Олег впервые всерьёз занялся системой ремонтных доков. Корвет по-прежнему висел за пределами шлюзовой зоны. Почти неподвижный на фоне звёзд.

Но теперь между ним и внутренним пространством дока оставалась уже не непреодолимая проблема, а вполне конкретная инженерная задача. Нужно было вернуть к жизни систему гравитационных захватов. Олег стоял возле диагностической консоли докового сектора и внимательно изучал схему. На проекции перед ним тянулась длинная цепочка узлов. Гравитационные захваты располагались вдоль всего ремонтного дока. Один за другим. Словно руки, способные перехватывать корабль по цепочке и постепенно затягивать его внутрь.

— Красиво придумано, — задумчиво произнёс он.

— Стандартная схема обслуживания кораблей среднего и малого класса, — ответила Ила.

Олег продолжал изучать схему.

— То есть первый захват цепляет корабль.

— Да.

На схеме вспыхнул крайний узел возле шлюзовой зоны.

— Затем подтягивает его к следующему сектору.

Загорелся второй захват.

— После передачи массы первый отключается. И так друг за другом.

— Именно.

Олег медленно кивнул.

— Как эстафета.

На полную диагностику ушло почти четыре часа. Проверять пришлось каждый захват по отдельности: общая картина постоянно рассыпалась на десятки мелких проблем. Одни узлы вообще не выходили на связь, другие исправно отвечали, но сразу засыпали систему ошибками. Попадались и такие, которые после всех ожиданий оказывались полностью работоспособными.

Постепенно результаты начали складываться в более-менее понятную картину. И, к удивлению Олега, ситуация выглядела не так плохо, как он опасался в начале проверки. Большая часть захватов сохранила работоспособность. Настоящая проблема крылась совсем в другом.

В доступной мощности.

Олег откинулся на спинку кресла и некоторое время молча смотрел на строки очередного отчёта, медленно прокручивавшиеся по экрану консоли.

— Так…

Он ткнул пальцем в схему.

— Этот сколько выдаёт?

— Семьдесят два процента номинальной мощности.

— Неплохо.

Следующий оказался хуже. Пятьдесят три процента. Потом восемьдесят два. Потом двадцать один. На последнем результате Олег только присвистнул.

— Ты его вообще зачем считаешь рабочим?

— Захват сохраняет способность формировать стабильное поле.

— Ну да…

Он ещё раз посмотрел на цифры.

— Только поле это уже еле живое.

К счастью, полностью мёртвых узлов оказалось немного. Основная проблема заключалась не в отказе системы. А в её старении. За тысячелетия работы часть контуров деградировала. Часть накопителей потеряла ёмкость. Часть управляющих модулей работала через раз. Некоторые все таки зацепило осколком или снарядом вражеского орудия. Весь док был заполнен мусором, дрейфующим в пустоте. В результате почти каждый захват выдавал свою собственную мощность. Где-то семьдесят процентов. Где-то сорок. Где-то двадцать. С точки зрения автоматики это выглядело кошмаром. С точки зрения Олега — рабочей задачей.

— Значит, просто будем тянуть медленнее, — подвёл итог он.

— Вероятность успешного захвата корвета остаётся высокой, — подтвердила Ила.

— Ну вот.

Олег довольно кивнул.

— А я уже начал переживать.

После этого началась настройка. Каждый захват получил собственные параметры работы. Собственные ограничения. Собственные временные интервалы включения. Там, где мощности не хватало, Ила автоматически увеличивала время удержания. Там, где система оставалась относительно исправной, наоборот сокращала цикл передачи корабля следующему узлу. Постепенно вся цепочка начала работать как единый механизм. Медленный. Старый. Сильно изношенный. Но всё ещё способный выполнить задачу. Когда последняя проверка завершилась, Олег ещё раз вывел на экран схему всего докового комплекса. Длинная цепочка зелёных отметок тянулась от шлюза до внутренних секций. Путь для корвета был готов. Он некоторое время молча смотрел на проекцию. Потом тихо усмехнулся.

— Ну что…

Олег перевёл взгляд куда-то за бронированное стекло поста оператора, где в пустоте всё ещё висел повреждённый корабль.

— Похоже, пора тебя тащить домой.

После завершения настройки пришло время проверки. Совсем крохотный по меркам дредноута корабль (всего 20 метров в длину) всё ещё висел в пустоте за пределами шлюзовой зоны. Тёмный. Израненный. Покрытый следами попаданий.

— Ну что, — тихо произнёс Олег. — Поехали.

На схеме докового комплекса загорелся первый гравитационный захват. Где-то далеко впереди пространство едва заметно дрогнуло. Корвет сначала даже не шелохнулся. Потом медленно. Почти незаметно. Начал движение.

— Захват устойчив, — сообщила Ила.

Олег довольно кивнул.

— Уже хорошо.

Корвет полз вперёд без рывков и ударов — слишком большая масса, слишком древний корабль, слишком высока цена ошибки. При подходе к следующему сектору активировался второй захват: на схеме вспыхнула новая отметка. Первый продолжал удерживать судно, второй аккуратно принимал нагрузку. Через полчаса первый захват отключился — корвет перешёл под контроль второго. Затем включились третий, четвёртый, пятый. Движение было почти незаметным: со стороны казалось, что корабль стоит на месте. Но он шёл — сантиметр за сантиметром, метр за метром — внутрь дредноута. Расталкивая обломки, корвет продвигался дальше: куски брони уплывали в сторону, контейнеры медленно крутились в невесомости. В какой‑то момент нос коснулся большого фрагмента переборки — обломок отдрейфовал и исчез в темноте дока.

— Напоминает уборку гаража, — пробормотал Олег.

Ила решила не уточнять значение слова "гараж". Первые часы всё шло идеально. Потом начались проблемы. Когда корвет проходил примерно две трети маршрута, очередной захват внезапно выдал ошибку. На схеме вспыхнул жёлтый сигнал. Потом красный. И почти сразу погас. Корвет остался без тяги.

— Отказ захвата номер семнадцать! — мгновенно сообщила Ила.

На обзорных экранах одна за другой начали появляться диагностические сводки.

— Потеря удержания цели.

— Снижение стабильности маршрута.

— Расчёт нового решения.

— Возможна остановка процесса буксировки.

Олег несколько секунд молча наблюдал за вспыхивающими сообщениями. Потом тяжело вздохнул.

— Ила.

— Слушаю.

— Успокойся.

Пауза.

— Захват вышел из строя.

— Вижу.

— Корвет потерял тягу.

— Вижу.

— Возможно отклонение от расчётной траектории.

— И это вижу.

Несколько секунд Ила молчала. Олег ткнул пальцем в экран.

— Мы ему уже скорость дали.

На схеме продолжало отображаться медленное движение корвета. Пусть совсем небольшое. Но движение сохранялось.

— Он всё ещё летит. Инерция осталась.

— Подтверждаю.

— До следующего захвата достаёт?

Несколько секунд шёл расчёт.

— Да.

— Ну вот.

Олег пожал плечами.

— Значит долетит. По инерции, сам.

На этот раз пауза была заметно длиннее. Потом Ила всё-таки ответила:

— Вероятность успешного перехвата следующим захватом составляет девяносто семь процентов.

Олег усмехнулся.

— Вот видишь.

Ещё несколько минут оба молча следили за его движением. Корвет продолжал медленно ползти вперёд, будто рыба в тёмной воде, уходящая на глубину. Наконец следующий гравитационный захват включился. На схеме загорелась зелёная отметка. Скорость начала постепенно снижаться. Траектория стабилизировалась.

— Перехват выполнен, — сообщила Ила.

— Ну и замечательно.

Олег снова посмотрел на корвет. Теперь до швартовочной секций дока оставалось совсем немного. И спустя ещё несколько часов старый корабль наконец пересёк границу сектора. Последний захват мягко остановил движение. Корвет замер. Несколько секунд в помещении стояла тишина. Олег молча смотрел на него через обзорное стекло. Потом тихо произнёс:

— Ну здравствуй ещё раз.

Теперь он был дома.

Стабилизирующее поле мягко удерживало корабль в центре секции. Система автоматически компенсировала любые смещения, микровибрации и случайные воздействия. Олег несколько минут молча разглядывал корабль. Потом задумчиво почесал затылок.

— Ила.

— Слушаю.

— А сколько энергии жрёт это поле?

Пауза. Почти сразу рядом появилась служебная сводка.

— В текущем режиме удержания расход составляет незначительную величину.

Олег прищурился.

— Не отвечай как чиновник.

Несколько секунд Ила молчала.

— Энергопотребление составляет 0,04 процента от текущей выработки реакторного комплекса.

— Вот.

Он ткнул пальцем в сторону корвета.

— А теперь умножь это на годы.

Ила замолчала. Олег продолжал смотреть на корабль.

— Я понимаю, что сейчас это вроде бы немного.

— Подтверждаю.

— Но реактор у нас всё ещё полудохлый.

Он обвёл рукой огромный док.

— И если когда-нибудь придётся выбирать между удержанием корвета и запуском ремонтного комплекса — я выберу ремонтный комплекс.

Несколько секунд Ила анализировала сказанное.

— Тогда каким образом предполагается удержание корабля?

Олег некоторое время смотрел на корвет. Потом пожал плечами.

— Да как обычно.

— Уточните.

— На стропах.

Пауза. Длинная. Очень длинная.

— В ремонтном доке отсутствуют стандартные крепления подобного типа.

Олег усмехнулся.

— Значит будут нестандартные.

Спустя несколько часов весь док уже напоминал строительную площадку. Олег дошел до места в операторской, где находилась станция пополнения энергии скафа и запасов питательной и дыхательной смесей. Потом открыл законсервированную техническую нишу обслуживания. Внутри хранились ремонтные дроиды. После запуска зарядных контуров и быстрой диагностики несколько платформ вернулись в строй. Дальше начался поиск материалов. Старые кабели. Силовые магистрали. Технические тросы. Элементы креплений. Всё, что ещё сохраняло прочность. Олег собирал находки по всему доковому сектору. Что-то отрезал. Что-то сваривал. Что-то усиливал дополнительными накладками. И постепенно вокруг корвета начала формироваться совершенно не предусмотренная никакими регламентами конструкция.

От пола. От стен. От потолочных ферм к кораблю тянулись толстые силовые стропы. Некоторые уходили под углом вниз. Некоторые — вверх. Некоторые фиксировались сразу в нескольких точках. Дроиды аккуратно натягивали тросы, пока Олег проверял нагрузку.

— Ещё немного.

— Подтяни здесь.

— Нет, этот узел переделать.

— Здесь усиление добавить.

Работа заняла почти двое суток. Олег спал прямо в скафе на посту оператора. Когда всё закончилось, корвет висел внутри дока как огромное насекомое в паутине. Некрасиво. Нестандартно. Зато надёжно. Олег некоторое время молча рассматривал результат. Потом удовлетворённо кивнул.

— Ну вот.

Он повернулся к обзорной камере.

— Теперь никуда не денется.

Ила несколько секунд анализировала новую схему креплений.

— Конструкция отсутствует в инженерных регламентах Джора.

— Естественно.

— Подобный способ фиксации не применялся на кораблях данного класса.

— Теперь применяется.

Снова пауза. Потом Ила произнесла:

— Расчёт показывает достаточный запас прочности.

Олег довольно усмехнулся.

— Вот и отлично.

Он посмотрел на корвет. Потом на мерцающее стабилизирующее поле вокруг него.

И спокойно сказал:

— Выключай.

— Подтверждение команды?

— Подтверждаю.

На несколько секунд внутри дока стало тихо. Потом голубоватое свечение поля начало постепенно гаснуть. Через несколько секунд стабилизирующее поле полностью исчезло. Корвет даже не шелохнулся, продолжая спокойно висеть на самодельных стропах. Олег некоторое время наблюдал за ним. Потом довольно хмыкнул.

— Ну вот.

— Экономия энергии подтверждена, — сообщила Ила.

— Ага.

Он ещё раз посмотрел на корабль.

— Иногда достаточно просто привязать.

Иле потребовалось почти пять секунд, чтобы понять, что это была не техническая инструкция.

После отключения стабилизирующего поля Олег ещё некоторое время стоял возле обзорного окна, разглядывая корвет.

Потом вдруг хлопнул себя ладонью по бедру.

— Так.

— Слушаю, Олег.

— Мы же самое главное не сделали.

Ила молчала.

— Диагностику.

Олег ткнул пальцем в сторону корабля.

— Мы его внутрь затянули, привязали, а что у него внутри вообще творится — до сих пор не знаем.

Несколько секунд спустя он уже вместе с дройдами тянул к корвету временную силовую магистраль. Стационарное питание докового комплекса сохранилось лишь частично, поэтому пришлось использовать резервную линию.

Толстый энергошлейф медленно протянули через весь док.

Дройд закрепил кабель на аварийном сервисном разъёме корвета. Послышался глухой металлический щелчок.

— Питание подключено, — сообщила Ила.

Олег невольно задержал дыхание. Несколько секунд ничего не происходило. Потом где-то внутри корабля вспыхнули первые аварийные огни. Ещё через мгновение на корпусе загорелись тусклые сервисные индикаторы. Корвет оживал. Медленно. Очень неохотно. Но оживал.

— С добрым утром соня, — тихо пробормотал Олег.

Следующие несколько минут система пыталась установить связь с внутренними контурами корабля. Потом вдруг в доке прозвучал новый голос. Хриплый. Искажённый. Словно проходящий через десятки повреждённых фильтров.

— hgiofgiofqwq… iojiojion8y…

— Ого, — удивился Олег. — А вот и хозяин проснулся.

— Бортовой ИскИн корвета отвечает, — сообщила Ила. — Он сказал, что идентификация завершена… Сейчас скину ему новый языковой пакет.

— Понял.

Несколько секунд системы обменивались служебными пакетами данных. Потом перед Олегом вспыхнула диагностическая сводка. Он внимательно пробежался взглядом по первым строкам. И сразу нахмурился.

— Так… реактор…

Пауза.

— Мёртв.

— Подтверждаю, — ответила Ила.

Следующая строка.

— Из четырёх маршевых двигателей…

Он прищурился.

— Рабочий один.

— Подтверждаю.

Ещё несколько секунд он изучал отчёт.

— Маневровые двигатели?

— Полная потеря функциональности.

— Вооружение?

— Полная потеря функциональности.

Олег коротко присвистнул.

— Неплохо его приложили.

Но дальше информация становилась заметно приятнее. Он дошёл до строки гипердвигателя.

Потом перечитал её ещё раз. Потом ещё раз.

— Подожди.

Он поднял голову.

— Ила.

— Слушаю.

— Мне не показалось?

— Нет.

Олег невольно улыбнулся.

— Гипер живой.

— Подтверждаю.

Следом шла рубка управления. Повреждения присутствовали, но некритичные. Часть оборудования уничтожена. Часть консолей повреждена. Несколько переборок деформированы. Однако сам командный центр оставался целым. Олег медленно кивнул.

— Это уже хорошо.

Потом взгляд снова вернулся к началу отчёта. Реактор мёртв. Маневровые двигатели мертвы. Вооружение уничтожено.

Но…

Жив гипердвигатель. Жив бортовой ИскИн. Жива рубка. И есть один рабочий маршевый двигатель. Он некоторое время молча смотрел на сводку. Потом усмехнулся.

— А знаешь…

— Слушаю.

— Я думал, что будет хуже.

Несколько секунд в доке стояла тишина, но потом Ила спокойно ответила.

— Вероятность восстановления корвета оценивается как высокая.

Олег ещё раз посмотрел на повреждённый корабль. Теперь он видел его уже совсем иначе. Как проект, большой и очень сложный. Но вполне реальный. Маневровые можно будет изготовить. Вооружение посмотреть, но в принципе зачем пушки в отпуске? Но если будет возможность, то это мы исправим. Глянем, что там с остальными маршевыми.

— Ну что ж…

Он довольно коснулся ладонью по инженерному планшету.

— Значит мы это вылечим.

Олег был уверен, что однажды этот корабль снова полетит.

После окончания работы в ремонтном доке путь обратно занял почти столько же времени. Олег не торопился. Он шёл спокойно, размеренно и периодически останавливаясь возле очередной пробоины или повреждённого участка корпуса. Теперь разрушенные секции Зимовьев воспринимал немного иначе. Не как препятствие и напоминание о произошедшем сражении, а как ещё один фронт работы. Очень большой, но понятный.

Путь снова проходил через вакуумные участки, повреждённые тоннели и старые технические магистрали. Мимо всё так же дрейфовали обломки. Всё так же встречались останки членов экипажа, оставшиеся там, где их когда-то застала война.

Олег больше не задерживался возле них надолго. Только коротко кивал своим мыслям и шёл дальше. За последние годы корабль постепенно перестал быть для него чужим. А экипаж — незнакомыми мертвецами. Странное ощущение, но где-то глубоко внутри он уже воспринимал их как своих. Когда впереди появились первые жилые секции, Олег почувствовал невольно облегчение. Не физическое. Скорее бытовое и почти домашнее. Словно после долгой командировки возвращаешься в знакомый район города.

Он тихо усмехнулся собственным мыслям. Когда-то эта махина казалась ему бесконечной. Теперь он уже примерно понимал, где находится каждый крупный сектор. Где жилые блоки. Где медицинский сектор. Где инженерные мастерские. Где производственные комплексы. И где теперь находится корвет. Последняя мысль заставила его снова улыбнуться. Корвет… Теперь он был внутри ремонтных доков. Не дрейфовал в пустоте. Не висел где-то за пределами досягаемости. Не мог исчезнуть. Не мог улететь. Не мог окончательно развалиться под действием времени. Он был здесь, на борту Арбитра.

И это успокаивало сильнее, чем Олег ожидал. Конечно, впереди осталось ещё очень много работы. Проверка корпуса, ремонт доков, восстановление энергосистем, и запуск ремонтных комплексов. Потом — сам корвет, его реактор, двигатели, системы управления, и, возможно, годы работы. Но теперь цель хотя бы не была абстрактной. Она получила конкретную форму и задачу.

Олег остановился возле входа в жилой сектор и некоторое время молча смотрел на зелёную линию навигации у своих ног, но потом тихо хмыкнул.

— Ну что же…

Он устало потёр шею.

— Одной головной болью меньше.

И направился дальше по знакомым коридорам Арбитра.