Большой тронный зал сиял.

Свечи в массивных золотых канделябрах отбрасывали тёплый, мерцающий свет на мраморные колонны, расписанные драконьими сценами — битвы, полёты, коронации, древние предания, застывшие в красках.

Люди в роскошных одеждах — бархат глубокого синего, шёлк цвета слоновой кости, парча, расшитая золотом и серебром, переливалась при каждом движении, словно живая. Дамы в платьях с глубокими декольте, обнажающими плечи и ключицы, мужчины в камзолах с высокими воротниками, расшитыми драгоценными камнями — изумруды, рубины, сапфиры.

Воздух был пропитан запахом дорогих духов — розы, жасмин, специи. И что-то еще. Предвкушение. Любопытство.

Такие приемы я устраивала несколько раз в год.

Человеческие королевства требовали постоянной вовлеченности и подтверждения связей. Слава богам, тут мне и прощалось многое, это тебе не светлые, и организовывалось практически без моего участия – все уже знали, что делать.

Единственное, мероприятие затратное.

Но интересное.

Я ещё к трону не успела подойти, как ко мне буквально несётся один из послов Тримиана— низкорослый, полноватый, в камзоле цвета бордо, с огромными усами, которые топорщились в разные стороны, словно два встревоженных ежа. Лицо красное, глаза блестят от восторга, и он буквально задыхается от желания заговорить.

— Боги мои, ваше высочество Иштиара! — выдохнул он, и голос дрожал, ломался от восхищения. — Вы как всегда великолепны! Так торопились в наше сообщество, что прибыли прямо со стены! Какая невероятная самоотдача! Какой талант! Браво!

Он замолчал, глядя на фигуру за моей спиной, и глаза его округлились так, что я подумала — сейчас вылезут из орбит.

— А с вами это кто? — спросил он, и голос стал тише, почти шёпотом, словно он боялся спугнуть что-то. — Какой… серенький.

Я усмехнулась зло. Взгляд мой устремился к Шелтису — скованному, полуобнажённому, поломанному. Волосы спутаны, падают на лицо белыми прядями, плечи опущены.

Серая кожа в свете свечей почти серебряная, мышцы на груди и животе прорисованы так четко, и я вдруг подумала, что он всё равно красив. Божественно красив. Даже вот так — униженный, в цепях, которые я сама на него надела.

— Трофей, — произнесла я холодно, и каждое слово резало горло, словно осколки стекла. — Дроу. Принц, между прочим.

Шелтис не реагировал. Просто стоял рядом со мной, смотрел в пол, и в зелёных глазах было пусто. Ничего. Ни боли, ни гнева, ни той насмешки, которую я так привыкла видеть. Просто пустота, холодная и безжизненная.

Словно ему… не впервой?

Я вдруг поняла, что веду себя, как матриарх.

А хочу остановить все это. Остановить немедленно. Обнять.

Эш, спокойно.

Это дроу, ты ничего не чувствуешь.

Ничего!

— Наверное, его было сложно поймать? — спросил посол, и в голосе прозвучало лёгкое любопытство, смешанное с восхищением. — Дроу — прославленные воины, я слышал.

— Сложно, — усмехнулась я, и каждое слово далось с трудом. — Но как видите, он теперь не представляет угрозы.

Я села на трон — высокий, массивный, с резьбой в виде драконов,  — и Шелтису отвели место рядом. Он сначала встал — прямо, гордо, несмотря на цепи. Стал осматривать толпу, которая то и дело обращала на него самое пристальное внимание. Дамы прятались за платочками, но жадно впитывали чужое унижение.

Вот так, Шелтис.

Я тебе враг.

Но вдруг из толпы абсолютно ликующих и говорящих на разные голоса людей подошла массивная фигура. Не только массивная, но и зелёная. Орк. Дар'кхон.

Он был высоким — откровенно говоря, младшему наследнику гордой Беркании я доставала до груди только в прыжке.

Зелёная кожа отливала бронзой в свете свечей, в темных глазах сияла искренняя радость.

Вырвался из своих бесконечных исследований. Традиционная кожаная броня орков была созвучна моей, только вот шипов и выступающих частей побольше. Он оглядел меня.

Ну да, мы с тобой тут оба не про роскошь и дворцовые наряды.

Но мне простят. А тебе?

Он выглядел… хорошо. Чертовски хорошо. Молодой принц соседнего королевства, умный, красивый, дружелюбный.

Я улыбнулась ему, чувствуя, как внутри что-то теплеет, расслабляется, отпускает ту напряжённость, которая сидела в плечах весь вечер. Дар'кхон почти рассмеялся, как умел только он.

Я почувствовала через связь укол ревности. Острый, жгучий, почти болезненный, словно кто-то вонзил нож под рёбра и провернул, медленно, наслаждаясь.

Шелтис внимательно следил за зелёным — взгляд напряжённый, почти хищный. Примерял, с какой стороны ударить. Но пока не мог.

А Дар'кхон… без церемоний обнял меня. Огромные руки сжали плечи, притянули ближе, и я рассмеялась, прижимаясь к нему, вдыхая знакомый запах — кожа, металл, капелька чая с лимоном, который обожал этот большой зеленый воин.

И да, с принцессами так не принято.

Но Дар'кхон считает меня, ой, внимание, сестрой по оружию.

И у орков так принято. Точка.

Через метку хлынула ярость — чёрная, всепоглощающая, горячая, и я почувствовала, как Шелтис напрягся так, что цепи на запястьях зазвенели — тонко, протяжно.

— Как на границе, твое высочество? — спросил он, отстраняясь.

— Как всегда чёрти что, Дар, это же дроу, — ответила я, вздохнув, и почувствовала, как плечи опустились. — Надеюсь, ты свои вечера проводишь лучше, чем я.

— А, у тебя как обычно — лучшие друзья девушки — это клинки и яды? — усмехнулся он, и голос прозвучал низким, мягким, почти нежным.

— Ещё карты, — добавила я, улыбаясь шире. — Конечно же, карты перемещения врагов.

Дар'кхон рассмеялся — громко, от души, и звук заполнил зал, эхом отразился от мраморных стен. Я вместе с ним, чувствуя, как внутри что-то расслабляется, отпускает, и на мгновение я забыла обо всём — о войне, о предательстве, о дроу, стоящем рядом.

Это категорически не понравилось самому дроу. Я чувствовала через метку, как внутри него что-то кипит, вспыхивает, разрастается злостью — горячей, яростной, почти первобытной. И это было видно — Шелтис смотрел на Дар'кхона так, словно хотел разорвать его на куски. Медленно. Болезненно. Наслаждаясь каждым мгновением.

— Как её величество Эймирель? — спросила я. — Давно не виделись, передай ей мой поклон.

— Мама хорошо, — ответила Дар'кхон, улыбаясь ещё шире. — Снова уговаривает отца открыть очередной человеческий приют, он, конечно, сопротивляется для вида. Но, по-моему, уже проиграл, причём давно.

— Твой отец всегда проигрывает ей. И всегда делает вид, что сопротивляется. Это трогательно.

— Точно.

Дар'кхон кивнул в сторону дроу.

— Говорят, ты нашла своё сокровище? — произнёс он тихо, наклоняясь ближе. — Меня интересует природа такой связи. Я тебе говорил насчет пророчества, помнишь? Не дашь изучить, Эш?

Я показала ему метку на запястье. Единственному, наверное, за всё время, кроме домашних магов. Подняла руку, и эльфийская вязь засветилась — слабо, почти незаметно, но Дар'кхон присвистнул. Низко, протяжно.

— Чешется? — спросил он, и брови поднялись.

— Ужасно, — ответила я тихо. — Альм говорит, особый случай. Так что мимо, изучать нечего, у тебя, если пророчество твое право, будет точно не так.

— Особый, — повторил Дар'кхон. — Эш, будь осторожна. Связь с дроу — это не шутки.

В это время меня снова позвали, Дар'кхон махнул огромной зелёной рукой, отошёл к другой группе гостей. Я почувствовала через метку злость. Невероятную злость. Шелтис следил глазами за орком — взгляд напряжённый, почти убийственный.

А потом вдруг… сел около трона. Просто опустился на пол. Стража попробовала поднять — два дракона схватили его за руки, потянули вверх, — но я качнула головой. Резко. Решительно.

Пусть.

Дроу словно задумался. Смотрел в пол, никого не замечая. Что-то происходило в этой умной голове, какие-то хитрые процессы, не видные взгляду.