Шелтис просто сидел в кресле.

Массивном, с высокой спинкой, обитом тёмно-синим бархатом, у окна, откуда открывался вид на город — огни, крыши, далёкие горы на горизонте.

Ирвейн, если совсем честно, был прекрасен. Совсем не такой, как мрачный Альдеон.

Шелтис мог  абсолютно чистой совестью признаться, что ему никогда не нравилась темная давящая архитектура, повторяющая родные подземелья.

Он не испытывал ни грамма ностальгии.

Может потому, что был наполовину светлым? Вот скоро и увидим, насколько.

Шелтис думал.

Сопоставлял, узнавал себя заново. Что нравилось до, что нравится сейчас. Что думал еще пять дней назад, как все поменялось. Бежать не хотелось.

Никуда.

Может, поэтому, чувствуя его настрой, на колени улеглась Доми. И просто мурлыкала. Вот такой обычный был вечер в драконьем плену. Шелтис хотел бы, чтобы так было до конца его жизни.

Эш после близости спросила с сомнением:

— Почему ты не используешь свою магию, Шелтис? Почему не хочешь быть со всеми этими женщинами? Любая бы пошла за тобой.

О, Эш. Такая умная и такая странная. Он пожал плечами.

— Но это искусственно. Я использовал эту магию только чтобы ... выполнять задания матриарха. Не для себя. И нечасто. А то это будет заметно.

Наверное, наконец до нее дошло, что он не хочет никуда от нее уходить. Нет нужды ни в магии, ни в клетках. Только в Эш. Сейчас даже не знает, ушел бы, если бы выгнала?

Эш оставила его в покоях. И даже не приказала Доми охранять.

Просто оставила.

— Будь здесь, — произнесла она. — Не в клетке. Просто… будь здесь, когда я вернусь.

— Куда ты? — спросил он тихо.

— Распоряжения дам перед отлётом, — ответила она коротко. — Доминара будет следить за тобой.

Нет, не будет.

Потому что команды не было. Забыла? Вряд ли.

Эш развернулась и вышла, не оборачиваясь.

Дверь закрылась за ней с тихим щелчком.

И он остался один. Свободен. Впервые за долгое время — по-настоящему свободен.

Шелтис изредка рассматривал метку. Она разрослась. Драконья чешуя теперь занимала почти всё предплечье — серая, почти стальная, переливалась в свете свечей.

А вязь подчинения пропала. Полностью.

Только сейчас он понял, как она сдерживала мысли, туманила разум, делала его послушным, направляла к цели — убить драконью принцессу.

Шелтис никогда ещё не думал так ясно. И эта ясность была проклятием. Потому что теперь он понимал — всё. Каждую деталь, каждый момент, когда миссия превратилась в катастрофу.

Он влюблён.

В Эш.

В женщину, которую должен убить. Все еще должен.

Шелтис откинулся в кресле, закрыл глаза, выдохнул. Внутри всё горело — не огнём, не яростью. Другим пламенем. Тёплым и разрушительным одновременно. Метка на запястье пульсировала слабо, почти незаметно, отзывалась на её присутствие где-то в замке, и он чувствовал её эмоции — озабоченность, усталость, остатки гнева, смешанные с нежностью.

Когда это произошло? Когда он перестал видеть в ней цель и начал видеть её?

Сокровище.

Он действительно стал её сокровищем. Драконьим. И это должно быть ловушкой, частью плана, способом приблизиться, завоевать доверие, ударить в спину. Но планы рухнули.

Потому что теперь он не мог. Физически не мог представить, как поднимает клинок против неё. Альдеон больше ничего не значил.

Долг — пустой звук.

Осталась только она. Эш.

Шелтис принял решение.

Больше никакой лжи. Никаких игр, манипуляций, двойного дна. Он не может рассказать ей про метку. Но обо всём остальном — он скажет правду. О чувствах. О том, что происходит внутри него. О том, что пропал.

Осталось так мало дней до возвращения в Альдеон. До предполагаемой смерти — его и Эш — через связь.

Он должен предотвратить.

Между прочим, и ради Альдеона тоже, что бы ни говорила королева. Потому что война с драконами обернется для дроу полным уничтожением.

Дверь открылась — резко, без стука, — и в покои вошёл Альм. Брат принцессы усмехнулся, глядя на дроу.

— Неужели Эш больше не злится? Я, кстати, её искал, она ненароком не говорила, куда отчалила?

— Нет, — ответил Шелтис спокойно. — Но говорила, что ей нужно дать распоряжения по замку. Была озабочена этим.

— Неудивительно, — кивнул Альм, и лицо стало серьёзнее. — Старик Кейн захворал, а у неё поездка. Я как раз за этим, целителя нашёл дополнительного.

Развернулся, направился к двери, но Шелтис окликнул его.

— Дракон!

Альм обернулся. Бровь приподнялась.

— А это правда, — продолжил Шелтис тихо, и в голосе не было насмешки, только искренний интерес, — что у драконов есть зов сокровища, а меток не бывает?

— А что, — Альм усмехнулся,  — когда ты её наложил на Эш, не знал таких подробностей, да? Я вот тоже не знал, но пришлось покопаться. Природа истинной связи — тонкое дело. Но ты не волнуйся, тебе ничто не угрожает. Ты ведь сокровище.

— Я этого не заказывал.

— Однако пользуешься, — парировал Альм.

— Связь точно нельзя разорвать? — спросил дроу.

В зелёных глазах мелькнуло отчаяние.

— Связь сокровища — нет, Шелтис, — ответил Альм, и голос стал серьёзнее. — Но у вас она двойная, нетипичная, и это потому, что кто-то постарался наложить вторую искусственную. Дай угадаю, одна из твоих тёмных жриц?

Шелтис не ответил.

—Представляешь, какой всё же невероятный казус, из всех дроу выбрали для этой связи именно тебя. Боги смеются над Альдеоном, потому что ты — её сокровище, правда. Тэвиэр Седьмая целилась не туда, наверное, но попала. Возможно, ты сейчас самый ценный дроу из всех. Мужчина. Смешно, должно быть, учитывая ваши устои.

— А вторую связь, её можно порвать? Искусственную? — спросил Шелтис.

 В голосе прозвучала надежда. Почти отчаянная.

Альм замер. Взгляд его стал внимательнее, изучающим. Между ними повисла тишина — тяжёлая, почти осязаемая.

— Не знаю, — произнёс он наконец, и голос прозвучал тихо, почти задумчиво. — Это какая-то сильная магия, видишь, даже Доми ничего не сделала. Я пока не могу понять природы. Но если ты её порвёшь, это будет видно. Метка исчезнет.

— Я перестану чувствовать Эш?

Внутри всё сжалось от одной мысли — потерять эту связь, перестать ощущать её эмоции, её близость, тепло, которое проникало через метку прямо в сердце.

— Не знаю, — повторил Альм. Плечи его приподнялись в лёгком пожатии. — В теории связей чего только не написано. Бывали случаи, когда пары читали мысли друг друга, бывали, когда вообще ничего не чувствовали, кроме истовой привязанности. Не могу тебе сказать наверняка. Тем более, если сама связь наведена магией. А ты хочешь? Хочешь перестать ее чувствовать?

 Шелтис замер. Перестать чувствовать Эш. Хочет ли он.

— Нет, — произнёс тихо, и голос прозвучал твёрдо, почти жёстко. — Не хочу.