Я вернулась в покои почти затемно.

Шелтис сидел в кресле у окна. Книга в руках, взгляд опущен, серая кожа отражала свет свечей мягким, почти металлическим блеском. Доминара дремала у камина, хвост обвился вокруг лап, глаза наполовину прикрыты. Всё было тихо. Слишком тихо.

Я пересекла комнату, вынимая из кармана браслет.

Золото. Гладкое, тяжёлое, переливающееся множеством оттенков — от медного до почти белого, от розового до зеленоватого. Драконье золото. Моё золото. Золото моей семьи, передававшееся из поколения в поколение Антаров.

Шелтис поднял взгляд.

Зелёные глаза замерли на браслете, брови приподнялись, и я увидела, как в них мелькнула насмешка — лёгкая, почти невесомая, но за ней скрывалось напряжение.

— Драконье золото? — произнёс он медленно, и голос прозвучал низким, бархатным. — Для дроу?

Я сжала браслет в ладони, почувствовав, как холодный металл согревается от моей кожи.

— Мне нужна твоя рука, Шел, — ответила я, и голос прозвучал ровнее, чем я ожидала, хотя внутри всё дрожало. — Сейчас.

Он откинулся в кресле, закрыл книгу одним плавным движением. Взгляд скользнул по браслету, вернулся к моему лицу, задержался на губах, потом поднялся к глазам.

— Артефакт привязки? — спросил он, и в голосе прозвучала насмешка, но за ней скрывалось любопытство. — Не смогу убежать?

— Сможешь, — ответила я коротко.— Но каждая собака на этом континенте будет знать, кому ты принадлежишь. Это украшение передаётся из поколения в поколение у Антаров. Уже много поколений. Этим браслетом владела моя прабабушка Киаран. А носил его прадед – Дарнер.

— Принадлежу? — повторил он, и голос стал тише, почти задумчивым.

Я видела, как зелёные глаза потемнели, как челюсти сжались, и через метку пульсировало нечто новое — не ярость, не насмешка. Осторожность. Он взвешивал каждое моё слово.

— Когда ты сокровище, это называется именно так, — сказала я, и голос дрогнул на последнем слове.

Я не была уверена, что он позволит. Не была уверена, что не убежит, не исчезнет в ночи, не оставит меня с этим проклятым браслетом в руках и пустотой внутри. Вообще ни в чём не была уверена.

Шелтис смотрел на меня.

Спокойно. Упрямо. Через метку пульсировало абсолютное спокойствие — совершенное, идеальное, такое, что мне даже стало интересно, о чём думает этот проклятый дроу. Как он может быть таким спокойным, когда у меня внутри всё горит?

Усмешка вернулась.

— Надеюсь, это не значит, что моё место теперь в витрине или на полке между артефактами?

— Нет, — выдохнула я. — В моей жизни.

Он замер. Совсем. Даже дыхание остановилось на мгновение, и я увидела, как в зелёных глазах мелькнуло удивление — настоящее, без насмешки, без игры.

— Это значит, что ты хочешь занять место матриарха для меня? — спросил он, и голос стал серьёзным, напряжённым.

Ему нужна была ясность. Я видела это в том, как он выпрямился в кресле, как пальцы сжались на обложке книги. Ему нужно было знать, где он окажется, если протянет мне руку.

— Нет, Шелтис, — произнесла я тихо, и голос прозвучал твёрже, чем я ожидала, хотя внутри всё дрожало. — Это значит, что я займу своё собственное место. А уж какое оно, решать тебе.

Он протянул руку.

Медленно. Ладонь открыта, запястье вверх, и я увидела метку — драконью чешую, серую, почти стальную, которая разрослась и занимала почти всё предплечье.

Пальцы мои дрожали, когда я застёгивала браслет. Это не просто металл. Не артефакт, не украшение. Это признание.

Золото легло на серую кожу, обхватило запястье, и я услышала тихий щелчок замка. Магия вспыхнула — мгновенно, ярко, древняя сила, заложенная поколениями драконов, пульсировала в воздухе, и замок исчез. Растворился магическим образом.

Снять такое нельзя. Это практически оковы. Только куда изящнее. Знак принадлежности.

Шелтис не удивился. Я смотрела на него, не в силах оторваться. Метка на запястье пульсировала слабо, почти незаметно, отзывалась на его близость, и я чувствовала его эмоции — спокойствие, смешанное с напряжением, которое он скрывал.

Но Шелтис ничего не сказал.

Снова взялся за книгу, открыл её, взгляд опустился к страницам, и я поняла, что он уходит. Не физически. Но ментально. Закрывается.

Я остановила его.

Положила руку на обложку, наклонилась, поцеловала. Губы его были тёплыми, почти горячими, и в поцелуе не было ярости, не было отчаяния — только нежность, которая пугала меня больше, чем любая битва. Я отстранилась, не отпуская его взгляд.

— Шелтис, что происходит? — спросила я тихо. — Что с тобой?

Он выдохнул — медленно, тяжело, и я увидела, как в зелёных глазах мелькнула растерянность.

— Я не знаю, — ответил он. — Я растерян. Вы с Альмом говорили, что я буду обретать себя настоящего. Но это странно и больно. Прости, что сейчас я принял решение не сразу. Это не просто так. И тот мой выпад, когда я кричал про Альдеон и верность матриарху — не просто так. Я уже начал терять всё, что связано с Подземельем, и отчаянно хватался за это. Всё, что было там, было ужасно. Но это моя жизнь.

Я улыбнулась.

Медленно. Губы мои дрогнули, и в груди всё сжалось так, что дышать стало тяжело. Я провела пальцами по его щеке, чувствуя прохладу серой кожи, и увидела, как он закрыл глаза, прислонился к моей ладони.

— Да, взрыв был неизбежен, — сказала я тихо. — Прости меня, я отреагировала отвратительно.

— Как дракон ты отреагировала. И сейчас привязываешь, как дракон.

— Я могу снять… — начала я, но он перебил.

— Нет, это приятно. Но очень непривычно. Там — всё иначе. Совсем. И это моя жизнь.

Я замерла.

— Нет, Шелтис, — произнесла я, и голос прозвучал твёрже, почти жёстко. — Это твоя история. Доми не просто растворила заклинание принуждения, она дала тебе выбор.

Шелтис  вдруг словно замер. Нахмурился.

— Эш, скажи, твой прадед не был драконом?

— Был. Но не по рождению.

— Это как?

— Я тебе потом расскажу эту историю. О том, как королева Киаран потребовала у короля поверженного Тримиана отдать ей сына. И что из этого вышло.

— Бабуля у тебя была не промах, я посмотрю, —  усмехнулся Шелтис, рассматривая браслет. —  Он его всю жизнь носил?

— Да.

Встала. Выдохнула. Переключилась. Внутри всё ещё горело, но сейчас нужно было сосредоточиться. На поездке. На эльфах. На том, что нас ждало.

— Ну что, — спросила я, и в голосе прозвучала лёгкость, почти игривая, — готов ехать к самым высокомерным ублюдкам?

Шелтис закатил глаза.

— О, да, светлые эльфы хуже драконов.

— Ну-ну, моё сокровище. Хуже драконов могут быть только драконы. Ты-то знаешь.