1. Изображение Ta-Сина Тайн в таухиде таково[44]:

2. Тайны — стремление «от Него» и «в Него», побуждение «в Нем». И «Другой» (غير) — необходимое в Нем. Страшны тайны «от Него», а «в Него» стремление — Его собственного «Я» побуждение.

3. Местоимение таухида скрывает Его. «Я» скрыто, и скрыто местоименным суффиксом третьего лица — мужского рода и женского (هاؤه), мужского и женского (هاؤه).

4. Если ты скажешь: «вах!» (واه), скажут: «ах» (آه).

5. Оттенки, и разновидности, и отличия в несовершенном непроглядны, «словно они — прочное строение» [61:4]. Это определенность (حد), и Единый не исключает определенности. И «Единый» — определенность, и атрибуты Единого ограничивают. Но Тот, Чье единство утверждается, не подпадает под определенность.

6. Ал-хакк[45] — вместилище (مأوى) Ал-Хакк, [но] не Ал-Хакк.

7. Не провозглашающим провозглашается таухид, Реальность расщепляется не ради творения. — Так неужели расщепляется ради ал-хакк?

8. То, что поддерживает акцидентальное, — не без субстанции. Что не отделено от тела, — не без тела, [что] не отделено от доли духа — не без духа.

9. Мы — перевариваемая духовность: возвращаемся в Того, кто вбирает ее, кто охватывает ее, и переваривает ее, и определяет ее, и расщепляет ее, и предикатирует ее.

10. Первый [круг] — действия, а второй — следы: круги сотворенного.

11. А точка — смысл таухида, но не таухид. А если бы [было так], то ведь круги отделены [от нее].