— Просыпайся, чёртов рубака!

Во тьме Вейлор услышал басистый голос, который медленно привёл его в чувство. Голос был знакомым и когда северянин всё же открыл глаза, то понял кому он принадлежал. Это был тот самый высокий мужчина с копьём, чья рука была отсечена им по прибытию в этот таинственный город. Он был светлокожий, но черты немного отличали его от северян. Он стоял на расстоянии в пару метров от прикованного по рукам и ногам Вейлора, и заметно нервничал. В его единственной ладони сверкал топор, отнятый у юноши ещё до битвы на арене.

— Ты просто животное, дикий зверь. Как ты только заполучил это прекрасное оружие?

Начал тот, проводя пальцем по острому лезвию топора. Вейлор сжал зубы и издал звук похожий на рык дикого варга. Он встрепенулся, путы едва сдерживали его гнев. С лязгом штыри, вбитые в землю, на которых держались толстые цепи, слегка сдвинулись и человек с ужасом отпрянул прочь.

— Не прикасайся к нему, ты, чёртов ублюдок! Положи его на место, немедленно!

Человек презрительно плюнул на оружие и в глазах Вейлора проскочил огонёк и он, прикрыв глаза усмехнулся.

— Я убью тебя, за это тебя ждёт смерть… Ты виновен, если ты не раб, то я могу и должен убить тебя, слуга грязных демонов. Но ты можешь избежать этой участи. Освободи меня и верни оружие. Я пощажу тебя если ты сделаешь это.

Проговорил Вейлор тихим голосом и тут же в его голову прилетел щелчок от хлыста, рассёкший лоб юноши.

— Умрёшь тут только ты, бешенная псина. Твои мучения только начались, Леди Астрид пощадила тебя лишь затем, чтобы ты красиво погиб на арене, подарив зрителям достойное зрелище.

Тонкая струйка крови залила правый глаз прикованного воина, чьё сердце, разум и всё естество жаждало только одного, окончить жизнь негодяя и всех тех, кто пленил его. Сжав всю волю в кулак, Вейлор, глубоко вздохнул и посмотрел вверх каменного мешка, в котором он находился.

— Служа демонам ты обрекаешь себя на бесконечные страдания после смерти. Боги не прощают предательства.

Вейлор проговорил это так, словно зачитывал слова палача перед казнью, в его голосе была сила и ненависть, что едва ли физически не вгрызалось в горло посетителя. Копьеносец еле заметно поёжился, засучив рукав. Он показал обнажённую кисть, которая по большей части состояла из несформированных до конца костей и зачатков молодой плоти.

— Демоны… боги… И те, и те даруют свою благодать своим последователем. Но что варвар северных земель вообще может знать о таких вещах? Ведь вы грезите и ждёте того, что «ныне мёртвые» боги, вернутся во плоти одного из вас. Но я разочарую тебя, светлокожий юнец из снежных степей. Прошли старые времена, на Лакриму пришли новые боги, и как только найдётся то, что сможет их освободить настанет новая Эра, бесконечная эра правления моих господ.

Вейлор презрительно фыркнул.

— Как такой как ты вообще может знать о истине наших целей? Ты предатель рода человеческого, и едва ли в тебе осталось хоть что-то людское. Мы говорим на одном языке, мы созданы из плоти и крови, мы оба с тобой люди, но мы такие разные в таких простых вещах.

Здоровяк пожал плечами и развернувшись двинулся прочь. Не оборачиваясь, он продолжил говорить.

— Лучше быть предателем, чем мертвецом или червём, копошащимся на останках былого величия нашей планеты. Запомни одно, дурак. Не выполняя воли леди Астрид, ты только усилишь свою агонию перед смертью на арене. За неповиновение следует наказание, знай это.

Северянин запрокинул голову и напряг все мускулы в теле. Холодная сталь впилась в его тренированные годами мышцы, в которых была заключена не только лишь грубая физическая мощь. Всё впиталось в молодом теле Вейлора: гнев, боль, разочарование, ненависть, презрение, но больше всего в нём сохранилось сострадание и скорбь о том, каким мог бы стать мир, будь в нём та сила, что повела бы за собой тех, кто жаждал возвращение великой Лакримы.

Он кричал и ярился, подобно дикому зверю, желая сбросить с себя проклятущие оковы, разорвать их своей жаждой свободы, но всё было напрасно. Чем больше он старался, тем больше его поглощало отчаяние. Сын холодного Йотунхейма не принимал даже намёка на то, чтоб его волю забрал, пускай даже бог. Люди созданы быть свободными, они должны созидать и создавать, а не сидеть в сырой темнице, ожидая того, что их судьбу решит тот, кто отнял у них свободу.

Когда Вейлор устал и его тело обмякло в камеру ввалился грузный демон, облачённый в грубые лохмотья одежды, запятнанные кровью. В тёмных глазах твари не было ничего, они были совершенно пусты, будто он был слеп. Но нет, демон отчётливо видел Вейлора, но намеренно не высказывал ни эмоций. Северянин гордо посмотрел на создание ночи, ожидая того, что будет дальше.

— Человек. Ты нарушил приказ леди Астрид. Тебя ждёт наказание.

Произнёс гигант так, будто с Вейлором говорил мертвец, знавший всего одну фразу. Беловолосый смягчил взгляд и глубоко вздохнул. Внутри себя он пылал от гнева, Вейлор готов был разорвать любого в обмен на свою свободу, но силы покинули его, при нём не было никакого оружия и самое важное, он устал.

Громадная туша подошла к оковам северянина и сияющим бронзовым ключом отцепил юношу от холодной каменной стены. Как только парень вынул из стальных колодок руки на свет показались растёртые до мяса, кровоточащие мозоли, полученные им при попытки разорвать проклятущие цепи. Он потёр их, и сжав зубы от жгучей боли, поморщился. После чего поднялся на ноги и посмотрел в лицо демона. Северянин, чей рост был выше среднего, был громадине всего по брыжейку.

— Что дальше?

Спросил он, оглядывая тело гиганта и ища уязвимые места. Тяжёлая жизнь, которая была одним большим сражением научила его искать слабые места противников даже вне поля боя. Это было давно стало на уровне инстинктов, глаза и мозг Вейлора с детства приучили его следовать этому простому правилу.

— Ты должен идти за мной, человек.

Вейлор пожал плечами и двинулся вперёд за грудой краснокожего мяса. Она была столь огромна, что он находился в её тени. Северянин был спокоен, наказание ничуть не пугало его уставшее тело и душу, ибо проклятие, что он нёс на себе с тех пор, как стал мужчиной было куда более страшным. Проходя под сводчатыми коридорами, по обоим сторонам, которым находились стонущие невольники, Вейлор понимал, что его участь не так ужасна, как судьба этих бедолаг. Он принял это как должное, но только пока. Тем временем демон со скрипом открыл громадную стальную дверь и развернувшись схватил северянина за руку и зашвырнул его туда. Вейлор и понять не успел то, как ударился о каменную стену, а дверь ведущая на выход захлопнулась.

Это была обычная небольшая камера, похожая на ту, где он находился несколько минут назад, но тут пахло кровью куда сильнее, чем там. Было темно, абсолютный мрак, казалось, имел материю и форму. Стрекочущая тишина, поглощалась стенами и только сводящее с ума сердцебиение было единственным звуком внутри очередного каменного мешка. Голос исчадия ночи послышалось внутри головы северянин.

— Три дня.

После этих слов над головой юноши затрещал потолок, скрежет невидимых механизмов пронзил тишину. Воздух сгустился, каменный потолок начал медленно опускаться на голову Вейлора. Он не предпринял ничего другого, кроме как поднять голову вверх и подпереть то, что служило ему небосводом. Тяжёлая каменная плита, раздавившая множество тех, кто осмелился ослушаться демонессу Астрид, начала давить Северянина, который молча сжав зубы начал очередное сражение за свою жизнь.

В кромешной тьме темницы, Вейлор потерял ход времени, голод и множество ран ни коем образом не помогали ему в удержании каменного потолка. Силы покидали его с каждой секундой, с каждым мгновением этого, казалось бы, бесконечного наказания.

— Магнус… Кажется я не смогу исполнить обещанное…

Прошептал северянин, начиная чувствовать близость смерти. Колени подкашивались, мышцы на руках надрывались, принося неописуемую боль, которая обжигала его истерзанное тело.

— Провались в своё сознание.

Послышалось где-то справа. Голос был похож на снисхождение божества. Чистый, выверенный, проникающий глубоко в самые потаённые фибры души. В этом незримом голосе была сила куда более могучая, чем могущество незримого присутствия ныне мёртвых богов. Ему хотелось верить, хотелось вникать каждому слову, но юноша и его несгибаемая воля без труда отбросили эти странные потуги к неизведанной невидимой мощи голоса. Беловолосый повернул голову, но не увидел ничего. Он усмехнулся, понимая, что конец уже близок, галлюцинации верный признак скорой погибели.

— Слушай сюда, мальчишка. Я не плод твоего воображения, не галлюцинация и уж тем более не враг. Вникай моему голосу, если хочешь жить.

Северянин усмехнулся.

— Кто ты? С чего мне верить тебе?

Голос затих, но через секунду отозвался вновь.

— Потому, что мы из одной плоти и крови, друг. Делай, что я тебе говорю, и ты переживёшь это ужасное наказание.

Вейлор кивнул и утвердительно качнул головой. Колено щёлкнуло, затем подкосилось и он, сжав зубы опустился на него.

— Отключи своё сознание, отбрось все мысли, представь, что ты есть вселенная, твоя душа и тело есть целый мир. Провались внутрь самого себя.

Юноша скептически изогнул бровь.

— Что за ахинею ты несёшь?

Голос отозвался сразу с нескольких направлений.

— Делай, или сдохнешь. Закрой глаза и повторяй то, что я тебе говорю.

Вейлор закрыл глаза и провалился в ещё более глубокую тьму. Голос в голове велел представить поток, целое море, нет, океан идущее через его тело. Это волна должна пронизывать каждый дюйм его естества, обволакивать и отстранять от всей внешней среды. С трудом, но северянин повторил эти странные напутствия. Он отключился от своего тела, и боль ушла, осталась лишь тяжесть давящего его камня, да тепло извне. Казалось, что юноша действительно стал вселенной внутри самого себя, отстранившись от всего на свете, кроме одной цели, держать каменную плиту. Звуки, запахи, всё пропало, осталась лишь одно, это давление плиты и тепло, похожее на жар костра.

Из траса Вейлора вырвала грубая тяжёлая рука того самого здорового демона, который закинул его в эту пыточную. Парень открыл глаза и понял, что он всё ещё жив. Северянин находился в той же самой позе, в которой началось отстранение. Он встал на ноги и ощутил боль, пронизывающую его от кончиков пальцев до шеи. Мышцы ныли, в нескольких местах, они разорвались и растянулись, что приносило ещё большие страдания, но это было ничем, ведь жизнь всё ещё текла в теле юноши. Кто помог ему? Кто был тот могучий голос, пышущий силой и уверенностью? Вейлор не имел и малейшей догадки, но всё он был признателен ему. Странный голос был прав, следуя инструкциям, он пережил наказание, и надежда на спасение из плена демонического города была такой же реальной, как тварь перед ним.

— Выжил. Это хорошо.

Без эмоций проговорил демон, ставя перед парнем ведро с водой, мыло и свежую одежду, сложенную в холщовый мешок.

— Мойся, да побыстрее. Тебя ждёт трапеза и лекарь.

Вейлор оскалился и трясущимися руками снял с себя чёрное кожаное одеяния, после чего кинул его подальше.

— Ты меня сторожить собрался? Свали, будь добр, я при всём желании не сделаю из мыла кинжала.

Исчадие ночи пожало плечами, затем захлопнуло дверь и грузными шагами направилось куда-то подальше. Вейлор вновь остался в кромешной темноте наедине с самим собой. Приведя себя в порядок и освежившись ведром холодной воды, он наощупь нашёл свежую одежду, и облачился в неё. Судя по ощущениям это было что-то вроде туники, которую любили носить аристократы в Лакрилонии. На ноги он надел деревянные сандалии.

— Какая убогая одежда. Даже те тесные чёрные одеяния были приятнее…

Пробубнил Вейлор и ударил кулаком по двери. На его удивление она тотчас открылась. Надзиратель указал пальцем вперёд.

— Иди до самого конца, гладиатор, и не вздумай вытворить чего-нибудь, иначе вернёшься держать камень.

Северянин прошипел сквозь зубы проклятия, направившись по длинному коридору в неизведанность.

Со всех сторон Вейлор видел камеры с такими же узниками, как и он, северянин не забыл о них и всё ещё жаждал спасти их из плена. Никто не должен сидеть в клетке, человек создан быть свободным, но для начала нужно спасти хотя бы себя, а затем заботиться о других.

Идя по коридору под стоны пленников и гулкий шум деревянных сандалий, северянин ощущал на себе пристальные взоры множества глаз, таящихся во тьме. Похоже эти тень окутывали город повсюду, где был мрак. Он решил игнорировать их, но только на пока.

Дойдя до конца, юноша распахнул дверь и в его ноздри ударил приятный запах пищи. После сырых катакомб и затхлых камер, благоухание еды было чем-то невероятным. Слюна наполнила рот, а желудок, вспомнив о голоде громко прорычал.

Взору северянина явился громадный зал, похожий на те, что использовал вождь во время пиров и празднеств. Но то были не просто скамьи и столы, то был каменный огромный каменный чертог, созданный из белого камня.

Цельные резные колонны подпирали потолок, на котором были изображены почти стёртые временем произведения искусства. Громадные оранжевые осколки освещали чертог приятным жёлтым светом. Внутри было светло как днём. Вейлор, привыкший к камерной тьме, прикрыл глаза. В зале находились люди разных народов и стран. В основном это были крепкие мужчины, но встречались не менее крепкие женщины. Они громко разговаривали, пили, как понял юноша, алкогольные напитки и ели самые различные кушанья, которые им подносили бесчисленные рабы, на чьих шеях зияло стальное ярмо. В отличии от уличных невольников эти были чисто и опрятно одеты, в те же одеяния, что сейчас были на Вейлоре. По виду было ясно, что это бойцы, ибо многие из них имели страшные шрамы от прошлых битв.

Вейлор сделал шаг вперёд и тотчас перед ним, будто из неоткуда возникла небольшая женская фигура с ярмом на шее. Она была хороша собой, гибкое юное тело, светлая кожа и голубые глубокие пурпурные глаза. Вейлор взглянул в них и увидел в тусклых глазах скорбь и безразличие в одном лице. Она сделала неумелый поклон и указала в сторону стола, на котором было свободное место.

— Что вы желаете, воитель?

Сказала та тихим, но чистым голосом. Вейлора уже совсем не удивляло то, что все, кого бы он не встретил знают его родной язык.

— Вино, мясо, хлеб. Этого будет достаточно.

Украдкой кивнув, девушка удалилась, быстрыми скачкообразными движениями. Юноша направился через громадные ряды столов, изобилующих яствами, слыша перешёптывания гладиаторов. В их шёпоте он различал слова «демоноборец» и «рубач».

Северянин сел за стол и, бесцеремонно раздвинув двух жилистых мужиков, уселся между ними. Они с опаской переметнули на него свой взгляд.

— Где мы находимся? Что это за место?

Сходу спросил тот, но ответом послужил лишь недоумевающий взгляд тех, кто сидел рядом.

— Вы понимаете мой язык? Где. Мы. Находимся?

Медленно и выверено произнёс тот три последних слова.

— Мы внимаем к тебе, о беловолосый рубака. Странно слышать такой вопрос… Мы в Игнире, обители зла на Потерянном Континенте. Как ты попал сюда, о сын севера?

Начал говорить, должно быть, глава этого круга общения. То был светлокожий Лакрилонец, высокий, но стройный и жилистый. В его закалённых мышцах были видны неисчислимые схватки, создавшие их. С головы мужчины свисали длинные серые волосы, завязанные в узлы, которые подобно канатам падали с макушки его головы.

— Я приплыл сюда с экспедицией, нас накрыл шторм, потом я очнулся на берегу, затем нашёл купол из неизвестного металла, где покоились холодные тощие мертвецы, а катакомбам по катакомбам добрался сюда.

Совершенно без эмоций пояснил северянин и все стихли.

— Ты смог пройти через барьер и остаться в живых? Тогда и не удивительно, что ты смог в одиночку убить демона.

Удивлённо прошептал лысый Гиделиец со шрамом на щеке. Он был не высок, но очень крепок и поджар, его тело было покрыто вереницей белеющих шрамов, это определённо был воин, знавший вкус славных сражений. Беловолосый перевёл взгляд на него и изогнул брови.

— Они крепкие, сильные, живучие, но смертные. Почему вы, воины и бойцы, сидите здесь, а не прорубаете путь к свободе?

Совершенно серьёзно спросил северянин, наблюдая за тем, как тень ужаса и сомнений накрывает всех, кто слышал его слова.

— Если бы у меня только были мои осколки, чёрт подери…

Прошептал низкорослый человек с узкими глазами и жёлтой кожей, по всей видимости это был тейланец, о которых юноша только слышал. Тейлан это страна на далёком востоке континента Катарстата, то центр крох утерянных знаний, самый мудрый народ из ныне живущих. Вейлор заинтересованно осмотрел его.

— Ты должно быть очень силён. Пережил шторм, скрывающий континент, убил двух демонов, сразил, не убивая могучего дикаря, выдержал три дня костедробилки, да ещё и на ногах стоишь после этого. Тут не все такие, как ты, северянин.

Вейлор нахмурился и ударил кулаком по столу, перевернув все кружки разом, все присевающие перебросили на него свой взгляд.

— А быть скотом, который стравливается с такими же людьми лучше?! Лучше смерть в прорубании пути к свободе, чем рабство у исчадий ада! Сколько людей просто сидит в заточении или похают до полусмерти? Сколько гла… гладиаторов? Так назвал меня тот палач? Сколько воинов тут вообще?

Повисло молчание, тейланец сжал зубы и кулаки, опустив глаза, лакрилонец глубоко вздохнул и приложился к кружке с вином, гиделиец же начал говорить.

— Это невозможно, юноша. Либо смерть, либо сражение, нет другого выхода из Игнира, проклятой обители зла. На данный момент нас пять сотен, но уже завтра, возможно, станет вдвое меньше. За нашим столом сидят третьи, среди десяти уровней. Многие не переживают и первого боя, мы же одни из лучших, пережили от семи, до тридцати. С каждым боем борьба за выживание становится всё труднее и опаснее… В конечном счёте мы все умрём на арене, нет спасения.