало трудно дышать. Глаза начали щипать, и я заставила себя моргнуть, сглотнуть комок, застрявший где-то между горлом и грудью.

—Светлые, - заключил Альм. — Светлые хотят уничтожит темных.

— Мы нападаем, — произнесла я тихо.

Голос прозвучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало, трещало, грозило рассыпаться. Торвас выпрямился. Лицо стало каменным, и я увидела, как челюсть напряглась, как глаза потемнели.

— И уподобимся тёмным, ваше высочество.

Голос холодный, жёсткий, словно клинок.

— Нет. Я не хочу в таком участвовать. Дракониан не будет устраивать геноцид.

Слово. Геноцид. Оно повисло в воздухе, тяжёлое, обвиняющее, и я почувствовала, как внутри что-то сжимается, скручивается узлом.

— Это не геноцид, Торвас, — возразила я, и голос сорвался. — Это смена режима.

— Эш.

Альм подошёл ближе, положил руку на край стола, наклонился, глядя мне в глаза. Серые глаза, такие же, как у меня, смотрели мягко, но настойчиво.

— Торвас прав. Они имеют право на свой режим.

Пауза. Он изучал моё лицо, и я видела, как в глазах мелькнуло понимание.

— Я так понимаю, ты узнала о них что-то совсем непотребное, да?

Я выдохнула, почувствовала, как ноги подкашиваются, и опустилась в кресло. Тяжесть навалилась на плечи, давящая, удушающая, словно кто-то положил на них камень. Закрыла глаза, положила руки на стол, сжала пальцы в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

Альдеон. Храм.

Заклинания принуждения, которые держат в повиновении. Насилие. Но Торвас прав.

Если мы нападём первыми, мы станем такими же. Агрессорами.

Захватчиками. Убийцами.

Как они.

Желудок скрутило, и я почувствовала, как внутри поднимается тошнота.

— Ваше высочество.

Голос Торваса стал мягче, и я открыла глаза, посмотрела на него. Он смотрел спокойно, без осуждения, и это было хуже любого упрёка.

— Давайте изучим всё это очень тщательно. Нападение — при первой же весомой причине. Но так… это слишком.

Я посмотрела на него, встретила серьёзный, спокойный взгляд, и внутри что-то сдалось. Кивнула медленно, чувствуя, как напряжение начинает отпускать.

— Да, Торвас. Слишком.

Голос хриплый, усталый.

— Как матриархи.

Вдохнула глубоко, чувствуя, как воздух наполняет лёгкие, как сердце замедляется, пытаясь найти ровный ритм.

— Хорошо. Следим за границей, детально разрабатываем план.

Торвас кивнул, и я увидела, как плечи его расслабились. Альм положил руку мне на плечо, сжал легко, успокаивающе, и тепло его ладони проникло сквозь ткань, разлилось по коже.

И я подумала, еще раз подумала… Шелтис. Вина разлилась тяжёлой волной, заполнила грудь, сдавила горло. Мне нужно к нему. Объяснить. Сказать…

Но что? Что я хотела уничтожить храм, который он, возможно, считал священным? Что я готова была развязать войну, не задумываясь о том, что это значит для него?

— Его величество Фердинанд готов выделить тысячу драконов.

Голос Торваса вернул меня в реальность. Я моргнула, посмотрела на него.

— А Верховный маг — открыть портал. Подкрепление будет у нас в любую секунду.

Он сделал паузу, посмотрел в окно.

— Но тёмные пока отступили, и их не видно.

Внутри что-то сжалось, и я почувствовала, как холод пробежал по спине.

— Ну что ж, — произнесла я медленно, и голос прозвучал устало, выжато. — Первая весомая причина, как вы говорите, Торвас.

— Я с вами согласен. Но весомая причина должна быть.

Я пока не подозревала, что это будет за причина.