Вейлор добрался до камня, через щель которого просачивался заветный лучик солнца. Он провёл по нему рукой, постучал по нему костяшкой пальца, затем провёл по нему кромкой лезвия топора. Оказалось, что этот «камень» был совсем мягким, похожим на пемзу или известь. Парень убрал за кушак свой топор и навалившись плечом, снёс препятствие, вывалившись на свежий воздух.

Он закрыл руками солнце, бьющее ему прямо в глаза, глубоко вздохнул и опёрся на стену, что была за спиной, чтобы немного прийти в себя. От временной слепоты он даже не понял, где находится и почему смрад, который доносился из пещеры почти пропал.

— Стой на месте!

Послышался басистый, отражаемый крещендо из эха голос где-то справа. Вейлор почувствовал колебания воздуха, которые приближали к нему что-то холодное. Скорость была таковой, что нападавший явно хотел заколоть его и, судя по всему, удар должен был попасть прямо в горло. То было копьё, кинжал или меч и не дожидаясь того, что острый предмет коснётся его кожи, Вейлор с быстротой молнии выхватил топор, нырком увернулся от укола, взмахнул оружием наотмашь. Всё это заняло чуть больше секунды, он едва успел и, если бы замешкался хоть на долю секунды-тот, укол непременно пронзил ему горло.

Брызнула кровь, загорелся осколок внутри топора, послышались крики, лязгающий предмет упал на пол, вместе с куском человеческого тела. На вопли отчаянной боли, множество невероятно быстрых ног ринулись в сторону комнаты, где находился северянин. Он распахнул глаза и увидел то, как крепкий, высокий и жилистый человек, с гримасой боли, схватившись за место, где не доставало, кисти руки, шаткой походкой направился в сторону двери.

Комната представляла собой громадный идеально ровный куб из белого мрамора, но от брызг пролитой крови ныне она потеряла былую белизну. Убранство представляло собой пихтовую мебелью и дорогими коврами. Перед окнами в которых были тонкие, почти прозрачные ставни из шёлка то туда, то сюда, пробегало великое множество тёмно-красных теней, но Вейлор уставил свой взор на человека в броне из чистой железа, у которого ныне не было кисти. Не взирая на то, что его запястье было облачено в железные нарукавники, топор разрубил и его. Он тщетно пытался открыть запертую дверь.

— На помощь! Сволочь! Кто ты такой?!

Северянин нахмурил свой взор и сделал шаг к закутанного в броню человека. В его глазах загорелся огонь, и юноша захотел узнать больше. Раненый, судя по всему, солдат, знал его язык в идеале и говорил на нём без акцента, а это значило, что он северянин…? Странно, но в его внешности не было ничего, чтобы роднило здоровяка и Вейлора.

— Кто ты такой и где я? Зачем ты напал на меня?

Зажавший культю человек выл и вжимался в стену, стискивая зубы от боли. Через мгновение, минуя шёлковые занавески, через в комнату впорхнула трио силуэтов. Они были гибкими, тощими и тонкими, казалось, эти люди совершенно не имели костей. Парень даже не успел понять, как обезличенные тени в алых плащах, с капюшонами, ворвались и обнажили из ножен за спинами, свои искривлённые, полностью прозрачные клинки. Эти клинки были похожи на стекло и их почти не было видно, только солнечный свет делал их различимыми. Ржавые перчатки нападавших почти полностью пожрал тлен, северянину показалось, что их руки такие тощие, что часть брони вот-вот упадёт с них.

— Стойте! Он первый напал на меня. Мы можем поговорить и решить это недоразумение мирно?

Вейлор тщетно пытался взывать к голосу разума своих странных противников. Они налетели одновременно, всем скопом, их призрачные клинки с нечеловеческой скоростью вертелись подле северянина, который кое-как уворачивался и парировал их слаженные атаки. Он делал это на грани своих возможностей, стараясь срезать углы и не давать больше, чем одному противнику совершить очередную атаку. Вейлор крутился, подобно волчку, ища момент, когда они ошибутся и хотя бы один из их слаженного тандема откроется. Скорость странных людей была огромной, и юноша невольно вспомнил Жерара, который был ещё быстрее и искуснее.

Не зная усталости фигуры, окутанные тканью, начали теснить Вейлора к стене, их неистовый натиск начал утомлять и без того уставшего северянина. Так и не уловив момент, когда враги ошибутся, юноша решился перевернуть ход сражения неожиданным трюком. Своими мощными ногами он оттолкнулся от одной из стен, и пролетая над головой одного из нападавших, взмахнул топором, снося капюшон противника вместе с тем, что было под ним. Это было безрассудным решением, которое в конечном итоге увенчалось успехом.

В сердце ёкнуло, ибо вслед за капюшоном под ноги к Вейлору рухнул человеческий череп с небольшими кусками гнилой плоти. Солнечные лучи, упавшие на провал, на месте которого была голова и груда костей, вместе с ржавыми доспехами с грохотом опрокинулись на мраморный пол.

— Какого…?

Не успел Вейлор выговорить фразу, как двое остальных настигли его, и принялись в ещё более слаженном порядке пытаться зарубить северянина. Хоть их и стало меньше, но шок от увиденной мистики немного затормозил того. Несколько поверхностных резанных ран были ему наказанием за потерянную концентрацию. Юноша взревел и поддавшись эмоциям, позабыв о всякой защите ринулся в бой. После очередного парирования он ударил в клинок снизу-вверх с такой силой, что лишённое плоти тело подбросило вверх.

Не теряя и секунды Вейлор сблизился с противником, в воздухе схватил его за запястье свободной рукой, и с лёгкостью подняв, раскрутил эти кости и ржавые доспехи над головой, а затем, как кнутом ударил второго, разобравшись тем самым с обоими одним махом. Треск костей и разрушающегося металла, эхом окутал комнату, а после всё стихло. Парень огляделся и не увидел того, чья рука была отсечена. Кровавый след вёл к окну, похоже он успел сбежать, пока Вейлор был увлечён смертоносным танцем с костяными противниками, что некогда были отменными воинами.

Юноша высунулся из окна и не увидел его. Кровавый след обрывался за углом. Было решено не следовать за ним, а попытаться скрыться из виду. Вытряхнув из одной рассыпавшейся твари дважды мёртвые кости, он нацепил на себя плащ с капюшоном, и выпрыгнув, из окна бросился прочь.

Вейлор украдкой, точно вор или скрытный убийца, шёл через проулки вощёных улицы таинственного города. Он старался не выделяться и быть как можно незаметнее, но как тут не выделиться если ты взрослый крупный мужчина, а не закованный в ржавую сталь скелет.

Северянин шёл и рассматривал шедевры архитектуры ныне почившей цивилизации, которые были мудрее, искуснее и развитее даже эпохи, которую прервал разрушенный Левис. Величественные и огромные постройки, откапываемые из пепла и земли, захватывали дух: громадные каменные башни, шпили которых пронзали облака, множество домов из красных блоков, занимающие целые кварталы, дворцы и виллы, коих было великое множество. Были и храмы, намеренно разрушенные руками неизвестных созданий, то тут, то там всплывали великолепные фонтаны, подобно тех, что находились в Лакрилонии.

Это был большой и богатый город, уничтоженный гибелью богов. Судя по всему, этот далёкий край пожрал огонь и ярость громадных осколков, ведь по внешнему виду не так давно город был похоронен под слоем земли и пепла. Его буквально откапывали и это было заметно, нижние этажи многих зданий всё ещё покоились под окаменелой землёй и пеплом. Вокруг были непреступные огромные стены, выполненные из гладкого камня. Что примечательно, не было ни одного выхода из города, словно то был колоссальный каменный мешок.

Вейлор услышал грубый крик, затем рассекающий воздух свист хлыста, после которого последовал стон боли. Он сорвался с места и побежал на источники звука. Пробежав через улочки между роскошными домами, он выглянул из-за угла и увидел картину, от которой у него сжалось сердце.

Множество невольников. Кровь и соль, что чуял северянин, испускались от истощённых рабов в потрёпанных одеждах, вооружённые кирками, лопатами и телегами, что без продыху освобождали из плена похороненный город. Присмотревшись, парень узрел, что на шее каждого из рабов находилось тяжёлое стальное ярмо, и не менее тяжёлые, цепи. Рабы без продыху трудились во имя своих ужасных хозяев, демонов из древних легенд и сказаний.

То были чудовища, чья кожа, цвет которой варьировался от вполне человеческой, до алого и синего. На них были доспехи из чёрного металла, неизвестного происхождения. Заострённые уши, острые зубы, длинные изогнутые рога, все эти признаки как нельзя лучше подтверждали то, что это были создания из другого мира. Громадные, покрытые узлами переплетающихся мускул существа хлестали невольников огромными стальными плетьми, оставляя на телах несчастных глубокие кровоточащие рваные раны. Уродливые создания тьмы, будто вылезшие из своего злощастного измерения, совершенно не боялись палящего солнца и святости земель потерянного народа. Твари чувствовали себя хозяевами, а людей, закованных в цепи лишь инструментами для достижения понятной только им цели.

Вейлор стиснул топор и сжал зубы до характерного скрежета. Он не терпел рабство или любого ограничения свободы, каждый в мире имел право жить и умереть так, как ему хочется. Едва ли хоть кто-то из несчастных мечтал о подобной участи.

В голове у юноши крутились всевозможные варианты того, как бы он мог освободить невольников, но все из них оканчивались тем, что его непременно ждала смерть. Всего надзирателей в его поле зрения было не больше пяти в то время, как рабов было не одна сотня. Неужели твари, порождённые хаосом на столько сильны, что множество людей, хоть с примитивным, но оружием, не смогли бы зарубить их и попытаться сбежать? Вейлор не знал этого, не знал он и того, на сколько сильны были демоны. Северянин знал одно, количество непременно сделает своё дело, они налетят всем скопом и порвут его на куски, и это только в лучшем случае, куда страшнее было стать рабом, как те несчастные, которых он возжелал спасти из плена.

Вейлор презрительно шикнул и услышал то, как знакомые шаги и лязг стали настигают его. Уже через мгновение скелеты в накидках вынырнули из-под куполов и крыш зданий, лязгая прозрачными оружиями и отбелёнными временем костями. Развивая плащи, они, иступив взгляды взирали на северянина тёмными провалами глаз. Демоны, видя их движения направили взор на северянина и широко улыбнулись. Следом за костяными мечниками выбежал однорукий человек, чья культя была завёрнута в окровавленные бинты.

— СХВАТИТЬ ЕГО! БРАТЬ ЖИВЬЁМ!

Вскричал тот, указывая пальцем в сторону юноши. В гневной гримасе была такая ненависть, что едва ли её можно было передать словами.

— Вот урод…

Обернувшись, парень увидел, что места к отступлению нет, он просчитался, место, где он засел для слежки являлось тупиком, там находилась гладкая стена, через которую едва ли бы он смог перебраться с голыми руками.

Будто загнанное животное, Вейлор стоял наготове, чтобы принять бой, но не свою погибель. Сердце учащённо колотилось в груди, дыхание стало более частым, руки сильно вцепились в рукоять топора. Из последнего боя парень понял то, что эти кости при жизни вероятнее всего были умелыми воинами, они с лёгкостью читали его движения и только неожиданные и несуразные действия помогут ему победить. Прикрыв глаза, Вейлор выровнял дыхания и навострил все свои чувства для придела.

— Ну, давайте…

Сказал он и будто дожидаясь его команды десять тварей бросились в бой. Вейлор стянул с себя плащ и бросил его в самых ближайших противников. Они разрезали его на лету, потратив лишь мгновение, но этого хватило, чтобы широкий взмах топора, топорище которого было взять за самый край, разрубил надвое сразу трёх почивших воинов, игнорируя ржавые от времени доспехи. Они умерли вновь, обрушившись на пол с лязгом и грохотом.

Парень подхватил нагрудную пластину самого щуплого из скелетов и продел через неё руку, используя тот, как импровизированный щит. Он не любил использовать его в бою, предпочитая оставлять руку свободным и использовать окружения для манёвров, но зная скорость и проворство противника, Вейлор не был уверен в том, что сможет успевать за ними всеми в столь ограниченном пространстве, ведь в прошлый раз ему не без труда удалось победить лишь троих.

Облачённые в плащи противники пребывали вновь и вновь, Вейлор сокрушал их по одному, не давая себя окружить. На пике своих возможностей, выходя за пределы с каждой атакой, он постепенно погружался в транс сражения. Это состояние было похоже на пробуждения первобытных инстинктов, мозг его в такие моменты использовал весь свой потенциал лишь для двух целей, сражаться и выжить. Всё его тело, взращённое оружием, было готово для подобных сражений, дыхание и сердцебиение нормализовались, каждое выверенное движение тратило, как можно меньше энергии.

Вейлор стал менее агрессивен в бою и только и делал, что делал неожиданные движения и контратаки, чтобы сокрушить очередного врага. Северянин петлял между врагов, отскакивал от стен и атаковал противников с неожиданных углов, подсекал их ногами, бил головой и надетым на руку щитом. Все умения, приобретённые им за свою нелёгкую жизнь, в данный момент отсрочивали его гибель. Все бесконечные тренировки, все лишения и страдания в вечно холодной пустыне, все пожранные осколки и последующие мучения, сплелись паутиной и соткали его нынешнее тело, способное противостоять тем, с кем он сражался.

Вейлор понял, что скелеты не могли мыслить, их двигала только память костного мозга, поэтому обмануть их ложными или необычными движениями было лучшей из тактик. Они были чуть быстрее, но Вейлор был куда хитрее, посему практически каждый взмах топора лишал подобия жизни истлевшие кости, обёрнутые в плащи.

Лязгала сталь, сверкали искры, в разные стороны летели кости и ржавые фрагменты доспехов, зрелище обратило внимание всех, кто находился поблизости.

Человек с культей сквернословил, брызгая слюной и моргая покрасневшими от гнева глазами, пока парень сражал противника одного за другим. Демоны заинтересованно смотрели на битву своими чёрными, как ночь глазами, некоторые из них делали ставки на то, скольких мёртвых воинов ещё одолеет этот странный мальчишка. Рабы прекратили свой труд и с придыханием и радостью в сердце наблюдали за тем, как такой же человек из плоти и крови сражает созданий тьмы и одерживает вверх, практически не получая урона.

Это продолжалось и продолжалось, новые противники без остановки прибывали в переулок, в котором происходила баталия. Костей было так много, что пол закутка земли был заполнен ими полностью, но сколько бы их не приходило, взмокший и уставший Вейлор, убивал их одного за другим.

— А ну прочь, костлявые бездари!

Один из демонов, проигравший очередное пари взревел так громко, что задрожал воздух. Трёхметровый гигант топнул ногой, и костяные воины остановились. Он прохрустел своей шеей и накрутив хлыст на руку потянул за него. Плеть осталась у него на руке, а вынутый из рукояти кинжал уставился на северянина. Кинжал представлял собой гротескное произведение тёмного запредельного искусства, чёрный металл, из которой была создана броня, зазубренное лезвие, предназначенное скорее для того, чтобы рвать жертву, а не резать или колоть, рукоять из берцовой кости человека.

— Ты отлично сражался, беловолосый мальчишка, но из-за тебя я проиграл целую пригоршню чёрного серебра. Пора заканчивать эту глупую игру. Сдавайся и будешь жить.

Вейлор осмотрел гиганта с ног до головы и взял топор в обе руки, взвесив его на плечо. Его взгляд был похож на взгляд раззадоренного хищника, он готов был драться ещё и ещё, но кровожадность не успела до конца утопить его рассудок в крови и посему он заговорил.

— Что твари типа тебя делают в нашем мире при свете дня?

Демон улыбнулся, обнажая длинные острые клыки.

— Какая разница? Скоро весь мир станет для нас одним большим угодьем, а ты и все люди скотом и рабами. Вы, слабые и немощные создания, существуете лишь для служения нам.

Вейлор оскалил зубы и выставив ногу для дальнейшего рывка.

— Ну подойди, раз мы, люди, такие слабые. Подойди и я верну тебя в пучину хаоса, из которой ты вышел! Мой топор вдоволь вкусит твоей чёрной крови!

Демон вспылил мгновенно, он не удосужился отвечать жалкому слабому смертному и тотчас ринулся на того, занеся громадный нож над головой. Громадина двигалась быстрее лошади, под его мощными жилистыми ногами дробились кости поверженных врагов. Вейлор окинул взглядом тварь.

— Хоть он и демон, но строение его тело достаточно человекоподобно… Толщина и крепость его мышц велика, едва ли я смогу так просто отрубить ему что-либо или же смертельно ранить. Как мне быть…?

Вейлор поднырнул под быстрый взмах ножа, который рассекал воздух и наотмашь взмахнул топором, ударив противника в колено, на стыке доспехов, где была открыта плоть врага. Лезвие топора, как и ожидал северянин, оставило лишь неглубокий надрез, из которого просочилась бурая, почти чёрная кровь. Как только лезвие окропилось соками жизни создания хаоса, то камень внутри задрожал воспылал.

Демон лишь усмехнулся и наспех перехватив свой клинок решил пригвоздить парня к дороге, но Вейлор вновь увернулся от разящего укола и сделал сальто назад. Он оказался спиной к стене, а перед ним возвышалась тварь, на несколько голов выше его самого. В этот момент крупный северянин выглядел мальчишкой на фоне матёрого воина.

Вейлор оскалился и в его глазах начал загораться безудержный гнев. Он чувствовал превосходство противника во всём, кроме ловкости и скорости. Юноша посмотрел на топор и кивнул, будто он и его оружие о чём-то договорились.

— Крыса, загнанная в угол, способна огрызаться даже тигру.

Расплывшись в улыбке, проговорила потусторонняя тварь. От его раны на колене пошёл серый дым, рубец затягивался на глазах.

— Пары во время регенерации… Неплохой способ скрыться, если рана будет серьёзной. Нельзя упускать его, если будет шанс.