Вейлор очнулся после многих часов сна с дикой жаждой на устах. Его губы и глотка ссохлись так сильно, что он невольно вспомнил пустыню в стране Гиделит. Вейлор поднялся на ноги и осмотрелся в надежде найти хоть что-то, способное утолит его жажду, но кроме травы, кустарников и вида на бескрайний океан, не было видно абсолютно ничего. Не было видно и выживших, вместе с обломками корабля, только кусок мачты, который спас северянину жизнь, всё ещё лежал на песке. Северянин тотчас схватился за кушак, опуская глаза, самая ценная вещь в жизни Вейлора, его топор, все ещё был при нём.

— Значит всё не так уж и плохо…

Выдавил он из себя и выхватив оружие из-за пояса шаткой походкой ломанулся сквозь кусты.

Флора и фауна была схожа на земли, где находилась империя безумного Кроу и граничащая с ним Лакрилония, за тем исключением, что вместо лиственных деревьев, преобладали хвойные. Больше всего было кедра, семечки которого стали небольшим перекусом для еле живого путешественника. По внешнему виду это была самая настоящая тайга, хранящая многие тайны, оторванного и унесённого вдаль, континента.

Жадным взглядом уставший юноша вгрызался в окружение, он искал то, что может утолить его жажду и источник влаги нашёлся. Вейлор набрёл на небольшую поляну, обильно осыпанную алыми ягодами. Они благоухали великолепными сладкими запахами, утренняя роса ещё не успела испариться с их листьев, отчего лучи солнца играли на них, словно на драгоценных камнях. Позабыв о всякой предосторожности, юноша буквально нырнул в это ароматное ягодное море и начал впиваться в них, вместе с плодоножками. Сладко-кислые, очень плотные, и в то же время водянистые, круглые сочные ягоды, быстрыми темпами наполняли северянина прежней силой. Он чуял, как боль от ноющих ран утихает и на её место приходит покой.

Объевшись ягод, Вейлор лёг на спину и посмотрел на голубое небо, по которому лёгким потоком неслись облака. Впервые за многие часы юноша почувствовал себя живым, а явный седативный и болеутоляющий эффект от ягод только усилил эту толику покоя. Вейлор подумал о том, как было бы здорово стать пухлым облачком и нестись, куда вздумается. Не зная горя и проблем, позабыв о жестокости и лишениях, плюнув на всё, кроме течения по небу. Вот бы и ему стать таким же лёгким, беззаботным и свободным. Северянин тряхнул головой, гоня прочь от себя эти мысли.

— Похоже жизнь за пределами Йотунхейма ослабила меня, сделала мягким. Прекрати, Вейлор, не время. Я жив, боль от моих ран притупилась, я всё ещё нахожусь в когда-то подлунном мире, а это значит пора двигаться в путь, на поиски того города, о котором говорил старик. Если выжил, то пошёл туда, а если нет, то наверняка там найдётся то, что сможет помочь мне, а если и нет… Так, всё, не буду думать об это, мысли утомляют.

Сказал тот сам себе и вскочив с мягкой травяной перинки, парень набрал в карман ягод, и их листьев. Северянин набил их вдоволь, сколько влезло. Наперевес с топором он двинулся в путь.

Вейлор двигался так быстро, как только мог. Пробираясь через хвойное море, он то и дело встречал древние резные, явно рукотворные мегалиты, которые были так огромны, что едва ли их можно было создать даже с помощью древней утерянной магии. Блоки, вытесанные из гор и холмов, некогда древними цивилизациями, возвышались над деревьями и северянином, который заворожённо наблюдал за ними. Покрытая травой и мхом, размытые дождями и ветрами, они всё так же были великолепны и величественны. Вейлор подошёл к одному из таких мегалитов, врезанных в гору и проведя рукой лицезрел символы, до боли похожие на те, что использовались в гробнице пустыни Гиделит.

Гладкая поверхность блока была оплавлена неизвестным жаром. Ныне в мире едва ли найдётся пламя, способное оплавить каменную породу. Юноша схватился рукой за выступ одного из камней и полез наверх. Чем выше он поднимался, тем яснее понимал, что это была не гора, а одна большая постройка. Мох, вьюн и листва скрывала от взора всё величие того комплекса, на который взбирался заблудший северянин.

Забравшись наверх, Вейлор узрел всё то, что почти поглотила природа. Стоя на шпиле, юноша видел нечёткие грани громадной пирамиды, стоявшую в глухой тайге. Точно такой же, как в Гиделите. Неведомая могучая сила, стёртая песками времени, идеально огранила горы, отшлифовала их, нанесла символы, но потом другая сила оплавила это произведение древнего искусства и теперь это была вновь гора, хранившая прежние тайны. Наверняка есть есть вход, но былой опыт твердил, что не стоит тревожить подобные сооружения и их, вероятнее всего мёртвых хранителей. Он осмотрелся, но не увидел ничего, кроме моря деревьев, простиравшихся до горизонта.

— Похоже я тут надолго.

Протянул прищурившийся северянин. Потоки воздуха, ведомые с недалёкого моря, били ему прямо в лицо, и поэтому, он начал спускаться вниз. Проделав эту процедуру Вейлор, провёл черту от грани пирамиды и вперёд.

— Нужно дождаться ночи и посмотреть на созвездие Варвара, может оно приведёт меня в Игнир до того, как я помру или окончательно потеряюсь.

Он усмехнулся и принюхавшись учуял запах болотного торфа. Пройдя не более нескольких километров, северянин набрёл на топь. Квакали лягушки, плескались небольшие крысоподобные зверьки, жужжала мошкара. Но всё было неважно, ведь Вейлор нашёл источник пресной воды. Вода в болотах хоть и пахла тиной и торфом, но была совершенно стерильна, её можно было пить без опаски. Голубоглазый утолил жажду и на её место пришёл голод. Он срубил двухметровую ветку и пошёл через трясину вперёд, ощупывая каждый шаг.

По пути Вейлор встречал небольших зверей, которые лишь немногим отличались от привычной фауны. Меткий бросок топора раскроил череп косули, пролилась кровь и алый камень внутри топора воспылал. Юноша разделал тушу, развесил фрагменты по более-менее крепким веткам, после чего набрал валежника и сухостоя. Он взял сухой мох и через двадцать минут упорного трения палочек друг об друга, распалил костерок.

Вейлор вслушивался в окружающее пространство, жадно вгрызаясь в свежее жаренное мясо. Без соли и специй, лишь политая кровью, в этот момент оно было слаще самых лучших вин и изысканных блюд. Когда голод ушёл вне бытья, он взял шкуру и наспех сделал нечто вроде походного кулька, в который он сложил мясо. Из тщательно вымытого мочевого пузыря Вейлор соорудил сосуд для воды. Юноша набрал туда смердящей жидкости и завязав закинул в свой нехитрый мешочек. Северянин наощупь двинулся сквозь болото, в надежде найти реку, которое его образовало.

Пройдя трясину без особых проблем, Вейлор вышел к небольшой речушке. Береговая линия представляла собой совершенно обычный пейзаж, за исключением одной детали: на противоположном берегу виднелась серебристая полусфера. Её идеально ровная поверхность отражало вечернее солнце, подобно зеркалу. Полусфера просто торчала из земли, напоминая перевёрнутую набок крышу дома или же купол.

— Что это такое? Неужели жилище…?

Предположил северянин, переходя быструю холодную речушку вброд. Как только он сделал это, то заменил болотную воду на более приемлемую. Про себя Вейлор отметил высокую сочную траву подле странного объекта и полное отсутствие какого-либо присутствия живности. Ни пения птиц, не шуршание травы, только тихий ветерок и журчание воды слышалось поблизости. Это насторожило северянина, но любопытство и приближение ночи толкали его только вперёд.

Подойдя к странному сооружению, он погрузился в его тень. Полу шар имел диаметр шесть-семь метров. С виду идеально гладкая полусфера напоминала серебряное зеркало, но в то же время им не являлось. Вейлор попытался оцарапать металл, из которого был создан причудливый объект, но на удивление речной булыжник стёрся сам, будто бы об очень плотный и ребристый корунд.

Он обошёл торчащую из земли цельнометаллическую постройку, и обнаружил, что с другой стороны был вход, ведущий глубоко под землю. Вейлор ещё раз осмотрел престранную постройку, покопался рядом в траве и увидел множество боковых опор.

— Целый дом из металла… Надеюсь тут есть хоть кто-то.

Северянин шагнул в тёмный провал входа без двери и увидел винтовую лестницу, ведущую вниз. Он спускался всё ниже и ниже, чувствуя, как лестница и не думала заканчиваться. Кровь, что ещё не успевшая полностью высохнуть, поддерживала в топоре свет, который в данный момент служил эрзац факелом. Северянин вслушивался в окружение, всё вокруг казалось опасным и враждебным, отчего все чувства обострились до предела. Не взирая на все опасения, ничего не происходило, и слышалось лишь эхо, отражённое от серебренных стен, да тихое дыхание самого спускающегося.

Спустя пару минут неспешного спуска, Вейлор попал в кольцевую галерею, состоящую из множества захлопнутых комнат. Блеклый источник света отражался от серебристого зеркального металла, покрывавший всё без исключения. Внутри было чуть теплее, чем снаружи, северянин ощущал себя сносно, было принято решение остаться на ночёвку именно тут. Вейлор надеялся, что встретит людей и это было ещё одним весомым аргументом переночевать внутри странного, похожего на котёл, месте. Юноша вздохнул полной грудью, воздух был совершенно обычный, будто он всё ещё стоял на улице. Похоже невидимая вентиляционная система отлично справлялась с работой.

Внутри было практически пусто, Вейлор не решался заходить ни в одну из комнат, он шёл прямо по коридору в поисках места, где он мог бы провести ночь. В конце коридора, юноша увидел люк, захлопнутый на несколько тяжёлых засовов. Было решено остановиться тут, если кто и придёт и бой будет неравным, то он сможет на время укрыться хотя бы там.

Расположившись на полу, Вейлор прикрыл глаза и сосредоточил слух. В отличии от прочих северян, его чувства были обострены не равномерно. Он, конечно, видел, обонял, осязал, ощущал и чувствовал вкус куда лучше среднестатистического человека, но куда лучше у него был развит слух. Слух юноши был таким тонким, что выпущенная стрела на расстоянии нескольких сотен метров была похожа на рассекающую воздух молнию. Именно слух спасал его все эти годы от неожиданных нападений в суровых арктических пустынях, и только благодаря ему, он выживал в темноте полярной ночи. Его способность слышать была так хороша, что он буквально настраивал слышимость своего уха: от почти полной глухоты, чтобы не глохнуть от завывания буранов, до слышимости каждого движения муравья.

Вейлор расслабил тело и опустошил разум. Он отчётливо слышал тихий стрекочущий рокот неизвестных механизмов, расположенных где-то за железными дверьми кольцевой галереи, тихие порыва воздуха, исходящие из невидимых вентиляционных люков, и звук своего колотящегося сердца. Северянин удостоверился в том, что, судя по всему, внутри нет никого живого, и лишь только он находится внутри странного жилища.

Древнее, почти забытое людьми чувство одолевало северянина. Он не чувствовал ничего опасного всеми пятью чувствами, но голос внутри говорил «уходи, тут опасность». Вейлор доверял ему и посему встал, и как можно тише, приблизился к ближайшей металлической двери. Юноша привык превозмогать страх, это было частью обучения всех мальчиков его народа, ведь мало быть сильным телом, дух имел не меньшую значимость.

Это была обычная дверь с винтовым замком, на первый взгляд ничего особенного, за исключением материала, из которого она была создана. Он осмотрел её, и провёл по двери ладонью, смахивая вековую пыль и паутину. Под слоем пыли находились странные, неизвестные символы, не похожие ни на одни символы, встреченные Вейлору в странствиях. Он пожал плечами и принялся открывать винтовой замок, что, не смотря на явную древность, легко проворачивался. Дверь распахнулась, холод ледяной пронизывающей волной ударил по телу парня, у Вейлора ёкнуло в груди, и он сделал шаг назад, держась за топор. Внутри находился промёрзший, очень худой, полностью чёрный труп человека в странных закрытых одеждах из стекла и металла. Он лежал в комнате, озарённой странным пурпурным свечением. Вокруг лежали непонятные причудливые предметы, назначения которых северянин не мог даже предположить.

— Это никакой ни дом… Усыпальница…?

Парень взялся за дверь, и только он хотел её захлопнуть, то услышал тот самый рокот механизмов, переплетающийся с замогильным шёпотом. Все двери-гробницы распахнулись, и из них окутывающей белёсой дымкой хлынул обжигающий туман. Шёпот становился всё громче и громче. Ощетинившись от страха неизвестного, Вейлор увидел в молочной пелене еле заметные движения, и не дожидаясь худшего, бросился к люку. Сердце ушло в пятки, первобытный ужас взял вверх над его разумом, и он практически не понимал, что творит.

Он со скоростью ветра, добрался до люка, быстрыми движениями рук распахнул крышку и схватив свой скарб, нырнул туда, не думая о последствиях. Перед прыжком в черноту и закрытием крышки, он почувствовал крайне холодную руку неизвестного существа, оставившего на запястье след, схожий с холодным ожогом в форме тонких пальцев.

Юноша упал вниз и очутился в широком тоннеле, в котором было не видно не зги. Он ощупал тоннель, в который провалился и понял, что тот был устлан, не то камнем, не то кирпичом. Он принюхался и выставил руку вперёд, через пару мгновений Вейлор чувствовал дальний поток воздуха, ведомый из глубины странного тоннеля. Его глаза привыкли к тьме и он начал различать очертания предметов. Недолго думая, северянин двинулся прямо, в сторону ветерка.

Чем дальше юноша продвигался по странному, выстланному камнем гроту, то всё яснее ощущал неприятные запахи пота, похожие на уксус, и, кровь. Ветер доносил ему эти запахи издали. Юноша даже предположить не мог, что ждало его там, на другом конце подземелья. Удостоверившись, что призраки из белой дымки не преследуют его, Вейлор слегка оцарапал ладонь и окропил ей лезвие топора. Камень внутри вновь засветился и блеклый свет озарил северянину путь на свободу, из подземелья каменной гробницы.

Северянин шёл долго, да так, что казалось, словно день сменялся ночью по меньшей мере несколько раз. Он отметил про себя, что дьявольские катакомбы Паллизиума в Лакрилонии, имели схожий эффект, когда ты практически слеп и не видишь света, время ведёт себя иначе. Часы казались днями, а секунды минутами, крах рассудка в таких местах наступал стремительно, поэтому пленников чаще всего и помещали туда, где нет и малейшей толики солнечного света.

Вейлор поёжился, вспоминая те часы, проведённые в убежище хаоса, и отметил, что буря чувств, которые он сейчас испытывал были точно такими же, как и там. Нечто неуловимо зловещее, тёмное и мрачное нависало в каменном мешке. Коридор никак не хотел заканчиваться, вместе с тем запах крови и пота, дополнился смердящим ароматом дыма, с нотками палёного мяса.

Спёртый воздух, которого и так было в недостатке порядком надоел бредущему и уставшему Вейлору. На секунду юноша хотел повернуть назад, обратно к проклятым холодным призракам, к тому туману, за которым идёт винтовая лестница и выход к реке, но было уже поздно, он уже видел блеклые лучики света. Беловолосый прибавил шаг навстречу неизвестности.