Вейлор шёл очень тихо, скрываясь, как можно сильнее скрывать своё присутствие. Осадочек от прошлой встречи с аномалией обострил его чувства до предела и сейчас он походил на встревоженного запуганного кролика, бредущего через поле капканов. Северянин чувствовал незримые взгляды на свою персону со всех сторон, иногда явственно наблюдая за тем, как руки, сотканные из тумана, тянутся к нему со всех сторон. К счастью лёгкий взмах руки рассеивал это призрачное наваждение. Парень двигался сквозь бесконечные руины потерянных цивилизаций, которые когда-то давно населяли эту мёртвую пустошь, объятую белой дымкой.

На очередной из предревних руин он увидел огромный, наверное, метров в десять, выцветший рисунок, чудом прошедший сквозь тысячелетия. Хотя работает тут время и идёт ли оно таким же потоком, как и вне аномалии? На это Вейлор ответа не знал, но он знал точно, что те, кто создал эти рисунки, изображающие бытность ушедшего, были с богами на короткой ноге. Вот один из, судя по всему жрецов, с помощью магии, без использования всяких осколков внемлет к небесам, которые отзываются на его мольбу и дают ему силы сделать из горы прекрасный город. Он делает это одномоментно, лишь обратившись к тем, кто ещё не покинул их грешную землю.

— Да уж… Как многое потеряла Лакрима… Скверна наша умирающая планета. Есть ли способ вернуть всё на круги своя?

Астрид усмехнулась и материализовалась подле парня всё в том же белёсом балахоне.

— Не обманывай себя, Вейлор. Ты не сможешь спасти их, если они сами не хотят быть спасёнными. Их души давно начал пожирать хаос.

Вейлор стиснул зубы и отмахнулся от демона, явившегося когда её не звали.

— Грубиян. Ты ослабил свою волю, это место делает тебя слабым, ведь ты всего лишь смертный. Я покопалась в твоей голове и не могу понять ради чего ты борешься и сражаешься? Ради тех, кто хотел тебя сжечь заживо? Ради тех, кто считает тебя беглецом и предателем? Мальчик мой, ты совсем запутался…

Северянин игнорировал слова Астрид. Он лишь провёл по памятнику прошлого дланью и двинулся дальше, в поиски того, что таится в самой гуще этого места. Демонесса не умолкала.

— Ты боишься, ты напуган до звериного ужаса, твоё тело дрожит, твоя душа рвётся из тела, но ты продолжаешь упрямо идти в лапы неизвестности! Ради них, ради тех, кто считал тебя мусором, недостойного жизни! Остановись, дурак, ты не справишься. Я выведу тебя отсюда, но поклянись, что ты оставишь эту неблагодарную затею, оставь своих сородичей, они не хотят быть спасёнными.

Голубоглазый человек повернулся к демону и взглянул в её пурпурные глаза. В них читался ужас, он действительно боялся, но вместе с тем, там было возвышенное чувство долга перед клятвой, которую он дал сам себе.

— Я уже сказал, что не остановлюсь, даже если это будет означать вечные страдания. Лучше умереть, делая то, что считаешь правильным, чем волочить жалкое существования, скорбя по тому, что не сделал. Прекрати терзать мою душу, ты, нахальный демон.

Астрид отвернулась и исчезла в клубах плывущего тумана. Вейлор продолжил свой путь, прерываясь лишь по нужде. Припасы еды заканчивались, местная маслянисто-горькая вода, встречающаяся ему в лощинах и у почти пересохших озёр, хоть и давала ему сил, но её послевкусие оставалось на языке ещё несколько часов.

Ох, как же северянин мечтал о пиве Свартов, о этом горько-ячменном вкусе, что проваливается в его глотку и холодным приятным одеялом оседает в его желудке. Путь парня напоминал больше странствие неприкаянной души, сквозь колесо перерождения, чем поход за мечтой. Астрид молчала и не донимала Вейлора, и он остался наедине с самим собой. Он больше не попадал под влияние фантомов как в прошлые разы, словно первая его встреча с ними была уроком, который он запомнил на всю жизнь. И без того острые чувства северянина чувствовали вход в их зону влияния ещё до того, как его вены начинали кипеть, а кровь начинала выходить из глаз и ушей.

— Опять…

Прошептал он, чувствуя, как из носа начинает капать кровь и окроплять безжизненную землю, которая поглощала её с запредельной жадностью. Сменив курс, он, уставший и изрядно помятым этим непростым странствием, вышел к очередным руинам. Хотелось спать и есть и взятый за основу принцип «окружён стенами, значит не загнан в угол», он начал подходить к ним.

— Стой.

Сказала вдруг Астрид и Вейлор сам не зная зачем остановился. Через мгновение он ощутил жестокое тёмное присутствие, схожее с тем, что он ощущал на арене Игнира. Он схватился за секиру и скинул вещмешок с плеч. Через мгновение из древних, едва видимых руин выпрыгнуло человекоподобное существо, сотканное из чёрного, как ночь, вещества. Оно выпорхнуло из-за высоченных стен, будто тень, бесшумно и молниеносно, приземлившись где-то в клубах бесконечного белёсого курева.

— Чернокровка! Приготовься, Вейлор! С этим не договоришься!

Парень осмотрелся, существо судя по всему притаилось и не думало нападать. Оно неспешно изучало своего противника, северянин ощущал на себе его взгляд, но не мог понять, чего оно ждёт. По рассказам Астрид эти твари не имеют почти никакого интеллекта и такие слова, как «тактика» и «стратегия», для них не больше чем пустой звук. Вейлор откинул эту теорию, наверняка оно просто готовиться напасть. Он вращался вокруг своей оси, ожидая нападения, но оно не происходило.

Через мучительные секунды послышался грохот, разрывающий тёсанные блоки отдалённых руин. Через брешь в стене, собирая на себе пыль и осколки выбежало уродливое существо, бредущее на четырёх ногах. Оно было огромно, куда больше, чем варги на которых охотились северяне и больше напоминали легендарных слонов Чёрного Континента, укрытого за южным океаном. Чёрное, мощное, огромное.

Оно возвышалось на пять метров над головой северянина. Оно говорило, или старалось делать это, это было похоже на то, когда безумец в горячке вычленяет несколько слогов или слов, пытаясь что-то сказать. Вейлор сжал топор в обоих руках и ринулся вперёд, ведь лучше биться, что есть сил, чем убегать в надежде спастись, а потом рухнуть и уснуть там, где нету укрытия. Ему нужны эти руины от отдыха, он слишком устал, чтобы искать другие. Из силуэта оно перерастало в определённого вида тварь. Мощные могучие лапы с кривыми, почти человеческими пальцами были лишь опорой грузного громадного тела. Множество тонких, вполне человеческих ручонок делали его торс похожим на сороконожку, у которой к слову не хватало нескольких лапок. Грубая чёрная шерсть покрывала его могучее алое тело целиком и полностью, три пары глаз, идущие по круглой приплюснутой голове, похожей на стиснутый колокол давали ему обзор на 360 градусов. Всё это уродливое нечто заканчивала колоссально гигантская пасть из которой лилась смердящая жижа. Зубы походили на мечи, острые и длинные.

Как только северянин подошёл на расстоянии вытянутой опорной лапы, существо замахнулось ей, но человек извернулся и уйдя в сторону ощутил всю мощь, что несло на себе это тело. В земле осталась яма, опора под ногами пошатнулась, но Вейлор был уже в воздухе. Он прыгнул с диким рёвом бросился вперёд, взмахивая своей большим двуручным топором. Металл созданный из отменной стали северян и чёрного серебра Игнира без труда прошёл через толстую могучую лапищу, которая должна была раздавить человека. Северянин сам подивился ужасной остроте своего нового оружия, ещё не испытанное в действии. Лезвие топора воспылало огнём сразу же, развеивая надвигающуюся тьму, плоть разошлась будто гнилая тряпка, кость расщепилась и конечность отсоединилась, будто была создана из желе, а не грузных могучих мускул.

Демон закричал ещё громче, завалился на бок, теряя равновесие. Вейлор едва не оглох, но и не думал останавливаться. Он словно дикий зверь решил отстаивать права на эту территорию до последней капли крови. Приземлившись и не давая опомниться твари, он поднырнул под его тушу и срубая множество тянущихся конечностей, будто ветви дерева, рассёк брюхо демона, выпуская из толстого брюха чёрные потроха. Вейлора едва не окатило с ног до головы кровью, он с омерзением ушёл в сторону от потока демонический потрохов. Неуклюжая тварь хотела придавить его своей тушей, она перевернулась на другой бок, но Вейлор отошёл и вонзил свой топор в его толстую шею, затем используя оружие, как крюк подтянулся и оказавшись на его спине. Вырвал его он смахнул кипящую чёрную кровь с кромки лезвия и присвистнул. Демон, что лежал на спине дёргался и вопил от нанесённых ран, точнее так думал Вейлор, пока не оказался рядом с его затылком.

— Кто мог это сделать?

С ужасом проговорил он, смотря на то, что затылок существа был разорван и обожжён, будто под действием невообразимо жаркого пламени. Удивительно, что тварь вообще была жива и выказывала хоть какое-то сопротивлением. Снеся несколько рук, которые, не взирая на агонию, вызванную выпущенными кишками, всё ещё продолжали пытаться схватить чужака, Вейлор подошёл к шее и одним взмахом секиры отсёк голову демона, заканчивая его страдания. Туша обмякла и упала на землю, несколько последних всплесков активности закончили этот бой в пользу Вейлора. Чёрная кровь обильно полила иссохшую почву, и та с жадностью приняла дар, принесённый северянином.

— Это тот, кто выскочил сделал с ним? Демоны же не используют осколки. Это был человек?

Спросил Вейлор, на что Астрид лишь сухо ответила «не знаю».

— Выходи! Я не желаю биться с тобой, если ты не нападёшь!

Никто не ответил на его зов. Вейлор продолжал чувствовать незримое присутствие той человекоподобной фигуры, что скрылась в клубящейся дымке. Даже когда паранойя из-за которой чувствовалось, как руки тянутся к его шее, а крючья будто вновь вырывают его внутренности накатывали с новой силой, даже когда они отступали прочь от живительного пламени костра, взгляд того нечто будто продолжал сверлить Вейлора со всех сторон.

— Успокойся моё сердце, успокойся моя душа… Успокойтесь и дайте мне пожить ещё немного…

Он чувствовал, как это проклятое место вытягивает из него все моральные и физические силы. Чрезвычайно обострённая интуиция и чутьё северянина играли скорее против него, как только он попал внутрь, то без конца его окружал лишь стресс. По его подсчётам он не спал уже дня три, а лишь блудил по пустоши, лишь иногда прерываясь на перекус и поиск пригодной для питья воды. Вейлор посмотрел на топор, затем на тушу убитого демона. Ему уже надоело есть солонину и сублиматы, изъятые на напавших на него разбойников, хотелось поесть чего-то более своего.

Вейлор поднялся и посмотрел на тушу. Будь это свинья-он мог бы питаться ей целый год, наверное, при условии правильного хранения.

— Чем ты вообще питалась, когда у тебя была плоть?

Спросил у той Вейлор, осматривая тушу со всех сторон. Под грузную махину натекла целая лужа чёрной крови, это было только на пользу, ведь каждую добычу перед приготовлением следует обескровить.

— Да в целом-то тем, что мне приносили людишки. Редкие блюда, деликатесы и просто изыски вашей умирающей планеты. Нам в целом нужна еда куда меньше вашей, и я могла питаться только вашими страданиями.

Северянин нахмурил брови и указал пальцем на себя.

— Эмоциями?

Астрид блеснула глазами и хищно облизнулась.

— Демоны создания по большей части не из плоти, как вы. Мы-энергия хаоса, обредшая плоть, посему духовная пища для нас является приоритетом. Так к примеру вот этот дохлый чернокровка наверняка вымахал на страданиях тех, кто сюда забрёл, а не на их мясе. Интересно скольких он сожрал, чтоб стать таким большим… Сто… Триста… Какое расточительство человеческого ресурса. Ненавижу этих безмозглых отвратительных тварей!

— Почему ты не растолстела, ведь под твоим гнётом был целый город.

Демонесса ухмыльнулась и появившись за спиной парня, опёрлась на него спиной.

— Чем выше ранг демона, тем больше ему нужно эмоций, чтобы так отожраться. А я, как ты помнишь наполовину жёлтых кровей.

Но Вейлор её почти не слушал, в животе его заурчало.

— Астрид, а демоны ядовитые?

Неожиданно спросил Вейлор, после чего Демонесса появилась перед ним.

— Насколько я знаю не, но зачем тебе это зна…

И тут она заметила искру голода и безумия в его глазах.

— Вейлор, нет. Даже не думай.

Не смотря на отсутствие тела у неё внутри все сжалось, по белой шелковистой коже пробежал фантомный тремор.

— Вейлор, да…

Ответил он, уже присматривая кусок помясистей, где не было торчащих рудиментарных ручонок.

— НЕ СМЕЙ!

Неожиданно для себя взвизгнула Астрид и даже зажала рот руками, чтобы, не ожидая от себя такой громкий вопль.

— Ещё как посмею, я нормально не жрал уже черт знает сколько, а он тут как раз к ужину.

Северянин уже занес топор над бедром демона, выверяя траекторию, по которой его не обдаст кровью. Он сжал топор посильнее и только собрался замахнуться, как демонеса чуть не взмолилась.

— Нет, не делай этого! Это, это…

Он перевёл на неё свой взгляд и нахмурил белые брови.

— Бесчеловечно? Да не смеши мой топор! Разве к вам, демонам, стоит относиться, как к людям? Это даже не капля в море такого же отношение, как ваше к людям. Вообще не удивлюсь если кто-то из ваших охоч до плоти девственных дев или чего-то вроде того. Слыхал, как ваш брат наполнял бассейны с кровью невинных людей, а затем купался там, просто потому, что это приносило им удовольствие. К тому же в стародавние времена, ещё до становления рая на Лакриме в племенах Чёрного Континента было принято есть своих врагов, чтобы поглотить их силу. Так что относись к этому также, как к поглощению вами, ублюдками, агонии и плоти невинных людей.

Довершил он, перерубая тугие канаты черных мышц. Из вен брызгала кровь, она текла чёрным, как смоль ручьём. Иной раз кровь попадала на его руки, делая их скользкими, но на удивление гладкая рукоять топора, созданная Сларвами не становилась таковой. Вот со смачным чавканьем он оторвал себе неплохой кусок бедра, подошёл к вещмешку, достал оттуда сковороду и аккуратно положил его в её. После достав скудные запасы специй, что у него остались принялся приправлять свой странный ужин. Посолив, поперчив, добавив несколько зубчиков чеснока и как следует смешав всё это в собственном соку. Вейлор принялся разводить небольшой костер из того что было под рукой.

Астрид из-за своей нематериальности не могла это прочувствовать свой тремор в полной мере, но когда этот чокнутый положил сковороду на пламя и начал жарить, истекающую соками демоническую плоть. Она шкворчала и покрывалась румянок корочкой, которая появлялась на обычном мясе. Вейлор достал длинную пятизубую вилку и принялся поливать вытопленным жиром и бурлящей кровью своеобразный стейк. Плоть была на удивлением твёрдой, но под действием жара костра она становилась всё мягче. Можно сказать её фантомно стошнило, но опять же из-за того, что у неё не было тела этого не произошло.

Приятный запах готовящегося мяса со специями на костре, вызывал у неё такое отвращение, словно Вейлор собирался есть гнойную язву. Запах будоражил аппетит, но одновременно с этим вызывал тошноту, будто она вкушала ароматы тухлые яйца, вперемешку с рвотой и серой. И через несколько минут Вейлор был готов уже откусить первый кусок, но услышал тихое и жалобное:

— Не ешь…

Он повернул голову на призыв оставить эту затею и увидел огромные выпученные глаза Астрид в которых читался страх.

— С чего бы?

Ответил он, оскаливаясь в злобной ухмылке.

— Пожалуйста…

Шепнула она ещё тише.

— Или что?

— Ничего! Я прошу тебя, не делай этого!

— Как много раз люди просили тебя не причинять им боль и невыносимые страдания? Как много раз ты слышала мольбы не делать что либо? Я видел, что вы сделали с тем стариком Вергом и Хензаром в своих подземных казематах, они наверняка просили «не надо, не делай этого, умоляю!». Чай людской черёд пришёл стать глухим к мольбам демона.

Астрид промолчала, становясь мрачнее тучи, ведь в сути своей он полностью прав. Вейлор откусил кусок. Он был жёстким, грубым и не вкусным, но специи спасали положение. Вейлор прожевал и проглотил первый кусок, а затем принялся разрезать топором готовый прожаренный стейк, бурча под нос:

— Не ешь… Как же, пожри несколько дней солонины и сухофрукты, и не такое сожрёшь, будучи человеком. Я не должен ослабнуть, а от такой диеты, поэтому съем всё что угодно, если оно достаточно питательно и не отравлено.

Астрид только с настоящим ужасом наблюдала, как тот, кого её с самого рождения учили называть слабым и ничтожным человечишкой, пожирает хоть и низкокровного, но собрата. Вейлор вгрызался в плоть убитого им же демона, будто то была лишь добыча, а он был охотником. Мироустройство от этой картины просто изворачивалось наизнанку, человек пожирает демона, до этого момента сие действо казалось полностью невозможным.

Её передёргивало от каждого его движения, направленного на поедании дохлого чернокровки, буквального каждое действие выражало у неё страх и отвращением: от того, как он вонзает зубы в его плоть, отрывает кусок, пережёвывает и проглатывает, от всего лишь жалкому духу Астрид становилось дурно. Слабый и никчёмный смертный в этот момент напоминал квинтэссенцию человеческого желания жить и двигаться вперёд не смотря ни на что.

Она чуть не взвизгнула, когда поставила себя на место поедаемого собрата, наверняка Вейлор бы сожрал и её, ведь его пацифизм распространяется только на тех, кто невинен. Да будь каждый смертным хоть в половину таким же, как этот безумный северянин, ей бы вряд ли удалось поработить Игнир и всю планету, только геноцид или поражение. Ох не зря именно он из всех бойцов и смельчаков заинтересовал её, совсем не зря. Было в этом парне нечто подобное, что отличало его от других.

— Интересно, а бурокровые такие же сносные на вкус?

Пробормотал Вейлор, с заляпанной жиром ухмылкой, смотря на Астрид, которая взвизгнула и испарилась, чтобы не видеть этого омерзительно жуткого пира.

Повторив сие ритуал ещё дважды, Вейлор насытился и на душе стало намного легче. Он упёрся спиной на тёсанную колонну и смотря в пламя думал, что же ему делать дальше. Если его блуждания поэтому место затянутся, то он свихнётся или погибнет, ведь кто знает, как сильны демоны. Вспоминая Игнир, его передёргивало, ведь с каждым из созданий ночи приходилось биться на пике своих сил, выкладываясь на полную, не жалея никаких сил. Едва ли даже сейчас, со всем тем опытом и силой, что он получил, превозмогая боль от пыток и схваток на арене, Вейлор сумеет сразить даже двух истуканов-бурокровок за раз. Кто знает, как сильны те опустошители, что скрываются во мгле.