Я шла за Митайей, чувствуя, как внутри нарастает напряжение — медленно, неумолимо, заполняя грудь, сжимая горло. Каждый шаг отдавался в висках тупой болью, голова всё ещё раскалывалась после бессонной ночи, и я ловила себя на мысли, что хочу просто лечь и закрыть глаза. Но любопытство было сильнее усталости.

Митайя вела меня через переходы — узкие мостики, соединяющие деревья-исполины, сплетённые из живых ветвей и магии.

Они покачивались под ногами, скрипели тихо, и я чувствовала, как под подошвами ощущается шершавая кора, покрытая мхом. Ветер поднимался снизу, откуда-то из глубины леса, принося с собой запах влажной земли, листвы и цветов — сладковатый, терпкий, кружащий голову.

Наконец мы остановились перед дверью — высокой, вырезанной из тёмного дерева, с резьбой, изображающей переплетённые корни и ветви. Митайя толкнула её, и дверь открылась беззвучно, словно невесомая.

Комната внутри заставила меня остановиться на пороге, задержав дыхание.

Это был кабинет-цилиндр — огромный, невероятно высокий, уходящий вверх так, что потолок терялся где-то в полумраке.

Круглые стены были буквально уставлены полками с книгами — тысячи их, десятки тысяч, переплёты разных цветов и размеров, от маленьких томиков до огромных фолиантов, которые казались тяжелее человека.

Витая лестница вела вверх, обвивая стены спиралью, тонкая и изящная, словно паутина. Свет лился откуда-то сверху — мягкий, золотистый, просачивающийся сквозь стеклянный купол, отбрасывающий блики на корешки книг.

В центре комнаты стоял стол — массивный, вырезанный из светлого дерева, покрытый бумагами, свитками, перьями и чернильницами. Воздух пах пергаментом, чернилами, старыми книгами — запах, который я всегда любила, успокаивающий и манящий одновременно.

Митайя прошла внутрь, жестом пригласив меня следовать, и я вошла, чувствуя, как напряжение растёт. Что она хочет мне показать?

— Присаживайтесь, — предложила она, указывая на кресло у стола.

Я села, чувствуя, как мягкая обивка принимает тело, и внутри что-то немного расслабилось. Митайя села напротив, сложила руки на столе, и я увидела, как серые глаза её смотрят внимательно, оценивающе.

— Я, вообще-то, по сути такая же жрица своего бога, как Тэвиэр Седьмая — своего, — начала она, и голос прозвучал ровно, без эмоций.

Я напряглась, чувствуя, как внутри всё сжимается. Жрица. Значит, она не просто советница царя, она — сила за троном.

— Только тёмные эльфы… не то чтобы с пути сбились, — продолжила Митайя, и в голосе прозвучала горечь. — Они выстроили свою империю на костях. И мы, светлые, этому немало поспособствовали. Что, я, конечно, никогда не признаю официально.

Пауза. Я молчала, чувствуя, как сердце колотится быстрее.

— Мы как сказать, объединились против них, за их счет избежали раскола и войн между светлыми. Это было давно. Но ничего не поменялось. 

Слова падали тяжело, и я поняла — Митайя говорит правду. Неудобную. Болезненную. Ту, о которой светлые эльфы предпочитают молчать.

Внутри всё перевернулось. Я поняла, что Великим лесом управляет именно эта женщина. Не царь с его высокомерием и детской обидчивостью. Не царица с её холодной улыбкой. Митайя. Жрица, стоящая в тени, но держащая все нити в руках.

— Мы нуждаемся в вашем торговом пути, принцесса Иштиара, — произнесла она, и в голосе появилась сталь. — Но не только.

Она потянулась к краю стола, подняла что-то тяжёлое — том, огромный, в кожаном переплёте, потёртом и потемневшем от времени. Положила перед мной, и я услышала глухой стук, когда книга легла на дерево.

— У меня для вас подарок, от которого вы вряд ли откажетесь.

Пальцы её скользнули по обложке, открыли книгу, перелистнули несколько страниц. Пергамент шуршал тихо, и я видела, как на страницах появляются рисунки — схемы, планы, карты.

— Узнаёте? — спросила Митайя, и в голосе прозвучала насмешка.

Я наклонилась ближе, всматриваясь, и сердце пропустило удар.

Потом встала.

Планы. Детальные. Подробные. Альдеон. Город тёмных эльфов. Я видела улицы, дома, площади, храмы. Видела укрепления, башни, проходы. И главный храм, конечно. Средоточие силы Тэвиэр.

— Откуда у вас, чёрт возьми, планы Альдеона? — выдохнула я, и голос прозвучал хрипло, недоверчиво.

Внутри всё горело — адреналин вспыхнул, разливаясь по венам горячей волной, и я почувствовала, как руки начинают дрожать.

Митайя усмехнулась.

— Всё приходит в нужный момент. Светлым проще соблазнить тёмных на передачу сведений, проще, чем другим народам.

Она перевернула ещё несколько страниц, и я увидела — храм детально. Огромный. В центре города. С высокими колоннами, арками, украшенными резьбой.

— Вот, смотрите, тут главный храм. Оплот чёрных заклинаний, которые держат в повиновении весь Альдеон. Все. Даже расписание песнопений жриц. От и до. Ваш принц никогда не даст таких сведений. Да вы вряд ли будете настаивать.

Она усмехнулась. Проницательная. Пальцы её постучали по странице.

— А вы ведь хотите его разрушить.

Это не был вопрос. Это было утверждение. Я посмотрела на неё, чувствуя, как внутри поднимается подозрение — холодное, настороженное.

— Стравливаете драконов с дроу? — спросила я тихо, и голос прозвучал осторожно.

Митайя покачала головой, засмеялась.

— Трудно отрицать, что нам куда выгоднее, чтобы тёмные не наступали на ваши и наши земли. А то к светлым-то они совсем беспощадны. Но и вы уже не отвертитесь, Иштиара. Они у вашей границы. Так что, я вам — эти планы, а вы мне — торговый путь, скажем, лет на пять, что скажете?

Пять лет. Немалый срок. Но планы Альдеона… это было невероятно.

Это было то, что могло изменить всё. Дать нам преимущество.

Я усмехнулась, чувствуя, как внутри что-то торжествующе вспыхивает.

— Идёт.

Протянула руку, взяла книгу, чувствуя, как она тяжёлая, холодная под пальцами. Пергамент был гладким, потёртым от времени, и я провела пальцами по страницам, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— И ещё одно, — произнесла Митайя тихо, и в голосе прозвучало что-то странное.

Я подняла взгляд, и серые глаза смотрели на меня внимательно, словно пытались заглянуть внутрь.

— Ваше сокровище. Спросите его, что случилось с его отцом. И вам откроется истина.

 Я вернулась за стол, держа том под мышкой, чувствуя, как он тяжёлый, давит на рёбра. Голова всё ещё раскалывалась, усталость накатывала волнами, и я мечтала только об одном — добраться до постели и забыться.

Но голос царя заставил меня остановиться.

— …и тёмные настолько примитивны, что…

Голос его был снисходительным, полным презрения, и я увидела, как несколько эльфов за столом кивают, соглашаясь, улыбаясь холодно.

Шелтис сидел с каменным лицом.

Спина прямая, плечи расправлены. Зелёные глаза смотрели на царя с той же насмешкой, что и он сам. Шелтис демонстративно потягивал вино. Ждал меня.  А вот через метку меня окатило яростью. Они все время так с ним, да?

Все время.

При виде меня эльфы немедленно замолчали — слова оборвались на полуслове, и я увидела, как царь поспешно улыбнулся, словно ничего не произошло.

— О, ваше высочество, а мы как раз обсуждаем, что завтра у нас в вашу честь настоящий бал, — произнёс он радостно, словно предлагая величайший подарок. — Это будет красиво, вы такого наверняка не видели в своём Дракониане.

Внутри всё вспыхнуло — ярость смешалась с презрением, и я почувствовала, как губы растягиваются в улыбке. Любезной. Холодной. Ядовитой.

— Боюсь, у меня срочные дела в моём Дракониане, — произнесла я, и голос прозвучал сладко, почти мурлыкающе. — Мы, к сожалению, должны отбыть утром.

Я посмотрела на Шелтиса, и он встретил мой взгляд.

— Да, Шелтис?