— Ну почему каждый раз я залипаю на всё это великолепие…? Красота воистину страшная сила, она может и спасти и вдохновить и приободрить, а может и заставить тебя позабыть о ходе времени, да о том, что ты идёшь куда-то не туда. Ну блин, когда же это закончится…

Подумал про себя человек, бредущий по огромному полю, которому не было видно конца. Разнообразные благоухающие дикие цветы огромным пёстрым ковром раскинулись до горизонта. Разнообразие цветов и их оттенков поражало воображения: пурпурная пушистая душица, жёлтый целебный зверобой, пахнущий сладким ароматом клевер, пёстрые васильки и ещё многие-многие травы, названия которым он и не знал. Жужжат шмели, солнышко слегка пригревает, он неспешно идёт через это прекрасное море. Но и была одна небольшая загвоздка.

Парень заблудился уже очень давно, а всё потому что брёл и любовался красотой бескрайнего луга, да шибко увлёкся. Заросшая бурьяном непролазная степь хваталась за руки и ноги своими зелёными путами, так и норовя оставить человека тут на погибель. Это брёл молодой мужчина, одетый в камуфляжный костюм с берцами, он был среднего роста и довольно крепкого телосложения. В целом его внешность и его жизнь можно было назвать заурядным до мозга костей. Работа в небольшой фирме по продаже мелочей для дома, дом, немногочисленные хобби в которые входили прогулки там, где нет людей, да ножевой бой, от которого не было толку в современном мире.

Он всегда любил эти длинные точенные куски стали, которые были пожалуй главным изобретением человечества. Несущие и благо и смерть, вот как человек относился к клинкам разной величины и предназначения.

Долгими зимними вечерами, с самого раннего детства он не ходил с друзьями по горкам и глубоким сугробам, мальчишка сидел дома с книгой о ножевом бое и вгрызался в эту причудливую науку.

Долго и мучительно он упражнялся в этом ремесле, сам не зная зачем, но словно чувствуя, что это ему понадобится, не сегодня, не завтра, но когда ни будь…

Сёма, а именно так звали парня не мог назвать себя социофобом или социопатом, но общество тяготило его. Он с детства не любил шумных компаний, а позже попоек и посиделок, отчего за ним закрепилась слава нелюбимого и немного странного малого. Сёма любил думать и анализировать, вместо того, чтобы прислушиваться к зову толпы, который откровенно говоря его настораживал. Нет, он не считал себя умнее других, Сёма знал, что он совсем-совсем обычный, даже скучный шаблон в ячейке сот под названием «общество».

Почему люди делают глупости, заведомо зная, чем она обернётся? Почему откровенное гуано, ставшее популярным по стечению обстоятельств так нравится всем? Почему всеми так легко управлять? Ответы на эти вопросы Сёма не знал, но он знал точно-когда ни будь и он вырвется из этого порочного круга окончательно, уйдя туда, где солнце светит ярче и где есть те, кто поддержит его мировоззрение. У парня конечно были друзья, но их было так мало, что их хватит пересчитать на пальцах фрезеровщика с 30 летним стажем. Странно, что никто из них не был солидарен с ним по поводу его жизненной позиции, но кто он такой, чтоб кого-либо убеждать?

Из раздумий Сёму вывело солнце, которое затмила громадная грозовая туча. Она, будто живое существо поглотило солнце и нависла огромной тенью над Сёмой, который лишился ещё одной радости своего небольшого приключения.

— Ну, блин. Если ещё и дождь начнётся, то совсем великолепно, а из вещей у меня мобила, давно выпитая и выброшенная бутылка с водой, стилет-выкидуха, зажигалка, да рублей триста с небольшим на электричку домой…

Проговорил он сам себе, а потом, похлопав по карманам, Сёма убедился, что внутри всё ещё лежит его небогатый скарб. Он приуныл, понимая, что если ему свезёт, то выйдет к дороге, а если нет, то придётся вспомнить все навыки выживания и проторчать в поле, которое не заканчивалось, как минимум одну ночь.

— Надо было хотя бы посмотреть, что это за поле такое, не помню, что у нас такие вообще были. Я иду уже часа два, а оно не кончается, блин. Неужели всё на столько запущено, что у нас нынче полей сажай-не хочу, но всем плевать… А ведь тут похоже и почва плодородная, такие джунгли растут, что ого-го. Эх, лучше бы тут росла картошечка.

Сказал сам себе вслух Сёма, понимая, что дорога начинает подниматься вверх. Степь начала видоизменяться, похоже Сёма начал подниматься на холмик и это ни хорошо, ни плохо. С одной стороны идти стало легче, ведь гравитацию никто не отменял, но с другой, возможно с холма или небольшого утёса он сможет увидеть путь к дороге, а там уже всё станет не в пример лучше.

Через несколько минут Сёма дошёл до вершины зелёного холма, где растительность была уже не такой густой, оглядевшись он увидел лишь лес, расположенный снизу. Сделав несколько шагов к небольшому обрыву он постарался вглядеться в чащобу в надежде увидеть среди деревьев мелькающие автомобили и он не ошибся. Дорога была далее-через небольшую аллею, окутанную небольшой туманной взвесью.

— Вот и хорошо…

Проговорил он и сделав шаг назад услышал хруст, который ударил ему в ухо уже после того, как кусок края обрыва отломился, будто краюха вчерашнего хлеба, и он рухнул вниз с пластами породы и иссохшей земли.

Вся жизнь пролетела перед глазами, неспокойное в сердце ушло в пятки, страх смерти шепнул ему нечто невнятное прямо на ухо. Семён слетел с холма кубарем, считая рёбрами и спиной несчётные камни, бьющие его со всех сторон. Один из шальных кусков породы ударил ему в голову и рассёк кожу на ней. В глазах потемнело ещё до того, как он достиг подхода к той самой аллее.

Долго или коротко был без сознания турист, но когда он проснулся, то было время сумерек. Семён взялся за голову и ощутил неимоверную боль в области затылка, которая всё же показывала ему, что он всё ещё жив.

— Чёрт… Цел…? Вроде да…

Пробормотал он, вставая на ноги и осматривая себя любимого. Сломанных костей, вывихов или существенных травм не было. Холм был небольшим и он отделался лишь гематомами, да рассечённым лбом, на котором давно уже засохла кровь, смешанная с пылью.

Парень протёр глаза и его сердце похолодело. Вокруг был туман. Нет, не тот привычный туман, который люди видят около водоёмов по утру, то был совершенно густой смог, скрывающий всех и вся на своём незримом пути.

— Это… Где я? Что это за хрень?! Где лес?!

Проговорил Семён, понимая, что это не то самое место, куда он упал.

Внутри этого тумана внешние звуки вечернего леса сошли на нет, через эту плотную стену не просачивался свет заката. Абсолютное безмолвие прервалось чередой непонятных звуков, которые окружили парня.

Невидимое нечто, казалось, вот-вот выскочит и нападёт на парня, но были слышны лишь непонятные инфернальные звуки. Он разобрал лишь несколько исковерканных слов по типу «разрушение», «убийство», «смерть», и ещё с дюжину различных страшные и жутких слов на живых и мёртвых языках.

Сердце бешено колотилось, а со лба стекали капли холодного пота, никогда до этого он не был так напуган и растерян.

— Это же оно… Проклятый туман…

Да, он вспомнил те страшные истории о тумане, уводящим тебя прямиком в мир теней. Как же он мог забыть те старые легенды, которыми так богат их край.

Жуть туман, туман, пожирающий души, белёсый портал вне бытье, у этого места было много названий, но Сёма помнил одно-нельзя находиться на месте, нужно идти и если тебе повезёт, то ты выберешься. Ходило много рассказов от единиц спасшихся, которые поведали несколько правил, которые нельзя нарушать. Воспрещается кричать, нельзя выдавать своё присутствие, нельзя показывать свой страх, не то этот живой туман устроит тебе такое веселье, что если и выберешься-прежним не будешь.

Парень сжал зубы и тихо зарычал, он сделал это неосознанно. Было то лишь реакцией организма на мистику или просто защитой рассудка, он не знал. Страшно, но терпимо, то ли ещё будет. Он выхватил из кармана свой нож-стилет, щелчок эхом отразился эхом в дымке и лезвие выскочило вперёд. Да, это всего лишь нож, но сколько спокойствия он давал одним лишь присутствием.

На секунду ему показалось, что сзади на него наскочило существо, но он развернувшись замахнулся ножом так сильно, что клубы тумана, будто живой, отступили прочь на два метра. Про себя он подумал о том, что он медленно сходит с ума от жути, что сейчас окружила его со всех сторон.

— Пора двигать отсюда, иначе сойду с ума, точно поеду кукухой…

Сказал Сёма еле слышным шёпотом самому себе и направился дальше-искать выходит из этой ловушки. Не то кости, не то сухие ветки тут, то там хрустели под ногами парня. Чем дальше юноша углублялся в дальше, тем слабее становилась видимость. Огни автомобилей, что были видны до этого окончательно пропали. Он недолго думая достал зажигалку, чикнул ей и пучок света сделал путь чуть светлее. Шёпот шёл со всех сторон, он был еле слышным его уху, но нагонял такой жути, будто что-то незримое сейчас выпорхнет из белого курева и утащит его туда, чтоб сожрать.

Он шёл, как по гвоздям, сердце колотилось так сильно, что его можно было услышать на расстоянии в пару метров, виски пульсировали, дыхание было сбивчивым, воздуха от волнения не хватало. Крики людей, звавших на помощь были ни то ложью, ни то суровой реальностью. Семён не был героем и посему не ринулся спасать того, кто возможно в сей час нуждался в его помощи. Он был напуган так сильно, что тело сковывало и он шёл, словно покойник, восставший из мёртвых.

— Да где же выход…? Господи, не дай мне пропасть тут ни за грош…

По правде говоря Семён не верил в богов, демонов и прочую паранормальщину, но попав сюда он уверовал сразу во всех. Ещё несколько раз на него набрасывались невидимые твари, созданные из тумана, укол ножа или удар кулаком распылял их, но каждый раз волнение от нападения едва не выбивали рассудок из его тела.

Сёма видел страшные вещи, которые не могли быть на свете. То были уже не туманные образы, а вполне реальные, физические существа. Лошади, жадно пожирающие истерзанные тела людей, ползущие сами по себе части тел, мертвецы без голов, бесцельно идущие в никуда. На шеях некоторых из мертвецов на цепях и тесёмках висели осколки каких-то разноцветных минералов. Это было единственным источником света, который давал понять о их расположении.

Вдали были деревья, на которых были видны ужасны, скрытые за туманом.

Множество тел, свисающих с ветвей деревьев имели разную степень разложения и расчленения. У одних не было глаз и языков, с других была сорвана кожа, третьи были лишь скелетами с кусками свисающей плоти. Все они стонали покачиваясь на верёвках, ремнях и шнурах. В их телах копошились личинки и сороконожки. Мертвецы стонали в туманной мгле, тем самым заставляя Семёна испуганно идти, пытаясь заглушить страх внутренним монологом.

— Это сон или явь? А может я упал и умер… Нет, я чувствую боль, а значит я жив. Чёрт… Такого просто не может быть на свете, такого не бывает…

Он ущипнул себя, но не проснулся. Мыслить было сложно, голова была забита всей той белибердой, которая была вокруг.

Невероятная жутка вонь жгла его ноздри, рвотные позывы душили его дыхательные пути. Закрывшись рукавом, он упрямо продвигался вперёд, ведь он ещё не сдался, он жаждал выжить и выбраться отсюда. Инстинкты твердили «ты ещё жив, борись, сражайся, не сдавайся» и он подчинялся им.

Глаза ненарочное слезились от паров разложившийся плоти. Семён сам удивлялся тому, что его не выворачивало наизнанку от лицезрения и вдыхания подобных ужасных ароматов, прямиком из самой огненной геенны.

Орды роящихся мух вгрызались в толщу сочащийся трупными выделениями плоть и на глазах откладывали в них сотни личинок в мягкие ткани. В основном то были глаза и лица, въедающихся в них личинок был наиболее отвратителен взору любого из смертных.

Перед очередным подвешенным трупом он заметил, что из его распоротого живота свисает пуповина с почти полностью развившимся эмбрионом. Прямо по дороге пробежало нечто похожее на смесь новорожденного ребёнка с костями, вывернутыми на манер кроличьих лап. Прошмыгнуло оно так быстро, что юноша подумал, что всё это лишь очередная игра света и тени.

Особенно его напугали безглазые, почти сгнившие до костей быки в запряжёнными в них сохами. Один из таких быков, на котором ещё были видны признаки насильственной смерти прошёл рядом с Сёмой на расстоянии в несколько метров. Он услышал его дыхание, повернул голову и Сёма увидел, что у того нет глаз. Парень прикрыл рот и тот громко фыркнул двинулся прочь. Он молил всё святое и тёмное, выйти поскорее из этого дьявольского места, но похоже мольбы были глухи за белыми плотными туманными взвесями.

Шёпот усилился, когда он, не в силах больше видеть всю эту жуть сорвался с места и побежал куда глаза глядят. Он бежал так быстро как только мог, оббегая тех, кого встречал на пути, парень несся будто ошалелый, его уже не волновало ничего, кроме как найти способ выбраться отсюда как можно скорее. Он остановился только когда у него не было сил, чтоб нестись по бескрайнему туману, которому не было конца.

— Всё, я не могу, я сейчас с ума сойду!

Крикнул он и в горле встрял колючий липкий ком. Впереди, прямо из тумана к нему вышли люди, облачённые в серые балахоны с капюшонами, похожими на монахов. Их было несколько десятков, часть из них вышли бесшумно, словно груда призраков. От них исходила незримая угроза, но Сёма решил попытать счастье, ведь хоть их лиц не было видно, они вполне себе походили на людей.

— Помогите мне, пожалуйста! Как выйти отсюда?

Взмолился он, держа свой нож наготове, ведь если придётся сражаться, то почему бы не утащить за собой хотя бы парочку палачей? Его догадка оказалась верной, Сёма, как чуял, что от знакомства посреди этого белого моря из тумана не сулит ничем хорошим. Они медленно взяли его в круг, шепча какие-то потусторонние мантры. Через секунду так же бесшумно странные люди вынули из-под своих грубых мантий небольшие орудия, похожими на ритуальные ножи, чьи лезвия были созданы всё из тех же минералов, похожих на осколки большого камня. Семёна обдало могильным холодом, ведь он понял, что они либо игнорируют его, либо не понимают, либо так и вовсе хотят убить без всякой ведомой ему причины.

— Эй! Я не сделал ничего плохого! Просто дайте мне уйти!

Они были глухи к его словам, кольцо из людей сжималось, а Сёма лишь судорожно крутился, чтобы найти способ сбежать и пожить хоть немного подольше. Настоящий страх-страх смерти пришёл к нему только сейчас, прилив адреналина, казалось замедлил время и отдалял неизбежное. Парень сжал свой выкидной нож до боли в пальцах, он осматривал абсолютно одинаковых людей, чьи лица скрывали капюшоны и думал о том, как же прорвать их защиту и броситься прочь.

— А ну прочь!

Выкрикнул парень, кидаясь вперёд одного из людей. Он прыгнул вперёд так быстро, что занесённый кинжал не успел настичь его, зато сам успел поразить капюшон своим длинным ножом. Укол был быстр, словно жало разъярённой пчелы, за капюшоном была плоть, совершенно обычное человеческое мясо, на разящем лезвии ножа осталась кровь и Сёма даже как-то облегчённо вздохнул, что это люди и они смертны. Извернувшись от ударов с двух сторон, он сделал небрежный перекат и вскочил на ноги. Раненный человек утробно закричал, схватился, судя по всему за горло и брызнув кровью упал навзничь, начав захлёбываться своими же соками жизни. Он всё ещё оставался в кольце, его вновь загнали в угол, не давая уйти.

— ЗАРЕЖУ ВСЕХ, НЕ ПОДХОДИТЕ, ПСИХИ!

Люди, больше похожие на теней, переглянулись, затем посмотрели на своего агонизирующего товарища.

— Брулли нева…

Произнёс один из них не то имя, не то команду, не то просто слово, после которого эти странные люди засучили рукава своих балахонов. На их пальцах были перстни с такими же осколками, обрамлёнными в золото. Осколки сверкали алыми огнями, переливающихся внутри, язычки пламени завораживали и пугали Семёна, который не находил себе места, ведь их ещё с дюжину, всех не перерезать. Он мысленно попрощался с жизнью, но свой принцип-утащу, как можно больше не отбросил.

Круг сужался, Сёма судорожно бросался на противников, будто дикий зверь, он кричал и ярился, пытаясь прожить хоть немного дольше.

Поток пламени из перстня, похожим на огнемётный залп едва не поджог его, он бы при всём желании не смог уклониться от такой разящей стрелы из огня. Его спасли нечто, что вышло из тумана и отсекло руку нападавшего. Стрела из огня взмыла в воздух вместе и слегка рассеяло небо над головой. Небо было багровым, словно Семён находился на другой планете.

Из тумана выпрыгнул высокий и могучий силуэт. Взмахнув одноручным топором на длинном древке, в котором сияло красное нечто, он, отрубил одному из людей в капюшонах голову, которая упала ему под ноги и тело тотчас ослабло, рухнув за ней. Семён увидел ужасную изуродованную голову убитого, искажённую непонятным колдовством.

Отсутствие губ, век и носа, грубые рубцы и неестественно алая кожа, были ли это человек он не знал.

Не теряя и секунды силуэт, чьё тело было окутано белым плащом, словно тень начал сечь отвлечённых на него уродов, лица которых скрывал капюшоны. Будто смерч он лишал их жизни одного за другим, разрубал их черепа, лихо отсекал конечности с огнедышащими перстнями и престранными кинжалами, вонзал топор в грудь, а затем отпинывал уже мёртвое тело прочь с таким пренебрежением, словно он убивает мух, а не людей. Семён стоял и наблюдал за резнёй того, кто его спас. Ему бы стояло бежать, но что-то заставило его стоять и наблюдать за сражением.

Человек в белом плаще с лёгкостью уклонялся от вспышек огня или рассеивал мощным ударом своего топора. Белые волосы высокого молодого мужчины окропились кровью, а его безымоциональное лицо указывало на то, что ему уже приходилось убивать. Семён был заворожён этим танцем смерти, который происходил на его глазах, страх куда-то ушёл, оставив лишь загадочное восхищение. Чем больше крови своих врагов он проливал, тем сильнее разгоралось красное пламя внутри его топора. Семён заметил, как язычки пламени окутывают это странное топориное лезвие, объяснения этому явлению он не знал, да и не время было.

Но человек, пришедший на помощь из тумана ошибся, противников было слишком много, беловолосый устал, один из них прыгнул на него и схватив за ноги повалил, пока второй намерился заколоть его. Он уже встал на колено и замахнулся своим кинжалом, созданным из обломка минерала, чтобы наконец убить беловолосого. Семён не теряя время подбежал со спины к человеку в капюшоне, схватил его за него, задрал голову вверх и полоснул того по горлу. Он сделал это на инстинктах, ведь бросить спасителя своей шкуры было величайшим признаком трусости.

Горло захрипело, из раны полилась вспененная кровь, через пару секунд тело упало рядом с беловолосый, высокий спаситель ударил сапогом по лицу державшего его врагу и тот отлетел, плюясь кровью. Жалкое создание, чей уродливый лик был скрыт материей одежды пополз за отлетевшим поодаль кинжалом, чтобы продолжить своё чёрное дело. Вскочив словно мангуст, беловолосый в два прыжка настиг его и одним мощным ударом ноги раздавил голову последнего из противников.

Семён стоял и разглядывал мертвецов и беловолосого, чьё тяжёлое дыхание и окровавленный вид делал его похожим на героя из фильмов ужасов. Его едва не стошнило от осознания того, что он убил тех, кто сам чуть не отправил его внебытье, но волнение сдержало этот рвотный позыв. Парень сложил окровавленный нож и сложил его в карман.

— Спасибо…

Проговорил Семён, протягивая тому руку. Человек убрал шипящей от жара, окровавленный топор за пояс своего плаща и кивнув, пожал Сёме его руку. Человек был выше Сёмы на полторы головы, мускулистое, но гибкое тело говорило о том, что это воин, прошедший через множество битв, хоть он и был ещё очень молод.

— Ты понимаешь меня?

Человек изогнул брови и посмотрел на Сёму своими кристально голубыми глазами, в которых читалось непонимание.

— Би-зом.

Огласил беловолосый, окидывая рукой пространство вокруг. Семён ничего не понял, но догадался, что всё, что было вокруг звалось именно так.

— Как тебя зовут?

Семён показал на себя и сказал «Семён», человек покосился на него, после чего указал на себя и произнёс имя «Вей-лор», делая основной акцент на первый слог.

Человек развернулся и пошёл дальше в туман, которому не было конца. Он махнул Сёме, чтобы тот следовал за ним.

Но этому совместному путешествие не суждено было сбыться. Через мгновение послышался треск, заглушающий даже мысли, земля задрожала, а пространство искривилось на столько, что человек в метре от Семёна, превратился в обезображенную кляксу. Секунда и пространство будто разорвали надвое, обнажая в себе лик дороги до которой он так и не дошёл. Сёма не долго думая сделал шаг вперёд и его будто растянуло, скрутило, сжало и вернуло в обычное состояние. Он выпал на границе тумана, видя впереди себя дорогу. Он взглянул внутрь белой молочной взвеси и не увидел внутри ничего, только шёпот, который слышался в самом начале.

Он не стал испытывать судьбу. Поднялся, отряхнулся и мысленно поблагодарив того странного беловолосого человека, двинулся к дороге, чтобы убраться подальше от этого ужасного места, мысленно благодаря своего беловолосого спасителя.