Обучение продолжилось.

После получения инженерного допуска к энергетическим системам Ила неожиданно сообщила, что следующим этапом подготовки станет инженерия связи.

Особого удивления это у Олега сначала не вызвало. За последние месяцы он уже успел привыкнуть к тому, что каждая новая ступень обучения внезапно оказывалась в несколько раз сложнее предыдущей. Поэтому новость он воспринял спокойно.

Ровно до того момента, пока не поинтересовался, что именно входит в новую базу.

— Подожди, — нахмурился он. — Это же просто связь. Ну передача информации. Что там вообще можно изучать отдельным инженерным курсом?

Несколько секунд Ила молчала.

— Для полного освоения инженерии связи требуется изучение квантовых коммутационных контуров, систем синхронизации, подпространственных ретрансляторов, якорей запутанных состояний, буферных узлов передачи и систем стабилизации дальних каналов.

Олег некоторое время молча смотрел перед собой.

— Чего?

— Это базовый список.

— Это ты сейчас пошутила?

— Нет.

Он тяжело вздохнул и потёр лицо ладонью.

— И всё это относится к связи?

— Да.

Олег некоторое время переваривал услышанное.

— Ладно. Тогда другой вопрос. Если всё настолько сложно, почему такие системы стоят вообще на каждом корабле?

— Потому что не стоят.

На внутренней схеме дредноута почти сразу подсветился крупный сектор связи.

— Полноценные узлы дальней связи устанавливались только на дредноутах, флотских штабах, стратегических базах снабжения и крупных командных объектах.

— То есть на корвете такого не будет?

— Будет. Корвет относится к разведке. Ему нужна связь.

После разговора с Илой Олег довольно быстро понял, что инженерия связи у Джора вообще строилась совсем на других принципах, чем он себе представлял изначально. Никаких обычных радиостанций в привычном понимании здесь уже давно не существовало. По крайней мере — на уровне флота.

Стратегические узлы дальней связи действительно относились к оборудованию высшего класса. Подобные комплексы устанавливались только на дредноутах, крупных командных кораблях и флотских штабах. Именно они обеспечивали практически мгновенную передачу информации на огромные расстояния.

Но одновременно с этим выяснилось, что подобная система использовалась далеко не для всего.

— Подожди, — нахмурился Олег. — Если у вас есть такая связь, зачем вообще что-то ещё?

— Потому что стратегический узел дальней связи обладает крайне высокой сложностью, — спокойно ответила Ила. — Поддержание работы подобных систем требует значительных вычислительных ресурсов.

Олег задумчиво кивнул.

— То есть на каждый корабль такую штуку не поставишь.

— Да.

На внутренней схеме галактики начали последовательно вспыхивать десятки маленьких точек.

— Основу повседневной межсистемной связи Джора составляла сеть ретрансляторов.

Олег внимательно смотрел на схему.

— Это как спутники?

— Частично.

Точки на карте начали соединяться тонкими линиями.

— В каждой контролируемой системе разворачивались ретрансляционные комплексы. Они принимали, усиливали, стабилизировали и перенаправляли сигналы дальше по цепочке.

— То есть сообщение просто прыгало от одного ретранслятора к другому.

— Да.

Олег некоторое время молчал.

— Уже больше похоже на нормальную связь.

Ила продолжала.

— Даже относительно слабые корабельные узлы могли поддерживать устойчивую передачу данных через сеть ретрансляторов.

На схеме начали появляться разные типы соединений.

— Кроме того, внутри объектов активно использовались волоконные магистрали,

локальные квантовые линии,

и распределённые контуры внутренней передачи данных.

Олег тяжело вздохнул.

— То есть мне теперь ещё и это всё учить.

— Да.

— И ремонтировать.

— Да.

— И проектировать.

— Да.

Он некоторое время молча смотрел перед собой.

— И печатать на производственных комплексах.

— Да.

Олег тихо хмыкнул.

— Ну хоть последовательность у вас логичная.

После этого обучение пошло уже значительно тяжелее прежнего.

Если энергетика требовала понимания работы систем Арбитра, заставляя разбираться в каждом ключевом энергетическом узле, то связь уже заставляла Олега буквально стирать свои знания и узнавать о том, что такое информация в принципе. Теперь ему приходилось изучать не только оборудование, но и саму архитектуру передачи данных внутри технологий Джора.

Как строятся линии и стабилизируются сигналы.

Как работают квантовые буферы и распределяются потоки информации.

Как удерживается синхронизация между узлами.

И чем глубже он погружался в инженерные базы связи, тем сильнее начинал понимать одну простую вещь. Империя Джора держалась не только на реакторах и оружии. Она держалась на способности мгновенно связывать между собой целые звёздные системы.

С инженерией связи и ремонтом энергетики обучение на дредноуте не закончилось.

Однажды вечером, когда Олег уже собирался возвращаться в медицинский сектор для очередной фоновой загрузки инженерных пакетов, Ила неожиданно остановила его прямо посреди одного из технических коридоров.

— Необходимо начать следующий этап подготовки.

Олег устало вздохнул.

— Господи… И что теперь?

Несколько секунд Ила молчала.

— Физическая адаптация.

Он нахмурился.

— В смысле?

— Если ты планируешь в дальнейшем получить допуск к управлению корветом флота Джора, потребуется прохождение базовой военной подготовки.

Олег некоторое время молчал.

Потом медленно поднял взгляд вверх.

— Подожди, мы же вроде про инженерию сейчас.

— Да.

— Причём тут тогда армия?

Голос Илы оставался спокойным:

— Военный флот Джора использовал обязательную имплантационную подготовку личного состава.

Олег сразу насторожился.

— Какие ещё импланты?

На внутренней схеме нейросети почти сразу начали вспыхивать контуры человеческого тела.

— Базовые военные импланты включают:

усиление мышечной структуры,

ускорение реакции,

стабилизацию нервной системы,

адаптацию к перегрузкам,

и поддержку работы организма в экстремальных условиях.

Олег некоторое время молча слушал.

— То есть ваши военные — это уже почти киборги.

— Нет.

Пауза.

— Однако физические параметры военного персонала значительно превосходят возможности стандартного человеческого организма.

Олег тихо хмыкнул.

— Ну да. Очень успокоила.

Ила продолжала:

— Имплантационные системы требуют предварительной подготовки тела. Неподготовленный организм не способен безопасно выдерживать подобные нагрузки.

Он задумчиво почесал подбородок.

— То есть меня сейчас начнут превращать в космического десантника.

— Формулировка преувеличена.

— Но недалека от правды?

На этот раз Ила не ответила сразу.

Олег только тяжело вздохнул.

— Ладно. И что для этого нужно?

— Тренировки.

Несколько секунд он молчал.

Потом тихо выругался себе под нос.

— Ну конечно…

После этого Ила впервые за всё время расконсервировала один из тренировочных комплексов дредноута.

Он находился далеко от жилых секций и больше напоминал внутренности огромного спортивного центра, встроенного прямо в корпус корабля. Многоуровневые залы. Беговые дорожки. Силовые платформы. Гравитационные секции. Тренажёры, назначение половины которых Олег сначала вообще не понял.

Большая часть комплекса всё ещё находилась в спящем режиме.

Но даже того, что удалось запустить, оказалось более чем достаточно.

Именно тогда Олег впервые осознал, насколько физически тяжёлой вообще считалась служба во флоте Джора.

Потому что уже базовые нормативы рядового состава выглядели так, словно их составляли для людей, у которых вместо мышц гидравлика.

Первая тренировка закончилась примерно через сорок минут.

Точнее — закончился Олег.

Он сидел прямо на полу тренировочного зала, тяжело дышал и мрачно смотрел куда-то в стену.

— Ила.

— Слушаю.

— Скажи честно…

Он сделал паузу.

— Ваши военные вообще людьми были?

Несколько секунд ИскИн молчал.

Потом спокойно ответил:

— После полного цикла подготовки — частично.

Олег медленно прикрыл глаза ладонью.

— Ну замечательно… Очень воодушевляющий ответ.

Олег ожидал от тренировочных комплексов Джора чего угодно.

Гравитационных камер. Нейронагрузок. Каких-нибудь странных квантовых симуляторов боевой подготовки. Но никак не ожидал, что спустя примерно полчаса будет сидеть на полу тренировочного зала, тяжело дышать и смотреть на обычную металлическую штангу.

Настоящую. С блинами.

— Да вы издеваетесь… — выдохнул он, вытирая пот со лба.

Где-то под потолком спокойно прозвучал голос Илы:

— Тренировка проходит в пределах допустимой нагрузки.

— Да я не про нагрузку…

Олег тяжело перевёл дыхание и ткнул рукой в сторону силовой стойки.

— Я про то, что у вас тут технологии уровня «микрозвезда в бутылке», а качаетесь вы всё равно железом.

Несколько секунд Ила молчала.

— Физическая адаптация организма требует прямой мышечной нагрузки.

— Ну конечно…

Он уже собирался снова подняться, когда Ила неожиданно добавила:

— В углу тренировочного комплекса находится пищевой синтезатор. Рекомендую получить стимулирующий коктейль восстановления.

Олег нахмурился.

— Это ещё зачем?

— Для предотвращения деградации мышечных тканей после тренировки.

Он замер. Медленно поднял взгляд вверх.

— Чего?..

Несколько секунд в зале стояла тишина. Потом Ила спокойно продолжила:

— Состав ускоряет восстановление мышечных волокон, стабилизирует энергетический обмен, снижает накопление усталости и поддерживает рост физических показателей организма, предотвращает деградацию тканей, когда нагрузка пропадает. После установки имплантов надобность в коктейле отпадет. Импланты эти функции возьмут на себя.

Олег некоторое время молча переваривал услышанное. Потом очень медленно произнёс:

— Подожди… То есть вы хотите сказать, что мышцы после нагрузки сами не разваливаются обратно?

— Нет.

Он ещё несколько секунд сидел неподвижно. И именно в этот момент до него наконец начало доходить, что тренировки Джора вообще работают иначе. На Земле физическую форму приходилось поддерживать постоянно.

Тренируешься — держишь мышцы. Перестаёшь — всё начинает медленно сдуваться обратно. Возраст — ещё хуже. Но здесь… Олег медленно поднялся на ноги.

— Ила.

— Слушаю.

— То есть вся эта тренировка — она не для того, чтобы я потом всю жизнь железо тягал?

— Нет.

Ответ последовал сразу.

— Тренировки необходимы для адаптации организма к военным имплантам и базовой перестройке физиологии.

Олег внимательно слушал.

— После завершения имплантационной подготовки системы поддержки организма будут самостоятельно стабилизировать:

мышечную массу,

скорость реакции,

восстановление тканей,

и физическое состояние носителя.

Он некоторое время молчал. Потом тихо хмыкнул.

— Слушай… да это же мечта любого спортсмена какое-то!

— Что ты имеешь ввиду?

Олег только махнул рукой.

— Да неважно.

Он подошёл к синтезатору, забрал высокий металлический стакан с густой тёмной жидкостью и осторожно принюхался.

— Надеюсь, хоть не со вкусом вашей серой биомассы.

— Вкус был адаптирован под ваши предпочтения.

Олег подозрительно посмотрел в стакан. Потом всё-таки сделал глоток. Несколько секунд стоял молча. Потом медленно поднял брови.

— Банан?..

— Один из наиболее положительно воспринимаемых вариантов спортивного восстановительного напитка в ваших воспоминаниях.

Олег ещё раз посмотрел на стакан.

Потом тихо усмехнулся.

— Так вот куда цивилизация должна была развиваться…

После разговора о военных имплантах и начале физических тренировок распорядок жизни на дредноуте получила хоть какое-то разнообразие.

Теперь у Олега появился почти полноценный режим. Ночью — медицинская капсула и фоновая загрузка новых инженерных пакетов. Утром — тренировка. Потом работы по восстановлению «Арбитра». Вечером — ещё одна тренировка. И снова медицинский сектор.

Поначалу подобный ритм казался совершенно ненормальным даже для него самого. В молодости Олег работал много. Иногда — слишком много. Бывали смены, после которых люди буквально засыпали сидя. Но даже тогда между работой всё равно оставалась обычная жизнь. Дом. Люди. Улица. Город.

Здесь же существовал только дредноут.

Бесконечный металл.

Коридоры.

Ремонт.

Тренировки.

Обучение.

И, как ни странно, организм постепенно начал к этому привыкать. Во многом — благодаря технологиям Джора.

Стимулирующие коктейли действительно работали. После тренировки мышцы не ломило по двое суток, как Олег ожидал по старой земной памяти. Усталость проходила значительно быстрее. Сон внутри медицинской капсулы стабилизировал организм, а нейросеть постоянно контролировала нагрузку, не позволяя телу уходить в опасное перенапряжение.

Самым странным для Олега было другое. Он постепенно начинал чувствовать себя моложе не только внешне, а по-настоящему, словно организм наконец перестал тратить силы на борьбу со старостью. Первые недели тренировок дались тяжело. Несмотря на регенерацию, тело всё ещё оставалось обычным человеческим организмом. Без имплантов. Без усилителей. Без военных модификаций.

Но постепенно нагрузки росли.

И вместе с ними менялся сам Олег.

Движения становились быстрее.

Выносливость — выше.

Реакция — стабильнее.

Иногда он сам ловил себя на том, что начинает двигаться иначе. Чётче. Экономнее. Будто тело заново училось работать без ограничений возраста.

Во время одной из тренировок Олег как-то особенно мрачно посмотрел на очередной силовой комплекс и проворчал, что в его возрасте нормальные люди обычно уже картошку на даче копают, а не готовятся к установке космических военных имплантов.

Ила тогда спокойно ответила, что биологический возраст его текущего организма соответствует человеку примерно тридцати двух земных лет.

После этого Олег несколько секунд молча сидел на полу тренировочного зала.

Потом тяжело вздохнул и сказал, что это всё равно не повод заставлять человека приседать с весом, который раньше поднимал гидравлический подъемник в автосервисе.

Ила возразила, что гидравлические подъемники обычно не проходят флотскую подготовку Джора.

Олег тогда долго смеялся.

А потом всё равно пошёл делать следующий подход.

После завершения инженерного пакета связи Ила впервые открыла ему доступ в капитанскую рубку «Арбитра». До этого момента Олег туда не попадал ни разу. Да и смысла не было. Без допуска, без профильной подготовки и без понимания корабельных систем рубка оставалась для него просто ещё одной закрытой секцией дредноута. Теперь всё изменилось. Путь до командного сектора пол часа. Чем ближе они подходили к центральным уровням корабля, тем сильнее менялась сама атмосфера вокруг. Коридоры становились шире. Броня — толще. Всё чаще попадались массивные гермодвери и дополнительные защитные переборки. Наконец впереди открылись огромные створки командного сектора. Олег шагнул внутрь… и невольно замедлил шаг. Рубка дредноута оказалась огромной. Не просто большим помещением. Настоящим центром управления гигантским кораблём. Полукруглые ряды рабочих постов уходили вглубь зала. Вдоль стен тянулись проекционные панели. Над центральной частью рубки зависал огромный голографический тактический экран, сейчас тёмный и неактивный. Часть постов выглядела знакомо лишь очень условно. Где-то располагались навигационные консоли. Где-то — секции управления вооружением. Отдельные платформы явно относились к связи, энергетике или системам флота. Но большую часть оборудования Олег пока вообще не понимал. Он медленно обвёл взглядом рубку.

— М-да…

Тихо хмыкнул.

— Это уже серьёзно.

Голос Илы спокойно прозвучал под потолком:

— Центральный командный сектор дредноута «Арбитр».

Олег некоторое время молча рассматривал огромный зал. Потом всё-таки спросил:

— А где сам аварийный узел связи?

На внутренней схеме рубки почти сразу подсветился отдельный сектор за капитанским мостиком.

— Основной узел дальней связи был уничтожен во время боя.

Олег кивнул.

— Это я помню.

— Аварийный узел расположен внутри защищённого командного контура.

Они прошли дальше через несколько внутренних гермодверей. Здесь броня уже выглядела заметно толще. Часть стен вообще напоминала внутренности бункера. Наконец Ила вывела его к небольшой изолированной секции. Внутри находился аварийный узел связи. В отличие от огромных коммуникационных комплексов, которые Олег представлял себе раньше, этот выглядел очень компактным. Несколько стоек оборудования. Силовые контуры. Экранированные кабельные магистрали. И центральный узел передачи внутри тяжёлого защитного корпуса. Олег присел рядом и почти сразу нахмурился.

— Хм…

Он осторожно снял сервисную панель. Внутри всё оказалось довольно прозаично. Часть проводки просто выгорела. Олег несколько секунд молча разглядывал повреждённый участок. Потом тихо хмыкнул.

— Понял, принял…

Голос Илы прозвучал спокойно:

— Последний скачок напряжения произошёл спустя несколько попаданий противника после эвакуации экипажа.

Олег уже вытаскивал повреждённый кабель.

— И всё это время связь просто была мёртвая?

— Да.

Он некоторое время молча работал. Замена проводки заняла меньше часа. Никаких сложных системных повреждений.

Никакой глубокой деградации. Просто старый выгоревший силовой контур. Наконец Олег вернул сервисную панель на место и выпрямился.

— Ну… пробуй.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом внутри аварийного узла мягко вспыхнули индикаторы. По корпусу пробежали линии диагностики. И в ту же секунду рубка словно ожила. На тактических панелях начали вспыхивать сигналы.

Один.

Второй.

Третий.

Потом десятки сразу. Олег даже не сразу понял, что происходит. А вот Ила поняла сразу.

На аварийный канал флота автоматически ушёл стандартный запрос статуса соединения.

И кто-то ответил.

Потом ещё кто-то.

И ещё.

На тактическом экране один за другим начали появляться сигналы кораблей.

Повреждения маршевых систем.

Состояние реакторов.

Остатки энергетики.

Состояние брони.

Повреждения вооружения.

Потери экипажа.

Аварийные отчёты.

Рубка наполнилась потоком данных. Олег медленно поднял взгляд на экран.

А Ила молчала.

Слишком долго.

Потом её голос прозвучал неожиданно тихо.

И впервые за всё время — по-настоящему растерянно.

— Они… всё ещё здесь…

Голос Илы дрогнул так тихо, что это почти невозможно было уловить.

Словно сама мысль об этом всё ещё казалась ей невозможной.

Олег несколько секунд молча смотрел на оживающую карту вокруг «Арбитра».

Разбитые корабли.

Повреждённые крейсеры.

Мёртвые линкоры.

Остатки флота.

Все это время они дрейфовали рядом.

А Ила всё это время считала себя последней.