Я вышла к обеду бледная, с тёмными кругами под глазами, которые даже магия не могла скрыть полностью. Тело ныло от усталости — каждый шаг давался с трудом, мышцы протестовали, спина болела так, словно я провела ночь не на мягком матрасе, а на голых камнях.

Голова раскалывалась, виски пульсировали тупой болью, и я чувствовала, как глаза горят, словно в них насыпали песка. Веки были тяжёлыми, опухшими.

Шелтис шёл рядом — спокойный, собранный, словно ночь не случилась вовсе.

Платье, которое он выбрал для меня, было идеально для встречи —  цвета стали, цветов моего дома.

Официальное.

Холодное.

Именно то, что нужно было показать сегодня. Он помог мне одеться молча, и я не возражала, чувствуя, как руки дрожат от усталости.

Через метку пульсировало спокойствие — настолько ровное, что казалось искусственным, выстроенным как защита. Но под ним я чувствовала что-то ещё — напряжение, едва уловимое, словно кто-то дергал невидимую струну.

Обед называли неформальным, но когда меня провели в сад, я поняла, что понятие «неформальный» у эльфов разительно отличается от нашего.

Сад был… невероятным.

Он висел в воздухе — буквально висел, удерживаемый магией и переплетёнными ветвями деревьев-исполинов.

Платформа была огромной, покрытой мхом цвета изумруда, мягким под ногами, словно ковёр. По краям росли цветы — тысячи, переливающиеся всеми оттенками радуги, источающие ароматы, от которых кружилась голова.

В центре стоял стол — длинный, вырезанный из цельного куска светлого дерева, отполированного до блеска. На нём стояли хрустальные бокалы, переливающиеся всеми цветами, тонкие тарелки из какого-то полупрозрачного материала, столовые приборы из серебра, украшенные резьбой. Всё было идеально — каждая вилка лежала на своём месте, каждый бокал был расставлен с точностью до миллиметра.

За столом сидели царь и царица.

Я поняла это сразу – по коронам, ну конечно, прежде всего.

Царь – идеален, холоден, скуп на эмоции, типичный эльф.

Царица сидела рядом — такая же идеальная, такая же холодная. Золотистые волосы были заплетены в сложную косу, украшенную жемчугом и маленькими серебряными листьями. Она смотрела на меня с лёгкой улыбкой — вежливой, но не тёплой, словно я была чем-то забавным, но не достойным настоящего внимания.

Ну про Шелтиса и вовсе промолчим…

Вокруг стола сидели ещё несколько эльфов — их представляли по очереди, и я слушала имена, пытаясь запомнить, чувствуя, как они скользят мимо сознания. Лорд Эларион, госпожа Сильвана, леди Митайя — последняя сидела ближе всего к царю, и в её глазах мелькало что-то, что я не могла определить. Любопытство? Насмешка?

Я села на указанное место — в центре стола, напротив царя, — и тут заметила то, что заставило кровь вскипеть.

Драконы, прибывшие со мной, сидели за отдельным столом — маленьким, приставленным к краю платформы, почти на самом краю, словно их пытались спрятать. Их не пустили к основному столу. Не пригласили. Просто отсадили в угол.

А потом я увидела второй укол.

За моей спиной — почти за спиной, чуть в стороне, — стоял табурет. Не стул. Не кресло. Табурет. Деревянный. Простой. Для Шелтиса.

Для принца дома Лан, первого клинка королевы, отвели место хуже, чем для слуги.

Ярость вспыхнула ярче, и я почувствовала, как руки начинают дрожать, как внутри всё сжимается так, что дышать становится тяжело. Я уже открыла рот, готовая сорваться, выплеснуть всё, что накопилось, но через метку ударило спокойствие — твёрдое, непоколебимое.

— Тише, чешуйчатая, — произнёс Шелтис тихо.

О, темные прекрасно умеют играть со светлыми, да?

Но ничего, я тоже научусь.

Я сжала зубы, чувствуя, как челюсть ноет от напряжения, и заставила себя улыбнуться.

Вежливо. Холодно.

Царь начал разговор — голос его был мелодичным, приятным, но в нём звучала снисходительность, словно он разговаривал с ребёнком.

— Надеюсь, покои вам понравились, ваше высочество? Всё ли было идеально? Вино, я полагаю, пришлось по вкусу?

Потом он небрежно махнул рукой в сторону Шелтиса — даже не посмотрел на него, просто махнул, словно указывая на предмет мебели.

— А ваш питомец? Хорошо ли устроился?

Питомец.

Я заставила себя улыбнуться — хищно, показывая зубы, чувствуя, как губы растягиваются.

— Да, Доминара отлично устроилась, спасибо.

Голос мой прозвучал сладко, почти мурлыкающе, и я видела, как несколько эльфов напряглись, почувствовав подвох.

— Она себе облюбовала одно из ваших кресел, жаль, что их всего два в покоях. Не волнуйтесь, еду мы ей сами привезли. Она ест исключительно мясо.

Шелтис закусил губы — я видела краем глаза, как плечи его затряслись, как он пытается не засмеяться. Через метку пульсировала насмешка, смешанная с гордостью.

Я продолжила, не давая царю опомниться:

— А что, говорят, у вас несколько страдают торговые пути из-за нежелания договариваться с соседями. Люди такие несговорчивые. Про орков и вовсе молчу.

Голос мой был лёгким, небрежным, словно я говорила о погоде.

— О, да, они уважают только силу! — вставила царица, и в голосе её звучало презрение.

— Да, и верность слову ещё, — я кивнула, улыбаясь шире. — Мы с ними наладили контакт примерно три года назад, ни разу не подвели. Но и мы их — тоже, конечно. Представители Беркании очень щепетильны к своей репутации. Но вам, конечно, не очень интересны другие народы… Поговорим об эльфах?

— Да-да, — царь явно обрадовался смене темы, и я увидела, как лицо его расслабилось.

Но я не собиралась останавливаться.

Я заметила, как давится смехом женщина, сидящая возле царя — та самая леди Митайя. Глаза её блестели, и губы дрожали от сдерживаемой улыбки.

— О, говорят, это светлые эльфы выгнали тёмных с поверхности, — произнесла я невинно, хлопая ресницами. — Какая интересная история, не расскажете?

Вокруг всё моментально смолкло.

Тишина упала тяжёлая, давящая. Царь замер с бокалом в руке, царица побледнела, и я видела, как несколько эльфов переглянулись, в глазах их мелькнул ужас.

Царь растерянно оглянулся на Митайю, и в глазах его читалось недоумение — почти детское, обиженное.

— Что происходит, Митайя? Мне сказали, принцесса исключительно сдержанная, и учтивая, и знает эльфийские традиции, а она…

Голос его оборвался, и я увидела, как он беспомощно развёл руками.

Митайя выпрямилась, и лицо её стало серьёзным.

— Господин, позвольте, но вы её оскорбили за столом. Назвали её сокровище питомцем, отсадили её людей в угол. У драконов так не принято.

Эльфийка указала на золотой браслет Шелтиса. Дроу нахмурился. Он не знал, что штучка на его запястье - знак, горящий огнем для всех рас. Выделяющий его.

— Но… они же не принцы, это… неслыханно, — царь явно растерялся, и я почувствовала, как внутри что-то торжествующе вспыхивает.

Я наклонилась вперёд, положила руки на стол, чувствуя, как внутри всё горит ровным, холодным пламенем.

— Шелтис аш’ Лан, младший сын матриарха Тэвиэр Седьмой перед вами, — произнесла я тихо, и голос прозвучал ровно, словно я зачитывала приговор. — И если честно, мне не настолько нужно открывать вам мой торговый путь. Мои драконы за него заплатили кровью. Всё, что я получу от нашего бессмысленного разговора, это одобрение старшего брата. Оно, конечно, значит для меня много, но не настолько, чтобы я дала смешать с грязью тех, кто со мной сюда прилетел.

Царь снова ищущим взглядом посмотрел на Митайю, и я увидела, как в глазах его мелькнула паника.

— Митайя?

Леди поднялась, слегка поклонилась — мне, не царю.

— Мы приносим извинения вашему сокровищу, ваше высочество, — произнесла она, и голос прозвучал ровно, формально. — И попробуем накормить вашего питомца и обеспечить его местом. Очевидно, мы с вами не поняли друг друга. Торговый путь, о котором вы говорите, нам очень нужен, но и у нас, возможно, есть кое-что, что вам нужно не меньше.

Движение за моей спиной — эльфы засуетились, и я услышала шорох, скрип дерева. Шелтису приносили стул. Настоящий. Резной. Красивый. Усадили рядом со мной — по правую руку, на почётное место.

Я посмотрела на него краем глаза, и он был спокоен — лицо бесстрастное, но в зелёных глазах мелькало что-то, что заставило внутри всё сжаться. Торжество. Удивление. Благодарность.

Тёмный за одним столом со светлыми. Впервые за несколько тысячелетий, полагаю. А все потому, что драконы дышат огнем. Какая забавная деталь о перемирии.

 После трапезы — долгой, формальной, наполненной пустыми разговорами о погоде и урожае, которые я едва слушала, — Митайя подошла ко мне.

Высокая, стройная, красивая.

— Пойдёмте, — произнесла она тихо, и голос прозвучал мягко, но в нём слышалась сталь. — Я покажу вам то, что у меня есть для вас.

Она посмотрела на Шелтиса, и в глазах мелькнуло что-то — любопытство? Сочувствие?

— Сокровище оставьте с царём. Он не пострадает.