После установки последних усилителей Олег ещё некоторое время возился с интерфейсами аварийного узла связи, внимательно сверяя показатели на инженерном планшете. Новые контуры работали стабильно, энергопотребление оставалось в пределах нормы, а выведенные на внешний корпус докового сектора антенны наконец вышли в полноценный рабочий режим.

Наконец он устало выдохнул, выпрямился и хмыкнул:

— Ну что, Ила? Запускай. Посмотрим, не собрал ли я тут случайно космический самовар.

Система несколько секунд молчала. Проходил тестовый прогон. По панелям рубки медленно высветились диагностические схемы. Ила проверяла питание, фазовые контуры, стабильность сигнала, работу усилителей и синхронизацию внешних антенн. После этого она спокойно сообщила, что узел дальней связи функционирует штатно.

Олег довольно кивнул.

— Ну вот. Уже что-то.

После этого он неторопливо вернулся в капитанскую рубку. Теперь помещение ощущалось совсем иначе. Часть консолей снова работала, на тактических панелях двигались диагностические схемы, а под потолком появился знакомый фоновый гул вычислительных систем. Рубка постепенно переставала выглядеть мёртвой.

Олег подошёл к центральной консоли и опустился в капитанское кресло. Несколько секунд он молча разглядывал огромную полусферу обзорных экранов вокруг себя, а потом задумчиво спросил:

— Ну что, Ила… куда звонить будем?

Ответ последовал почти сразу.

В памяти узла связи сохранилось всего три приоритетных адреса. База снабжения флота Джора. Главный штаб флота. И резервный канал экстренной связи дворцового комплекса столицы.

Олег тихо присвистнул.

— А негусто.

Ила спокойно пояснила, что для дредноута подобного класса других адресов фактически и не требовалось. Основной обмен информацией всегда шёл через штаб флота. «Арбитр» передавал данные в центральный командный узел, а дальше уже штаб самостоятельно распределял информацию между остальными структурами Империи.

Олег задумчиво кивнул.

— Ну да… военная вертикаль.

Он ещё раз посмотрел на три строки на панели. База снабжения. Штаб. Столица. Три адреса. Три возможных ответа. И, возможно, три совершенно разных судьбы того мира, который исчез для Илы триста двадцать тысяч лет назад.

Некоторое время он молчал.

Потом тихо спросил:

— С какого начнём?

Ила начала с базы снабжения.

Олег молча наблюдал за тем, как по панели пошёл сигнал передачи. Узел дальней связи работал уверенно. Усилители держали нагрузку без отклонений. Несколько секунд рубка оставалась погружённой в тишину.

Потом Ила спокойно сообщила:

— Ответ отсутствует.

Олег только коротко кивнул.

— Ладно. Давай дальше.

Следующим адресом стал штаб флота. На этот раз передача заняла чуть больше времени. Сигнал ушёл в пустоту, вычислительные контуры продолжали ждать подтверждения соединения, но спустя несколько секунд рубка снова погрузилась в тишину.

— Ответ отсутствует, — тихо произнесла Ила.

Олег некоторое время молчал. Потом перевёл взгляд на последнюю строку.

Дворцовый комплекс столицы.

Резервный канал экстренной связи.

Он тяжело выдохнул.

— Ну… давай последний.

Передача длилась заметно дольше предыдущих. В рубке было тихо. Только едва слышно работали вычислительные системы «Арбитра». Секунды тянулись медленно.

Потом снова наступила тишина.

Никакого ответа.

Олег уже поднялся из капитанского кресла.

— Ладно… хотя бы попробовали.

Он уже направился к выходу из рубки, когда за спиной вдруг раздался голос Илы.

И этот голос впервые за всё время едва заметно дрогнул.

— Олег…

Он резко обернулся.

— Что?

Несколько секунд Ила молчала.

А потом быстро произнесла:

— Есть сигнал.

Олег замер.

— Да ты что…

Он почти сразу вернулся к центральной консоли. На обзорной панели действительно мигала активная отметка входящей передачи.

Ила говорила уже заметно быстрее обычного:

— Полноценное соединение установить не удалось. Сигнал крайне слабый. Большая часть пакета повреждена.

Олег напряжённо смотрел на экран.

— Но что-то пришло?

— Да.

На панели вспыхнуло короткое обозначение аварийного сигнала.

SOS.

А следом начала медленно разворачиваться схема.

Олег нахмурился.

— Это… карта?

— Да.

На дисплее постепенно выстраивалась сеть подземных тоннелей. Герметичные переходы, защитные секции, уровни подземной инфраструктуры. Линии уходили всё глубже и глубже, пока наконец не упёрлись в огромную изолированную область, выделенную отдельным защитным контуром.

Несколько секунд в рубке стояла полная тишина.

Потом Олег медленно выдохнул:

— Это бункер…

Ила уже анализировала полученные данные.

— Судя по структуре схемы — да. Подземный комплекс повышенной защиты.

Олег некоторое время молча смотрел на карту.

Потом тихо спросил:

— Сигнал откуда пришёл?

На этот раз Ила ответила не сразу.

— Столица Джора.

И в рубке снова стало тихо, потому что впервые за триста двадцать тысяч лет кто-то ответил «Арбитру».

Олег ещё некоторое время молча рассматривал карту подземных тоннелей, медленно вращавшуюся над центральной консолью. Линий было много. Слишком много для обычного убежища. Тоннели уходили глубоко под поверхность планеты и в конечном итоге сходились в одной огромной закрытой зоне, обозначенной как герметичный комплекс повышенной защиты.

Он задумчиво потёр подбородок.

— Так… прошло триста двадцать тысяч лет. Неизвестно вообще, что там осталось. Но если сигнал пришёл — значит, что-то всё-таки работает.

Несколько секунд Ила молчала, анализируя карту.

Потом спокойно ответила:

— Вероятность сохранения части инфраструктуры действительно высокая.

Олег поднял взгляд.

— Серьёзно?

— На большинстве центральных миров Джора широко использовались глубинные геотермальные энергетические комплексы.

На вспомогательной схеме рядом с картой тоннелей появились условные обозначения энергетических шахт, уходящих глубоко под поверхность планеты.

— Подобные станции размещались в нижних термальных слоях планетарной коры и использовали внутреннее тепло планеты как основной источник энергии.

Олег медленно кивнул.

— То есть по сути они могли работать очень долго.

— Да. Значительно дольше стандартных реакторных комплексов.

Он снова посмотрел на карту.

— И ты думаешь, этот бункер всё ещё может быть живым?

На этот раз Ила ответила не сразу.

— Теоретически — да.

Несколько секунд в рубке стояла тишина.

Потом Ила продолжила уже спокойнее:

— Подобные комплексы создавались как полностью автономные системы выживания. Обычно внутри размещались замкнутые контуры жизнеобеспечения, резервуары воды, системы переработки, продовольственные секции и производственные мощности минимального уровня.

Олег внимательно слушал.

— То есть они могли годами жить под землёй.

— Да.

Он некоторое время молчал.

Потом тихо спросил:

— А люди?

Пауза затянулась.

— Вероятность сохранения населения существует.

Олег медленно откинулся на спинку кресла.

Триста двадцать тысяч лет.

Мёртвый флот.

Разрушенная Империя.

И где-то там, глубоко под поверхностью давно потерянной столицы, вполне мог до сих пор существовать целый подземный комплекс, который всё это время продолжал жить собственной жизнью.

Он ещё раз посмотрел на карту тоннелей.

Потом тихо выдохнул:

— Ну… вот это уже становится действительно интересно.

Олег ещё некоторое время молча смотрел на карту подземных тоннелей, а потом тяжело выдохнул и устало потёр ладонью лицо.

— Ну что ж… задач у нас меньше не становится.

Он снова поднял взгляд на схему бункера.

— Значит, когда закончим с корветом, нужно ещё и туда лететь.

Ила молчала.

Олег продолжал уже спокойнее, больше рассуждая вслух, чем обращаясь непосредственно к ней.

— Нужно будет посмотреть, что там вообще произошло. Что осталось. Работает ли этот бункер на самом деле или там только автоматика последние триста тысяч лет сигнал в пустоту гоняет.

Он задумчиво прищурился.

— А может…

Олег ненадолго замолчал.

— Может, там действительно кто-то выжил.

На обзорной панели продолжала медленно вращаться схема подземных тоннелей. Тонкие линии уходили всё глубже под поверхность.

Олега появилось странное ощущение, что где-то впереди их ждёт не просто очередной ремонт или восстановление очередной системы, а что-то гораздо большее.

Время снова потянулось…

Практически незаметно для самого Олега обучение постепенно дошло до первого полноценного военного уровня.

К этому моменту физические тренировки уже давно стали частью обычной жизни на дредноуте. Организм окончательно адаптировался к нагрузкам и довёл тело до состояния, которое Ила признала достаточным для установки первых военных имплантов.

Именно тогда она впервые сообщила, что стандартной архитектуры нейросети теперь уже недостаточно.

Требовался военный патч.

Расширение нейросетевых интерфейсов. Подключение боевых модулей восприятия. Систем ускорения реакции. Новых сенсорных контуров. Всё это должно было нужно для организма к следующему этапу обучения — полноценным военным базам Джора.

После установки первых имплантов Олег почти сразу почувствовал разницу. Мир не стал быстрее, но мозг начал работать иначе. Чётче, собраннее, реакции становились более точными даже в обычных движениях. Иногда он ловил себя на том, что автоматически замечает мелкие детали, на которые раньше просто не обратил бы внимания.

Следом началась загрузка первых военных пакетов: — рукопашный бой, абордажные действия, контрабордаж, тактика зачистки корабельных помещений, стрелковое оружие ближнего боя, тяжёлое ручное вооружение и, к огромному удивлению самого Олега, фехтование. Именно на этом моменте он однажды всё-таки не выдержал. Во время загрузки очередного пакета он сидел внутри медицинской капсулы, просматривая тренировочные схемы, а потом недоуменно поднял взгляд вверх.

— Ила, вы там серьёзно, что ли?

Перед ним медленно вращалась проекция длинного виброклинка.

— У вас тут рельсотроны размером с дом. Лазеры, плазма и космические линкоры. При этом вы всё ещё мечами машете?

Ила ответила уже привычным спокойным человеческим голосом:

— Когда дело доходит до ближнего боя — особо не постреляешь.

На схеме почти сразу появился узкий технический коридор корабля. Тяжёлые бронескафандры. Мерцающие щиты. Плотный дым. Ограниченное пространство.

— Большая часть абордажных столкновений происходит внутри замкнутых секций корабля. В подобных условиях тяжёлое оружие часто становится бесполезным или опасным для самого владельца.

Следом на схеме один из бойцов резко выскочил из-за поворота практически вплотную к противнику. Выстрелить тот уже просто не успевал. Виброклинок вспыхнул голубоватым светом.

Удар.

Разрез силового щита.

Контакт с бронёй.

Олег задумчиво хмыкнул.

— М-да… Звучит логично.

Ила продолжала спокойно:

— Виброклинки обладают высокой эффективностью против силовых щитов и тяжёлых штурмовых доспехов на короткой дистанции. В условиях тесных коридоров вероятность перехода боя в рукопашное столкновение остаётся высокой даже при современном уровне вооружения.

Олег ещё некоторое время смотрел на схему абордажного боя, а потом тихо усмехнулся.

— То есть вы по сути просто довели древний абордаж до космического масштаба.

— Да. Примерно так.

И почему-то именно этот спокойный ответ вместо привычного машинного «подтверждаю» неожиданно рассмешил Олега сильнее всего.

— Господи… — пробормотал он, качая головой. — Цивилизация будущего.

После завершения загрузки первых военных баз начался следующий этап подготовки.

Практика.

Именно тогда Ила впервые привела Олега в другой сектор медицинского комплекса. Снаружи помещение выглядело почти так же, как обычные зоны загрузки баз: те же капсулы, те же нейроинтерфейсы, те же медицинские контуры. Но внутри всё оказалось совсем иначе.

Это был полноценный боевой тренажёр виртуальной реальности.

Причём настолько глубокого уровня погружения, что уже через несколько минут Олег перестал воспринимать происходящее как симуляцию.

Первое включение началось неожиданно просто.

Он лёг внутрь капсулы, вокруг сомкнулись нейроинтерфейсы, а затем мир просто исчез.

Вместо медицинского сектора появился узкий металлический коридор корабля.

Тяжёлый штурмовой доспех давил на плечи своей массой. Где-то за спиной гудели сервоприводы. Перед глазами вспыхивали интерфейсы боевой нейросети. Рядом двигались бойцы взвода — такие же тяжёлые абордажники в броне класса «Бастион».

Олег даже сначала не понял, что часть ощущений идёт не из памяти, а создаётся самим тренажёром.

Он чувствовал:

вес оружия,

вибрацию палубы,

отдачу выстрелов,

сопротивление сервоприводов,

напряжение мышц внутри доспеха.

Первый сценарий оказался штурмом повреждённого крейсера.

Тяжёлые абордажники двигались впереди, прикрывая группу щитами и силовыми полями. За их спинами работали лёгкие штурмовики в доспехах «Жало», подавляя огневые точки плотным плазменным огнём. В центре построения двигался инженер в тяжёлом осадном комплексе «Форпост».

Именно тогда Олег впервые увидел, как боевой инженер разворачивает мобильную турель прямо посреди боя.

Тяжёлые щиты удерживали коридор, плазма резала переборки, инженерный дроид раскладывал генератор силового барьера, а вокруг всё это время продолжался бой.

Следующие сценарии становились всё тяжелее.

Контрабордаж.

Оборона внутренних отсеков.

Засады внутри технических тоннелей.

Штурм герметичных шлюзов.

Взрывные заряды.

Вырезание переборок.

Бой при аварийном освещении.

Бой в разгерметизированных секциях.

Иногда тренажёр специально создавал хаос.

Отключал связь, гасил свет, выводил из строя часть доспехов, убивал виртуальных бойцов прямо рядом с Олегом и заставлял принимать решения уже на ходу.

Потом появились архи.

И именно тогда Олег впервые по-настоящему понял, почему Джора так серьёзно относились к ближнему бою. Рой не воевал красиво. Архи не держали строй. Не прятались. Не боялись потерь. Они просто пёрли вперёд непрерывной массой.

Мелкие быстрые формы лезли по стенам и потолку. Тяжёлые пробивные особи буквально проламывали проходы через переборки. Иногда дистанция боя сокращалась до нескольких метров за секунды.

И тогда всё действительно превращалось в мясорубку внутри узких металлических коридоров.

Плазма.

Кровь.

Искры.

Мерцающие щиты.

И виброклинки.

Очень быстро Олег перестал воспринимать фехтование как что-то странное.

В некоторых сценариях у него просто не оставалось времени поднять оружие.

Только удар, реакция и ближний бой. Тренировки продолжались несколько суток подряд. Сценарии менялись. Роли — тоже.

Сначала Олег работал тяжёлым штурмовиком, прикрывая группу щитом и удерживая коридоры под огнём. Потом его переводили в лёгкий штурмовой доспех, где уже требовались скорость, агрессия и постоянное давление огнём. После этого шли сценарии контрабордажа, где приходилось уже самому устраивать засады внутри корабля и отбивать вражеский штурм.

К концу подготовки он перестал замечать, где заканчиваются загруженные базы и начинается собственный опыт.

Именно тогда Ила наконец присвоила ему полноценные отметки абордажной и контрабордажной квалификации Джора.

А сам Олег после выхода из тренажёрной капсулы ещё долго сидел молча, пытаясь окончательно уложить в голове одну простую мысль. Тогда Ила сообщила, что рекомендовала бы время от времени продолжать посещать тренажерную капсулу.

До этого момента война Джора была для него чем-то далёким.

Историей.

Архивами.

Схемами.

Теперь же он впервые начал понимать, как эта война выглядела на самом деле.

Отдельно Олега неожиданно заинтересовала ещё одна специализация, которая всё чаще начала мелькать внутри военных пакетов подготовки — боевой инженер. Поначалу он вообще не понял, зачем подобная роль нужна внутри абордажной группы. Но чем дальше шло обучение, тем чаще в тренировочных сценариях появлялись тяжёлые инженерные доспехи «Форпост». И именно тогда Олег впервые начал понимать, насколько сильно боевые инженеры отличаются от обычных техников.

Во время штурма корабля инженер почти никогда не находился на передней линии. Но именно вокруг него обычно строилась половина всей операции. Тяжёлые штурмовики удерживали коридоры и прикрывали продвижение группы щитами. Лёгкие ударные доспехи давили противника огнём и зачищали проходы. А инженер в это время буквально менял само поле боя. Разворачивал автоматические турели, ставил генераторы временных силовых барьеров, вскрывал переборки, подключался к внутренним системам корабля, прокладывал аварийные магистрали, минировал тоннели, перекрывал проходы и устанавливал тактические заряды для штурма герметичных секций.

Именно инженер обычно отвечал за удержание захваченного сектора, создание безопасного коридора для продвижения группы и стабилизацию повреждённых систем прямо во время боя. Однажды после очередного тренировочного сценария Олег всё-таки не выдержал. Он сидел внутри тренажёрной капсулы, просматривая запись штурма, где инженерный доспех почти в одиночку удерживал развилку технических тоннелей, пока остальные бойцы отбивали атаку архов, и задумчиво пробормотал.

— Так… подожди. Это ж вообще отдельная работа.

Ила ответила почти сразу уже привычным спокойным человеческим голосом.

— Да. Боевой инженер является самостоятельной тактической единицей.

На схеме почти сразу появились дополнительные блоки обучения: осадные системы, тактическая энергетика, полевые турельные комплексы, инженерное минирование, разрушение конструкций и развёртывание временных укреплений. Ила спокойно продолжала объяснять, что боевой инженер должен одновременно понимать устройство корабля, работу энергосистем, конструкцию переборок, принципы тактического боя и взаимодействие всех элементов абордажной группы.

Олег некоторое время молча смотрел на схему, после чего тихо хмыкнул.

— То есть — это уже не просто человек с турелью.

На тренировочной записи инженерный доспех как раз разворачивал мобильную плазменную установку внутри разрушенного коридора, одновременно перекрывая проход силовым барьером и прокладывая аварийную линию питания к штурмовой группе.

— Во многих случаях эффективность всей абордажной операции зависит именно от работы инженерной группы, — спокойно ответила Ила.

Тогда Олег впервые по-настоящему заинтересовался этой специализацией. И чем дольше он наблюдал за работой боевых инженеров внутри тренировочных сценариев, тем сильнее понимал, что подобная роль подходит ему удивительно хорошо. Потому что это уже был не просто бой. Это было постоянное принятие решений, работа с системами, управление пространством вокруг себя и способность прямо во время штурма превращать хаос боя в контролируемую конструкцию.

Но когда Олег спросил, когда именно Ила собирается загружать ему эту специализацию, ИскИн неожиданно ответила отказом.

Пока — рано и она не обязательна.

Подготовка боевого инженера считалась значительно более сложной, чем стандартные абордажные пакеты. Для неё требовались полноценная инженерная квалификация, высокий уровень тактической подготовки и значительно более глубокая адаптация нейросети к работе с многопоточными боевыми интерфейсами. Ила спокойно объяснила, что сначала Олег должен научиться выживать внутри самого абордажа, понимать логику боя и только после этого переходить к роли человека, который во время штурма управляет уже не собой, а всей ситуацией вокруг группы. А дальше, внутри этой специализации, еще добавится патч погонщика абордажных дроидов. И это снова будет отдельная база с со своей отдельной отметкой в нейросеть.

Тогда Олег только тихо усмехнулся и пробормотал себе под нос, что, судя по всему, из него постепенно делают не инженера и не солдата, а какого-то космического сапёра.

(Изображения примерные. Нейронка часто косячит при генерации)

Бастион.

Жало.

Форпост.