Я снова вошла в покои со стражей, и дроу встретил меня той же насмешливой улыбкой, что и всегда. Доми лежала у него под боком, свернувшись калачиком, Шелтис гладил серую спину дракотика медленными, размеренными движениями, будто делал это всю жизнь.

За сутки. Они подружились за сутки.

В груди мелькнуло что-то тёплое и странное, почти болезненное, будто трещина пробежала по льду внутри меня, тонкому, готовому рассыпаться от малейшего прикосновения.

Маг Кейн сегодня остановил меня в коридоре, сказал, что проверил связь — истинное сокровище, без вариантов. И разорвать невозможно, если только вы не хотите потерять половину силы, ваше высочество.

Торвас грозился перебить всех дроу в округе, если хоть один из них посмотрит на меня неправильно. Намекал, что пленника лучше всего держать в подземелье и пытать огнем. Я напомнила, разумеется, что так и поступают матриархи дроу, которых Торвас не слишком жалует. Он отступил.

В казарме подрались из-за какой-то ерунды. Голова раскалывалась от напряжения, и последнее, чего мне хотелось, — разбирать очередную порцию сарказма от моего пленного принца.

Все вокруг намекали, что я чертовски неосторожна, но никто не смел оспорить мои решения.

Сокровище для дракона – это священно.

И все же разговоры вокруг утомляли.

Как только я переступила порог покоев, Доми лениво спрыгнула с Шелтиса, потянулась, выгибая спину дугой, и медленно поплыла ко мне, разминая на ходу крылья. Дроу встал, распрямился, и на губах появилась та самая знакомая усмешка. Ладно, Эш, он в порядке. И это даже неплохо.

— О, моя обожаемая чешуйчатая пара привела других самцов? — протянул он, оглядывая стражников. — Будем развлекаться, или снова железо?

Я не ответила. Просто кивнула стражникам, и те вошли внутрь и схватили Шелтиса за руки. Дроу начал сопротивляться еще в клетке, и стража применяла силу, не щадя пленника. Хотя, учитывая, что конечности Шелтиса были свободны, им досталось. Я видела, как один согнулся со стоном, второй схватился за нос.

— Хватит!

Шелтис замер.

— О, чешуйчатой принцессе не нравится, когда бьют ее песиков? Ну так может сама? Или испугаешься? Я даже поддамся, честно-честно.

Умный сукин сын.

Делает ровно то же, что и я, провоцирует, перетягивает на себя одеяло. Я улыбнулась. Этот серенький мне нравился все больше. Я вошла в клетку, хотя стража смотрела на меня как на сумасшедшую. Нет, ну правда, разъяренного дроу усмирять она вздумала, в человеческой форме весит почти втрое меньше.

Я рывком выдернула у одного из стражников наручники, которые им ну никак не удавалось надеть. Шелтис улыбнулся так широко, что стало не по себе.

Протянул руки.

— Вы же знаете, только дракон владеет сокровищем.

Вот же гад!

Рраз, и перевернул доску. Не совсем перевернул, конечно, но этот хитрющий дроу-лис только что обозначил собственные правила. Стража точно теперь без меня к нему не войдет. А еще, он закрепил, прямо вот закрепил – что я сумасбродная идиотка, которая применяет пытки к собственному абсолютно покорному сокровищу.

Арррх!

Ладно, я тебе сейчас устрою.

Его потащили к кольцу в полу перед решеткой, прижали силой явно чрезмерной, он посмеивался вместо сопротивления. Но стража явно мстила за разбитые носы. Я не остановила.

 Колени Шелтиса ударились о камень с глухим стуком, и один из стражников соединил цепь на руках с кольцом в полу.

Шелтис оказался на коленях, но выглядел при этом почти царственно.

Восхитительный гад.

Ненависть, красота и страсть.

Я немедленно вынула из прикроватной тумбы то, что приготовила еще утром – деревянный гребень, дающий ооочень особые ощущения. И зеркало.

Стражники вышли, дверь закрылась, и мы остались вдвоём.

Я села рядом с Шелтисом на пол, поджала ноги под себя. Первый клинок матриарха Альдеона, непобедимый дроу напрягся, и по-моему, даже испугался.

Метка на запястье чесалась, пульсировала. Шелтису все не нравилось. Только что не рычал. Что за пытку теперь задумала эта сумасшедшая?

— Что, чешуйчатая, снова будешь издеваться? — спросил он, и голос звучал спокойно, почти скучающе, но я видела, как дрожат пальцы, как напряглись плечи, как дыхание стало чуть более частым.

Доминара подошла, потёрлась о мою ногу, замурлыкала. Я погладила её за ушком, и настроение стало чуть лучше. Хотя бы что-то сегодня шло так, как нужно. Правда, еще через секунду Доми подошла к дроу и ткнулась в него носом. Шелтис сжал кулаки.

Не поддаваться на уловки врагов, да?

Пушистый враг принял к сведению, оперся передней лапкой о мускулистую грудь, вытянулся всем телом и коварно лизнул шершавым языком серый нос.

Я подвинулась ближе к пленнику, протянула руку к его волосам, и он дёрнулся, пытаясь увернуться, цепь звякнула, но я уже коснулась расчёской серебристых прядей, провела гребнем от корней до самых кончиков, медленно, неспешно, наслаждаясь ощущением шелковистых волос, скользящих между зубцами.

Шелтис замер.

Застыл так, будто его ударили молнией. Дыхание сбилось, плечи напряглись, и через метку хлынуло столько эмоций, что я едва не уронила расчёску. Возбуждение. Дикое, неконтролируемое, почти болезненное, смешанное с шоком и чем-то тёмным, горячим, нарастающим, как волна.

Боги, да он же…

Я продолжила расчёсывать, не торопясь, проводя гребнем снова и снова, разделяя пряди, распутывая узелки, чувствуя, как он дрожит всё сильнее. Шелтис вцепился в цепь, костяшки побелели, дыхание стало рваным. Он пытался держать маску безразличия, но она рассыпалась на глазах, и я видела каждую трещину, каждый осколок, каждую попытку удержать контроль.

Я разделила волосы на пряди, заплела две косы сверху, совсем немного, чтобы волосы не падали на лоб, остальные волосы оставила распущенными. Боевые косы дроу. Альм дал мне книгу, старую, пропахшую пылью и временем, про дроу. Эта традиция показалась мне забавной.  Знак воина, уходящего в бой, благословение перед битвой.

При этом, я оценила практичность прически – волосы не падали вперед, шанса помешать в схватке не было.

Шелтис дёрнулся, пытаясь вырваться из оков, цепь лязгнула, и он повернул голову, глядя на меня с откровенной яростью.

— Что за представление? Что ты делаешь? — прошипел он, и в голосе слышалась паника, которую он отчаянно пытался скрыть за злостью.

— А тебе идёт, мой пока непослушный принц, — ответила я спокойно, доставая небольшое зеркало в серебряной оправе и протягивая ему так, чтобы он мог видеть своё отражение. — Это я вычитала у Альма, он дал мне книгу. Надеюсь, правильно воспроизвела. Боевые косы дроу. Старая традиция. Возможно, старше тебя.

Шелтис посмотрел на своё отражение, и лицо исказилось — сначала шок, потом что-то похожее на боль, острую, режущую, от которой невозможно отмахнуться.

Я придвинулась к нему ближе, положила руки на его шею, почувствовав под пальцами учащённый пульс, бьющийся, как крылья пойманной птицы. Губы почти касались его губ, дыхание смешивалось с его дыханием, горячим, частым.

— Поцелуй меня, Шелтис, — прошептала я.

Он сделал это. Выполнил приказ. Сломался.

Он целовал меня неистово, словно испытывал невероятную жажду, словно это был последний раз, и через метку хлынуло столько эмоций, что я едва не задохнулась.

Желание. Отчаяние. Ярость. Покорность.

Я оторвалась от его губ, тяжело дыша, и улыбнулась, проводя пальцем по его скуле. Серая кожа была тёплой, почти горячей, и я почувствовала, как он дрожит, как всё тело вибрирует от напряжения, которое он больше не может сдерживать.

— Хороший дроу, — похвалила я тихо, и он дрогнул, на миг закрыл глаза.

— Зачем заплела? — спросил Шелтис хрипло.

— Пойдёшь со мной на приём через пару дней, знаешь, такие устраивают в провинциях. Будут эльфы. Светлые, — ответила я просто, убирая зеркало и поднимаясь на ноги. — Хочу украсить своё сокровище. Так- хорошо.

Темные и светлые были практически кровными врагами. Навсегда, без условий. Представляю, что он сейчас подумал.

В зелёных глазах вспыхнула насмешка, острая, как лезвие, готовая порезать, если подойти слишком близко.

— Маленький матриарх задумала показать свой трофей, похвастаться, как умеет обманывать дроу, чтобы поймать? — протянул он медленно, смакуя каждое слово, будто оно было оружием, которым он метил прямо в сердце. — Чего мне ждать, а? Каких-нибудь церемониальных магических цепей? На поводок посадишь? Или уж сразу под стекло, как и положено драгоценным камешкам в коллекции? Или как вы, драконы, храните свои сокровища, чтобы все видели, но никто не трогал?

Я улыбнулась, медленно, хищно, и увидела, как он замер, напрягся, как в глазах мелькнуло понимание, что он сказал что-то не то, дал мне ещё один крючок, за который можно потянуть. Нащупала ещё одну слабость. Гордость. И намерена бить именно туда, но совсем не так, как он ожидает.

— Почти угадал, дрессированный принц матриарха. Раз ты взялся быть моим сокровищем, будешь им. Пока пощады не попросишь.