Вейлор схватился за секиру двумя руками и с силой ударил в дверь ногой. Засов слетел, вместе с петлями, двери рухнули во внутрь и в тёмный провал коридора хлынул дурманящий дым. Стоны и разговоры притихли. Через мгновение крупный человек с двуручным топором на плече со скоростью бешенного варга вылетел из этих паров ароматного курева и пролетел к столу, затем запрыгнул на него, едва не снося свой внушительной массой. Он бежал вперёд, сталкивая тарелки, курительные колбы и кубки с вином, Вейлор хотел во время неразберихи обезглавить культ, Дагра должен был умереть самым первым.

Полупьяные жрецы, чья физическая и ментальная форма была в полном упадке и не поняли то, как начали умирать. Нэль очутилась подле стола и из её рук хлынули стерильные алые вихри, начавшие сечь их не хуже клинков. Рясы не спасали от этих острых порывов, и жрецы тотчас превращались в драное кровавое месиво. Первые капли крови, попавшие на лицо принцессы заставили её глаза гореть, будто та после многих лет трезвости, приняла желанный наркотик. Впервые за всю свою жизнь она убила человека намеренно.

Вейлор разрубил горло и грудную клетку тех, кто хотел использовать против него магию, но его топор оказался быстрее. Вспыхнуло лезвие его топора и началась неразбериха. Шлюхи с оглушительным визгом повскакивали с коленей свои добродетелей и побежали вон в первых рядах, словно крысы с тонущего корабля. Лишь чудом Вейлор и Нэль не убили их.

Столы и еда залились кровью нечестивых жрецов. Северянин нёсся по столу, лишь изредка приостанавливаясь для того, чтобы прервать всплеск магии очередного ублюдка в рясе. Через пару мгновений Дагра с ужасом взглянул на то, как над ним заносится огромная секира. Беловолосый человек, стоявший над ним походил на ужасное порождение бездны в людском обличии. Его глаза сияли яростью, не свойственной обычным представителем их унылого королевства. Вейлор зарычал, подобно дикому зверю, внушая ужас в сердца тех, кто находился на этом пиру, сотворённом на человеческих костях.

Никто и не думал напасть на него, ибо Нэль выглядела куда опаснее чужака с секирой, всё внимание было обращено на неё. Вейлор не промахнулся, но Дагра остался в живых. Сидевший подле него Дейз и его брат-близнец Лойз отпихнули своего патриарха прочь, посему секира Вейлора лишь отсекла руку последнему по локоть, Дагра отделался рубцом, проходящим через всё его тело, совсем не опасным, но и не приятным. Лойз закричал от нестерпимой боли и это стало гонгом к грандиозному побоищу, что наверняка отразятся в гобеленах Лайстронга.

— Принцесса!? Что ты делаешь!? Кого ты привела?! Остановитесь!

— Замолчи и умри! Это приказ!

Закричала та, бросая в того материализованное копьё, сотканное из алой магии. Дагра, как истинный ублюдок, схватил одного из жрецов и закрылся его телом. Тело пронзило тело живого щита и едва не зацепило самого Дагру.

— Она обезумила! Убить их!

Скомандовал тот, отступая от столь неожиданного нападения. Дагра, Дейз и Лойз отступали прочь из зала, скрываемый короткими клинками и неумелой барьерной магией своих приспешников, пока Вейлор и Нэль, оттесняемые превосходящими силами защищали друг друга. Магические всполохи и горящий топор каждую секунду отнимали чью-то жизнь, душераздирающие крики вызывали ещё большую панику.

Принцесса была искусна в создании магических щитов, поэтому в основном защищала себя и тыл беловолосого, искусно вскидывая руки и уходя от очередного лобового нападения с золотым столовым прибором или припрятанным кинжалом понимала, как же слабы её противники.

Северянин сражал любого, кто пытался навредить полукровке, но каждое мгновение это становилось всё труднее, ибо кроваво-красная пелена застилала его рассудок. Вейлор непонятно каким образом мог разбивать магические щиты, снаряды всех стихий и цветов своим чудесным топором. Похоже чёрное серебро, вошедшее в состав его вострой секиры, могло разрубать не только плоть, но и всякое проявление магии. С десяток жрецов скрылось в провале коридора. Дейз произнёс заклинание, очерчивая в воздухе амулетом, находящимся в его руке. Дверь, сотканная из плотной магии, явилась в мир и тотчас захлопнулась. Полсотни остались наедине с кошмаром наяву.

Северянин двигался подобно смазанной тени, почти никто не успевал увидеть его очередной, очерченный пламенем взмах. Он рубил и рассекал тела жрецов своим пылающим топором с такой простотой, что и сам удивлялся. Будь это люди не сведущие в магии, наверняка эта битва была бы уже закончена. Нэль ярилась не меньше Вейлора, она использовала всё, не щадя никого: огонь сжирал их плоть и кости, острые иглы прибивали к стенам, магические мечи, которые сами по себе носились в воздухе, превращали тела в кровоточащие ломти мяса. Никто из них, падших жрецов не мог остановить двоицу, жаждущих отмщения, человека и полукровки.

Понимая, что эта битва будет проиграна и все они умрут в страшных мучениях, жрецы начали убегать, но двери были закрыты. Они и не думали о победе над теми, кто сражает их одного за другим, при этом не получая ничего, кроме несерьёзных ранений.

— Вот и настал час расплаты, грязные свиньи!

Вскричал Вейлор, вспарывая животы одним взмахом сразу трём чародеям, забившимся в угол и молящих о пощаде на коленях. Их хилые, едва ли не прозрачные щиты не помогли им ровно так же, как слёзы и клятвы о том, что они исправят неисправимое.

— Людей не вернуть! Они мертвы, их нельзя вернуть к жизни! Их не вернуть…

Повторял Вейлор свои мантры, помня лишь о том, почему происходит резня, остальные мысли остались далеко позади. Сейчас он выглядел как тот, кто приходит карать грешников после их смерти. Покрытый кровью, с горящими от гнева глазами и топором, поглощённый праведной яростью Вейлор решил, что больше не будет сомневаться в своём жизненном кредо: невиновный не должен страдать, виновный понесёт наказание в зависимости от свершения. Эти негодяи, что предали святость жизни и свой народ приговорили себя к страшной каре и не будет тех, кто станет оплакивать их после смерти.

Каждый взмах пылающей секиры проливал кровь грешников, нарушивших святость жизни. Вейлор был беспощаден, он носился среди растерянных и напуганных жрецов, разрывая их тела на куски. Пол залило потрохами и человеческой алой жидкостью тех, кто решил сыграть в богов.

Кровавая ярость, что затмила рассудок Вейлору открыла ему другую сторону его отношения к тем, кого он должен был покарать. До этого убивающий без садизма, лишь одним ударом, Беловолосый решил, что не достойны лёгкой смерти те, кто считал невинных людей скотом. Отлетали руки и ноги, после чего обезноженные, истекающие кровью тела, крича от нестерпимой боли ползли подальше от резни, в надежде быть спасёнными или же по велению древних как мир инстинктов. Но бежать было некуда, их бросили на жатву, свершаемую за все прегрешения.

Искалеченные и истекающие кровью жрецы, вскормленные чужими несчастьями жестоко разочаровывались, когда Вейлор настигал их лишь затем, чтобы парой мощных топчущих движений превратить их лица в плоские обезображенные маски с навсегда застывшими гримасами ужаса. Северянин чувствовал то, что свершает правосудие и посему его гнев, что вырвался наружу сделал его похожим на тех, кого он так ненавидел. Став демоном для проклятых провидением жрецов, он осознал, что нет в мире ничего важнее правосудия, даже если оно сделает из человека кровавую машину смертоубийства.

Нэль так же не щадила своих врагов, она разрывала их тела когтями и зубами, полукровка кричала и вырывала глаза тех, кто фактически узурпировал её власть. Потусторонняя магия полукровки изничтожала их без остатка и превращала их тела в уродливые гротескные клочья из окровавленной плоти. Накопленная за свою долгую жизнь злоба, помноженная на таящуюся ненависть и скрытую натуру демона, вышла в мир палящей, беспощадной магией, против которой не работали хилые фокусы неподготовленных, запуганных мерзавцев в рясах. Демоническая кровь пробудилась во всём своём жестоком великолепии.

Нэль в этом кровавом угаре выглядела могучей величественной королевой, которая жестоко подавляет жалкий бунт смердов. Не видя практически никакого сопротивления, полукровка безумно захохотала и бросилась в ближний бой. Зубы вгрызлись в шею одного из жирных жрецов, кусок вырванной плоти окропил её лицо в красный. Принцесса вскочила, прыгнула словно пантера и одним точным уколом трёх пальцев пронзила глаза следующего жреца, что вознамерился ударить Вейлора в спину. Послышался оглушительный визг, отражаемый от янтарных стен. Северянин развернулся со скоростью ветра и мощным ударом секиры отсёк голову проходимца, голова которого осталась нанизанной на пальцы полукровки.

Тело упало на землю, а женщина громко вскричала, раздавливая в ладонях голову, тем самым вселяя ужас в тех, кто не смог избежать этой сечи. Она посмотрела на северянина, того единственного, что образумил её и вернул из мира безразличия, принцесса широко улыбнувшись слизнула кровь предателей с когтей, после вновь окутала спину Вейлора плотным магическим щитом, чтобы никто не остановил его праведный гнев.

Вейлор и Нэль разделились, больше не было нужды прикрывать друг друга от тех, кто был подобен стаду баранов. Их было много, но страх сделал их слабыми, будто кучку загнанных в угол крысят. Северянин, чей рассудок так сильно затмил гнев, швырнул свой топор в одного из жрецов, который пытался развеять магическую дверь. Толстое лезвие вонзилось ему в спину вышло из груди. Мужчина зашатался, посеменил назад и упал на спину так, что вся режущая кромка вышла из его груди. Кровавое пятно расплылось по серой ткани, оповещая о том, что очередная жизнь отправилась в мир теней.

Небольшая кучка жрецов тщетно обрадовалось тому, что их противник остался без оружия, ведь безоружный Вейлор становился ещё более жестоким и безудержным. Пройдя пытки Игнира, усилившие его тело до максимума человеческих возможностей, ныне кости и плоть для него стали гораздо более хрупкими, топор по сути своей сдерживал его жестокость и даровал преступникам против жизни лёгкую и относительно безболезненную смерть. Но жрецы не знали этого и поэтому позабыв о защите кинулись на него с утроенной силой.

— Убейте его, пока он безоружен!

Северянин оскалился и кинулся на тех без оружия. Вейлор легко перехватил руку одного из нападающих, вывернул её, ударом ладони раздробил его локтевой сустав и острым обломком кости вогнал импровизированную заточку в глаз. В глазах остальных воссиял ужас, когда парень парой ударов ногой, выломал руку их мёртвого собрата, взяв её покрепче, на манер дрына сбил ближайшего из них с ног и несколькими хлёсткими ударами раздробил бедолаге череп.

— Пощады!!!

Кричали они, но Вейлор был глух к их мольбам. Ударами кулаков и ног он разрывал их внутренние органы, схваченные головы сворачивались или раздавливались в крепких тисках его рук. Дошло до того, что хлёстким ударом в челюсть, этот безумный покрытый кровью рубака почти оторвал её её из сустава, а после оборвал её до конца, взял на манер заточенного кастета и вонзив её прямо в глазницы хозяина лишь усмехнулся, наблюдая за тем, как тот падает навзничь.

Так и продолжалась эта кровавая бойня. Снаружи доносились лишь кроткие всхлипы и возгласы умирающих. Вейлор и Нэль убивали и сокрушали предателей рода человеческого, но у каждого из них была своя цель для этой безжалостный казни-Вейлор убивал во имя правосудия, Нэль во имя своей ненависти и желания крови.

В пылу сражения, когда перед Вейлором осталось лишь один противник, северянин отразил ребром ладони выпад неумёхи-жреца и вырвав его кинжал одним взмахом распорол грудь негодяя, минуя и грудную клетку. Неплохой заточенный клинок оставил в груди зияющий провал. Недолго думая, он этой же рукой с силой ударил в образовавшуюся страшную рану, пробил грудь и перикард и разжав кулак коснулся его сердца. Человека обдало холодной судорогой, и он понял, что фактически уже умер.

— Ты… Дьявол…?

Прошептал тот, стекленея в глазах.

— Для тебя-да.

Ответил тому Вейлор, сжимая бешено бьющиеся сердце. Вейлор вырвал его из груди ублюдка и с силой сжал, превращая то в кровоточащий комочек из мяса.

Пятьдесят растерзанных, сожжённых, выпотрошенных, прибитых к стенам и просто изуродованных тел лежало в янтарной комнате, ставшая ныне цветом граната.

Вейлор тяжело дышал, усевшись на еле живом бедолаге, тело которого объяли страшные конвульсии. Чтобы сделать свой отдых более сносным, северянин раздавил голову жреца навершием своего тяжелого топора и тело окончательно обмякло.

Северянин смотрел на Нэль, которая терзает мёртвые холодеющие тела с азартом завсегдатого мясника. Помимо этого, кажется, она начинала упиваться их кровью. Эта картина немного отрезвила его голову. Месть — это конечно хорошо, но потрошить мёртвых кощунство, да и каннибализм — это попросту отвратительно.

— Прекращай, принцесса, они мертвы, оставь их тела.

Нэль повернулась, вынула из своего живота кинжал и отбросила его прочь. Вейлор взглянул на неё и не поверил глазам. Из изнеможённой, худой и на вид истощённой девушки, она буквально на глазах превратилась в красавицу, что без труда могла бы составить конкуренцию даже Астрид. Её щёки расправились и в них не было ямочек, кожа порозовела, грудь и бёдра округлились, и она в целом начала выглядеть, как подобает принцессе. На её губах и лице была кровь, в янтарных глазах плясало безумие.

— Больше… Крови… Больше… Страданий…

Пробормотала она, направляя ладони на Вейлора. Северянин понял сразу, что она обезумила, среди полукровок, судя по всему, это было не редкостью. Он перекатился в сторону от магического залпа, который разорвал его временный стул в кровавый туман. Парень скрылся за перевёрнутым в потасовке столом и бегло осмотрев себя, чтобы удостовериться в том, что вся кровь, которой он был пропитан чужая.

— Остановись, я на твоей стороне!

Вскрикнул Вейлор, но та была абсолютно безумна. Нэль смеялась, вскинув голову к потолку. Беловолосый сжал зубы.

— Демоны… Все вы одинаковы. Все, кто носит вашу кровь прокляты!

Он сжал в обоих руках секиру и вскочил на ноги.

— Тупая сука, остановись!

Приступ хохота не утихал, в северянина полетел шквал из множества магических искр. Он одним взмахом топора сбил их все и прохрустев шеей медленно пошёл к той напрямки, питая призрачную надежду на то, что Нэль образумится. Безумные рваные движения и залпы магии с каждой секундой становились всё интенсивнее. Вейлор уклонялся разрубал красные магические шары, рассеивал взмахами секиры всё то, чем могла его атаковать полукрока. Она стояла на месте и словно ждала то, как её казнит Вейлор. Парень очутился перед ней, и она перестала атаковать, а лишь подняла руки вверх и засмеялась детским звонким смехом.

— Ты победил! ПОБЕДИЛ! Я сдаюсь, хихихихи!

Северянин, который ничуть не оценил шутку, взял стул из чистого мрамора и с размаха разбил её об голову девушки. Она сделала шаг назад, потрогала рану, глаза её закатились, принцесса упала плашмя, и её безумная игра закончилась. Из разбитой головы тонкой струйкой вырвался регенерационный туман. Вейлор взял топор, занёс его, чтобы прикончить Нэль, но усилием воли отвёл удар в сторону. Янтарь на полу раскололся, Вейлор поднял топор и посмотрел на себя в кровавое отражение.

— Похоже для тех, в чьих жилах течёт хоть капля демонической крови, млеют от страданий и смерти… Ты чудовище, но этому городу нужен правитель… Я оставлю тебя в живых. Пока что.

Вейлор скинул с ног свои сапоги, чтобы быть бесшумным, затем перехватил топор на манер копья, дабы осколок на конце древка указывал вперёд, не слишком то удобно рубить в тесных коридорах такой громадиной.

— Вам не скрыться от меня, как быстро бы вы не бежали…

Констатировал тот, перехватывая топор в обычную для себя манеру. На полном ходу северянин разрубил магическую дверь и бросился в погоню за уцелевшими жрецами, чтобы расправиться с ними и покончить с их нечестивыми делами навеки.