Северянин устал, ему надоела гонка за выживание, его руки устали проливать кровь, лишь ради того, чтобы жить. Почему люди так глупы, что даже сейчас, когда их мир стремительно умирает и уходит вне бытья, воюют, грабят и убивают? Почему кусок хлеба и место под солнцем достаётся так дорого, ведь мир огромен и каждый волен жить, как вздумается, главное не мешать другим. Парень, взглянул на свои руки, понимая сколько же крови он пролил, скольких людей, зверей, чудовищ и демонов он погубил, лишь только за тем, чтобы жить самому. Каждый из них выбрал кривую дорожку, он не хотел убивать их, но они не оставили у него выбора. Хотите убить-готовьтесь быть убитыми, убиваете невиновных-умрите, это закон, которому он придерживался, ведь что будет с миром, если вокруг будет лишь беззаконие? Будет хаос, что до конца уничтожит человеческий род. Вейлор глубоко вздохнул и посмотрел вверх, видя лишь непроглядный туман.

Нужно было поспать, но щемящее чувство тревоги мешало сделать это.

— Астрид, мир демонов выглядит так же?

Демонесса появилась перед ним, закрывая собой пламя костра. Всё такая же прекрасная, всё такая же идеальная телом, но в лице её была грусть.

— У нас много миров, ровно так же, как и у вас-людей.

— Много миров? Что?

Не поняв её, проговорил Вейлор.

— Ну, например, самый ужасный из миров демонов, где живут одни опустошители-чернокровки так ужасен, что в вашем языке нет слов, чтобы его описать. У него даже имени нет, но его часто зовут Бездной, это даже не мир, а целая сеть миров, которая схлопнулась от перенаселения и огромной концентрации хаоса, но не суть. Чем ниже ты спускаешься по этой цепи Бездны, тем хуже, это похоже на гниющий кусок сыра, в котором личинки пожирают друг друга в бесконечном безумном потоке. Бррр, я была на нескольких этажах и веришь-не веришь, мне было страшно и отвратительно. Прям так же, когда ты жрал одного из них.

Астрид передёрнуло, и она отряхнулась от нахлынувших воспоминаний о Бездне и недавнем пире Вейлора.

— Есть же демонические миры, что куда лучше этого полудохлого захолустья, с экономикой, странами, традициями. Почти такое де общество, как и у людей, но со своими особенностями. С другой стороны нынешняя Лакрима это тоже так себе место для жизни вашей расы, умирающий и объятый войнами, голодом и болезнями шарик. То ли дело мир, называется Лэнд, там есть всё это, но люди живут куда более сносно, а вот нам, демонам там трудновато, слишком уж много помех.

Вейлор усмехнулся от осознания того, что где-то далеко есть мир, населённый демонами и который по словам демонессы куда лучше их «захолустья». Северянин представил себе тот мир, где есть хоть толика покоя, в отличии от многострадальной Лакримы, где он есть только в покоях тех, кто управляет странами, да и то не в полной мере.

— Тогда на кой чёрт тебе сдалась Лакрима, если есть миры куда лучше?

— Вейлор, а давно ли ты чистил ушки, дорогуша? Я же говорила, что демоны питаются негативными эмоциями, коих тут завались просто, да и отсутствие помех в виде тех, кого вы кличете богами сыграло на выборе именно этой планетки.

— Расскажи мне о своём родном мире.

Астрид отрицательно покивала головой.

— Нет, не хочу, не сейчас…

— Ну и ладно. Я ложусь спать, а ты сторожи.

Вейлор зевнул и улёгся поудобнее, на сколько это было возможно.

— Эй, я тебе не сторожевая собачка! Нахал!

— А я не подписывался быть домом для тебя. Отрабатывай аренду, демон. И вообще, что ты там говорила за чёрную и серую любовь?

Астрид хмыкнула и усмехнувшись, уселась рядом с засыпающим парнем.

— Какой же ты засранец… Да я тебя…

Вейлор повернулся на другой бок, чтоб не слышать бубнёж надоедливого демона.

— Заткнись, я хочу спать…

Северянин уснул, бог снов, который возможно и выжил в кровавой резне, унёс его разум в очередной кошмар. Вейлор спал и видел войну: люди убивали друг друга за чарку затхлой воды и чёрствый кусок хлеба, сородичи вырезали друг-дружку, прекращая свой род, канибалы пировали на побоищах. Это были уже не люди, больше похожие на Гиделитких шакалов, они вгрызались в плоть мёртвых и пожирали их с непреодолимым голодом, который нельзя было унять ничем, кроме человеческого мяса.

Вейлор кричал и пытался воззвать к их рассудку, но они были глухи к его мольбам. Тогда он откидывал все свои убеждения, надевал на голову взявшуюся из не откуда шкуру медведя, а точнее его голову и бросался в бой, выпуская всё, что накопилось у него внутри за долгие годы. Ненависть, ярость, презрение и глубокую обиду, она хлынула из него бурным потоком, сносящих всех на своём пути. Вейлор носился среди людей и убивал всех без разбора, кровь и отрубленные конечности ливнем метались около его глаз. Никому не было пощады, ни сдавшимся, ни бьющимся, ни старикам, ни детям, ни женщинам, не мужчинам. Вейлор сокрушал и рубил всех своим пылающим топором, всех, кто был повинен или безгрешен, ему было всё равно. Юноша накидывался на вождей, которых охраняли смелые и сильные войны, горящий топор сминал их щиты и уродовал могучие тела, он кричал и ярился, будучи беспощадным, будто кровожадный зверь. Вейлор проснулся в холодном поту, он вскочил, хватая свой топор. Астрид стояла неподалёку, оперевшись на одну из выщербленных временем колон.

— О, ты проснулся? Опять снилась резня?

— Да.

— Признайся, ты много раз хотел, чтобы этот сон стал реальным.

— Нет, я не хочу… Не хочу убивать, не хочу проливать кровь, я устал и хочу покоя.

— Ты врёшь самому себе, тебе уже не выйти из этой спирали из смертей. Так повинуйся ей и стань лучшей версией самого себя.

Вейлор сжал зубы и указал на демонессу пальцем.

— Не говори словами Яна, что ты знаешь о ценности и святости жизни?

— Ничего, кроме того, что нужно бороться за неё, а ты, как я вижу, начал опускать руки. Но ничего, твоя натура всё равно возьмёт своё, как только настанет время, когда нужно будет вновь пролить чью-то кровь…

Вейлор умылся в ручье, что тёк рядом. На удивление в нём была вполне сносная вода и посему он вдоволь напился и взял её с собой впрок. Он пошёл дальше, наблюдая перед собой только туман, начавший рассеивался по мере его приближения, словно отворяя то, что он хранил в своём белом лоне. Юноша на своё же удивление начал хорошо чувствовать приближение фантомов, боль от присутствия которых заставляло думать его о смерти, лишь бы не испытывать той проклятущей невыносимой боли. Он ориентировался по шраму, оставленный ему Магнусом. Как только он начинал гореть и кровоточить — это верный признак того, что пора бы сойти с дороги.

Вейлор отметил, что туманная страна до боли напоминает ему родной Йотунхейм в моменты кратковременного схода снега: плоскогорье с высокими пиками, скудная растительность, больше напоминающую сухую траву, почти полное отсутствие флоры и фауны. Тут преобладали лишайники, яркие уродливые грибы, переливающиеся всеми цветами радуги, да редкие колючие кустарники, расположенные иной раз целыми садами. Было много погибших иссохших деревьев, ставшие точно каменные. Вейлор подошёл к одному из таких деревьев, когда увидел на нём что-то, колыхаемое ветром. Это висел давно расставшийся с плотью скелет в лохмотьях, на шее оного находилась петля. Видимо он устал и сдался, человек, череп которого взирал пустыми глазницами выбрал простой путь в перерождение, отбросив все надежды на спасение. Северянин презрительно фыркнул, внутри себя понимая, что это куда лучшая участь, чем быть растерзанным опустошителем.

Чем дальше он продвигался, тем чаще ему встречались кости людей, иногда целиком, иногда фрагментами. Это несчастные часто имели подле себя осколки и довольно внушительные, видимо тут их было великое множество, но Вейлор и не старался найти их. Северянин не брезговал тем, что обирал мертвецов, в его культуре это не порицалось, ведь суровая страна с детства учила, что нужно использовать всё, чтобы выжить. На что мертвецам то, что может пригодиться живым. Вейлор искал осколки, что имеют свойство хорошо гореть, ибо топливо найти проблематично, а эти мелкие крупицы плоти богов горят жарче и дольше любого дерева.

На одном из разорванных скелетированных покойников, к слову, на некоторых ещё можно было найти фрагменты кожи и давно сгнившей плоти, Вейлор нашёл сумку, в которой лежало то, что он никак не ожидал увидеть. То был пожелтевший плотно скрученный свиток, содержащий на себе печать одного из кланов его сородичей. Это был клан, разящий мечей. Владельцем свитка оказался мужчина по имени Гъёлль. Вейлор помнил его, он жил среди них, когда он ещё был ребёнком. Этот горячий на язык человек вечно хотел стать главной своего клана, он говорил это при каждом удобном случае, но потом он стремительно пропал. Похоже он узнал про сигил, что мог даровать ему возможность возглавить северян и направился сюда. Как жаль, что сородич погиб так далеко от дома, так и не достигнув цели.

Вейлор развернул свиток и начал читать. В свитке говорилось об белом городе, высеченном в огромной массивной горе. Он описывался, как место, которого не должно быть на свете, град был идеален во всём, его не тронул тлен и время. Там цветут сады и царит покой. На свитке был схематично нарисованный город, поделённый на семь этажей. На каждом из этажей были нарисованы демоны и люди, а на верху, на самом пике восседала большая громоздкая фигура на троне и рядом с ней демон поменьше. На её голове его находилась корона, видимо это был король сие чудного города, что был назван «Лайстронг». Похоже Гъёлль спятил перед своей жестокой кончиной, ибо зачем уходить из столь спокойного места? Хотя, может ли случиться так, что он нашёл сигил, но его отняли другие искатели сокровищ или демоны? Так много вопросов и так мало ответов, Вейлор вздохнул и убрав свиток, двинулся дальше.

Беловолосый двигался, будто по древнему склепу, в котором спали вечным сном ушедшие жители Лакримы, фантомы коих неприкаянными патрулями всё ещё ходили по своим извечным владениям. Северянин морально и физически устал, ему ещё никогда не было так плохо за всю свою недолгую, но крайне насыщенную жизнь. Если так подумать, то вся его жизнь это череда из боли, утрат и сражений, эта спираль закручивалась и затягивалась петлёй на его шее всё сильнее.

Всё сложнее сдерживать ярость, всё сложнее подавлять волей ненависть. Когда он уходил из родных земель, гонимый преследователями, которых ему довелось называть сородичами, то ему хотелось убить всех, кто стоит во главе кланов, растерзать и закончить весь этот порочный круг из попытки воссоздать бога из тела избранного северянина.

Он помнил заветы жрецов, что жили непристойно долго даже по меркам огромного срока жизни северян. Древние, сморщенные от прожитых годов старцы твердили лишь одну мантру: прими плоть ныне погибших богов, пожри её и может быть, когда ни будь в тебе иль в отпрыске твоём вернётся бог времён престарых, чтоб править миром вновь.

Чепуха, из мира смерти нет выхода, пожри ты хоть один все осколки на Лакриме. Вейлор, конечно, понимал, что пожравший осколка воин едва ли остановится на пути к силе, ибо это лёгкий путь, но плата за это огромна. Каждый кусочек божества может убить тебя, каждый ставит тебя на порог жизни и смерти, в котором выживет только тот, кто перенёс ужасные мучения и страдания. Тело выворачивает наизнанку, боль невыносимая, слабость такая, будто из тебя вытягивает все соки. Если бы не упорные тренировки на выживание, то один из сотни выжил бы после даже самой малой крупицы. Его передёрнуло от воспоминания того, как он упал с телом Магнуса, переломал себе половину костей, чудом не задев жизненно важные органы и чувствуя близость смерти пожрал зелёный осколок, усиливший его агонию. Когда же закончится весь этот путь, ведь от порога своего рождения я только и двигаюсь вперёд, снося преграды и пытаясь выжить? Как долго будет продолжаться эта жалкая пародия на жизнь? Вейлор не знал этого, но эти думы крепко засели в его голове.

— Опять задумался, Вейлор?

Проговорила Астрид, явившаяся подле него.

— Да.

Коротко ответил он. Озорные глаза демона вспыхнули, и она посмотрела в голубые глаза Вейлора.

— О чём же, чемпион?

Парень отвёл взгляд и уставился вперёд, видя перед собой только туманное курево.

— О жизни и смерти, о пути, который меня так тяготит, о том, что будет после того, как я свершу задуманное, ведь мирная жизнь для меня после пережитого наверняка закрыта. Я думаю о многом, слишком многом, раньше я думал лишь о достижении одной поставленной цели, сейчас у меня куда больше вопросов.

Астрид усмехнулась и запрыгнула на спину парня, после чего уселась на его могучее плечо, свесив ноги. Он почувствовал тяжесть будто она была реальна.

— А ведь ты так юн, впереди много всего интересного, зачем распыляться на тех, кто тебе ненавистен, Вейлор? Слушай свой внутренний голос и делай, как он велит, только ты сам знаешь, что лучше для тебя.

Северянин с грустью вздохнул и опёрся спиной на почерневшее дерево.

— Долг. Я не могу просто взять и нарушить клятву, данную себе, Магнусу, родителям и всем тем, кто страдает от ужасных традиций моего народа. Я не хочу, чтобы они умирали и страдали из-за сумасшедших заветов предков, я хочу им блага.

— Убей вождей, убей жрецов и веди всех в новый мир.

— И чем я буду лучше тебя, демона в их глазах? Тот, кто должен был умереть, убежал, осквернив тело друга и вернулся спустя несколько лет, чтобы убить тех, на ком держится общество… Я хочу не поработить, а освободить, понимаешь?

— Вейлор, это называется честолюбие и тщеславие…

Вейлор сжал зубы и посмотрел на демона таким взглядом, что её пронял дрожь, она спрыгнула с него и дальше решила идти следом.

— Мне не нужна власть, не нужно признание, я просто хочу сделать, что должен. А для этого мне нужен символ, который заставит их приклонить колени без кровопролития, легендарный сигил могущества.

Демонесса развела руками.

— Что ты будешь делать, когда всё это закончится, Вейлор? Вернёшься к той смазливой красавице жрице и заведёшь много-много детей? Вееейлор, ты же не любишь её, она тебе симпатична, не более.

Вейлор сполз по древу и уселся на пятую точку, поджимая ноги.

— Я уже ничего не знаю… Я никогда не смогу жить мирной жизнью, не после всего того, что я пережил… Жить с ними я уже точно не смогу, не после всего, что пережил, не после того, что видел и чувствовал. Но я должен.

Демон погладила парня по его белым волосам, и он почувствовал, как её бледная кожа касается его. Откуда у неё плоть? Не важно… Он глубоко вздохнул, ложа ноги на колени.

— Не горюй, просто следуй своему внутреннему голосу. Хочешь спасти их-спасай, хочешь искать силы-ищи, не хочешь-не убивай, делай всё, что хочешь, не делай того, что не хочешь, всё только в твоих руках, мой юный Вейлор. Я знаю, что ты рано или поздно оскалишь свои клыки, просто сейчас ты запутался. В любом случае пока я рядом, и ты не будешь так одинок, как прошлые года.

Вейлор поднял взгляд на демона и по лицу и глазам понял, что её слова либо правда, либо невероятно умело замаскированная ложь, но доверяя своим инстинктам он предположил, первый вариант наиболее близким к истине.

— Ты не такая плоха для демона, но я всё равно никогда не забуду во что ты превратила Игнир и сларвов.

— Это в моей природе, понимаешь? Для нас люди, как для вас скот и узнай другие, что я воспылала к ним какими-то, по вашему спектру эмоций положительными чувствами, меня посчитали бы ненормальной и двинутой. Но… Я больше не хочу порабощать вас и делать своими рабами, мне хочется, хоть я и голодна. И всё из-за тебя, маленький нахальный смертный.

— Чувства демона к человеку, который его и убил… Это просто… Безумие…?

Астрид искренне звонка рассмеялась, окидывая рукой видимое пространство.

— Мир и общество в которых ты жил и живёшь-безумие, а уж выставлять рамки тут, в аномалии вообще не к месту.

Вейлор встал и двинулся дальше, ведь из его шрама на глазу вновь пошла кровь, а это был верный признак приближения клятых фантомов.