Я тяжело дышал после сожжения мертвецов, удушливая вонь стояла такая, что казалось, будто внутри даже меня что-то горело.

— Ты как-то хреново выглядишь, — заметил Матвей и шумно выдохнул воздух в усы. — Соф, проверь-ка его!

— Да! Сейчас! — отозвалась девушка и подошла ко мне.

— Да я в порядке, просто надышался дыма, — пытался отстраниться я, но потерял равновесие и упал.

Голова кружилась, а земля подо мной качалась, словно палуба корабля в шторм.

Мысль внезапно пронеслась в сознании, и как будто даже не случайно я понял, что отравлен. Из-за Тугодумия я даже не подумал, что могу надышаться дымом от мертвечины и подхватить какую-нибудь заразу, а потому токсины и трупный яд в воздухе проникли в мои лёгкие и кровь.

Софа приблизилась и склонила голову ближе, я ощутил от нее едва заметный шлейф легкого цветочного аромата.

Давно я не чувствовал чего-то настоящего и обыденного. Я прикрыл веки и сознание будто растворилось, оно увлекло меня в полусонное состояние, а перед глазами всплыли картинки прошлого.

На небосводе замерли два огромных горящих глаза, они следили за каждым моим движением. Они казались слишком неправдоподобными и ненастоящими, они казались какой-то странной бутафорией какого-нибудь театра теней.

А облака вдруг превратились в пельмени, такие вот пухлые, они парящили где-то в вышине. Из одного облака торчала вилка, а из тарелки с другими лежала ложка в бульоне. А между тарелками сметана текла по небу и оставляла вкусные следы.

— Попробуй, — шептал кто-то. — Просто попробуй…

Красные волосы Софы весело трепыхались, точно язычки живого огня, они приковывали к себе взгляд, будто сама природа заявляла своё право жить вопреки всем преградам города.

Я видел её зеленые, их украшали её красно-рыжие волосы, над ней плыли белые облака, и всё это было цветами мира, которого больше нет.

— Дима! — Голос пробивался сквозь вату. — Дима, не спи! Не засыпай!

Но я уже проваливался в темноту и тепло, в какое-то приятное и уютное никуда. Мне снилось, что я лежу на газоне, а рядом есть кто-то встревоженный и суетливый, и их голоса прорывались к моему сознанию сквозь бредовые сны.

— …Температура? — Это был вроде бы голос Матвея.

— Да вроде нет, дедушка. Но он весь горит…

— Отойди, я посмотрю.

Чьи-то руки касались лба и нащупали пульс на руке.

— Дышит неровно, но вроде дышит. Ну-ка помоги мне перетащить его в тенёк.

Не знаю, сколько это длилось, время потеряло для меня всякий смысл.

Я пришел в себя резко, будто вырвался из глубин сна, что был под водой. Я лежал посреди пустых дворов в спальном районе. Серые громады панельных пятиэтажек возвышались надо мной, а в глаза больно бил ледяной свет синего солнца.

— Очнулся! — Радостный голос Софы звучал где-то рядом. — Спасибо, Господи! Напугал ты нас, Дима!

Рядом сидела она и вытирала мне лоб влажной тряпкой. Глаза её были тревожными, но когда я наконец пришел в себя, в них мелькнуло облегчение.

— Что, неужто первый уровень такой слабый? — спросил Матвей и посмотрел на меня, и почесал свою лысину. — Научись прокачивать уровни, пацан! Часть опыта вложишь и сразу почувствуешь себя лучше.

— Знаю, конечно, — согласился я, привставая на локтях и усмехнувшись. — Похоже, теперь должен вам.

— Всем сейчас надо помогать друг другу, — девушка снова протёрла мне лоб и коснулась его рукой. — Сегодня помогли тебе, завтра поможешь нам. А сам-то как себя ощущаешь?

— Хреново, — честно ответил я. — Но двигаться смогу. Нужно вернуться обратно в ту пещеру.

— Зачем?! — Старик смотрел непонимающе. — Сначала отдохнёшь, потом пойдём обратно.

В его словах была железная логика. Но у меня было задание.

Я поднялся. Меня мотало из стороны в сторону, в ушах стоял гул, земля уходила из-под ног. Глянул в статус.

Здоровье: 10/50

Энергия: 12/50

Дерьмово.

— Паршиво, — прошептал я, опираясь на плечо Софы. — Но у меня задание. Нужно успеть до темноты…

Внучка и дед переглянулись, принимая какое-то решение. Затем они подхватили меня под руки и потащили в сторону своей квартиры.

— Хватит! — я высвободился из рук девушки, отступив назад, едва не потеряв равновесие. — Я не настолько слаб!

Они остановились, глядя на меня.

— Придётся изменить план, — сказал я, переводя дыхание. — Мне нужно отдохнуть. Часа два. Потом снова попробуем.

— Коли тебе это вправду надо, — старик внимательно всмотрелся мне в глаза. Я выдержал его взгляд. Спустя мгновение он перевел взгляд на внучку и добавил: — Соф, береги пули, не то ли. Глядишь, ещё вылезет какой недобиток, тут уж твоё ружьё и пригодится опять!

— Ладно, дедушка, — она кивнула и помогла мне устроиться на газоне.

Я занял позицию для медитации — скрестил ноги, распрямил спину, положил руки на колени. Начались дыхательные упражнения.

Раньше, даже обладая высоким уровнем, я мог схватить отравление, которое организм выводил несколько суток подряд. Именно тогда пригодились мои тренировки. Древние методики, которыми меня однажды наградил старый монах в горном храме… Или кто-то другой, я уже и не помню.

— Оставьте меня ненадолго, — попросил я, уже погружаясь внутрь себя. — Никакого вмешательства ближайшие часы.

Ясность ума и Прокрастинация сработали мгновенно. Уже через пару секунд я оказался глубоко внутри своего сознания.

Дыхание стало глубоким и ровным. Каждая мышца расслабилась. Я даже перестал ощущать легкий ветерок, шевелящий волосы.

Внутренним взором я видел своё тело. Не анатомически, а энергетически — как карту, где темные пятна токсинов расползались по сосудам, оседали в тканях, отравляя кровь.

Дыхание ритмичное и глубокое, каждый вдох помогает воздуху попасть в самую сердцевину, к источнику жизни. На выдохе вместе с ним из тела начала выталкиваться вся грязь из крови.

Я направлял энергию опыта в пораженные участки своего тела и заставлял клетки работать быстрее и активнее, чтоб вымывались любые токсины.

Вонь, которая начала от меня распространяться, была похожа на примесь трупного яда и некротической энергии, от чего у обычного человека отказали бы почки за час.

Кровь пульсировала сильнее обычного и разгоняла тепло по венам стремительным потоком, как будто это была горная река. Легкие расширялись кузнечными мехами, они жадно заглатывали воздух, каждая моя клетка работала на пределе чтоб вытолкнуть из себя ядовитый груз.

Поры раскрылись и начали выталкивать влагу из тела, от чего кожа покрылась каплями вонючего пота.

Течение времени потеряло всякий смысл, так как остался лишь этот ритмичный танец, что погружал меня в состояние первобытного покоя.

Два долгих часа спустя веки медленно распахнулись вновь.

Софа сидела рядом и расчёсывала волосы, пытаясь уложить их в более удобную причёску и вплести туда какие-то цветы — ромашки, кажется, или одуванчики. Старик лежал на газоне и разглядывал небо, держа в зубах длинную травинку.

А я всё так же сидел в позе лотоса. Только вот вся одежда пропиталась потом. Вонючим таким, пахнущим всякой дрянью вроде серы, гнили и какой-то химии.

— Похоже, помогло… — проговорил я задумчиво, принюхиваясь к рукаву. Поморщился от запаха и отвел руку в сторону.

— Ой, ты спал, что ли? — Девушка посмотрела на меня.

Сейчас она выглядела ещё милее обычного. До сих пор трудно было определить её возраст — временами она вела себя как ребёнок, срывая цветы или листья с деревьев, а порой казалась чересчур взрослой, особенно когда держала в руках винтовку.

Матвей Ильич приподнял голову, вынул травинку изо рта и ухмыльнулся:

— Экий ты, однако…

Он поднялся, размялся, хрустнул суставами и наконец выбросил травинку.

— Слыхал я о каком-то дыхании, погружении в себя. Ну и как, помогло?

— А? — Девушка взглянула на него и хлопнула ресницами. — Вы о медитации? Я думала, этим одни буддисты-монахи занимаются, ведь у них столько свободного времени!

Я встал, протёр лицо от пота. Рука оставила на коже влажный след.

— Есть техники, — сказал я, разминая затекшие мышцы. — В том числе и боевые. Могу позже вам об этом рассказать.

Я снял толстовку, скомкал её в руках. Мокрая насквозь, она воняла так, что хоть противогаз надевай.

— Мда. Но есть и побочные эффекты, вроде вонючего пота.

Девушка заинтересовалась, подошла ближе, втянула носом воздух… И, мило поморщившись, чихнула. Неловко улыбнувшись, она приблизилась к деду.

Старик открыто и громко расхохотался.

— Ха-ха-ха! Парень, а ты мастер производить впечатления на незамужних дам!

Я лишь махнул рукой.

— Пойдём уж, Казанова вонючий, — усмехнулся старик и зашагал к пещере.

Обратно мы дошли быстрее, я слегка подсох, идти стало менее мерзко. Правда, сухой пот хорошего настроения тоже не прибавлял — одежда неприятно колола кожу, от меня попрежнему разило всякой дрянью.

Возле входа в пещеру собралась небольшая группа зомби — всего-то штуки четыре-пять. Справились с ними быстро и вошли внутрь.

Перед пещерами дед взглянул на небо, словно читал про себя молитву. Девушка поправила волосы, удобнее перехватив винтовку.

Под моим руководством мы собрали часть материалов на парковке. Мне было жаль оставлять остальное, но тем не менее кое-что мы нашли.

На стоянке среди брошенных машин обнаружилось немало полезных вещей: от буксировочных тросов, найденных в багажнике внушительного внедорожника, до мотков прочной проволоки, завалявшейся в стареньких «жигулях». В другой машине в багажнике валялись два аккумулятора — пригодятся хотя бы как утяжелители или источники искры. Арматурные прутья, осколки разбитых автомобильных зеркал, потертые шины (идеальны для дыма, если поджечь) и даже целая канистра с остатками бензина внутри.

Всё это мы разложили по рюкзакам и карманам. Простые ловушки можно будет ставить прямо по ходу движения. Либо что-то посложнее и поинтереснее, если будет что-то опасное.

Внутри пещеры на потолке тускло светились какие-то грибы — фосфоресцирующие, излучающие ровный, холодный свет. Зомби попадались парами максимум, и их мы быстро упокаивали совместными усилиями.

— Чё-то как-то шибко уж спокойно, — проворчал дед и разбил череп очередному мертвецу, а затем растоптал ему живот.

— Не каркай, — шикнул я на него.

— Совсем старость не уважаешь… — проворчал он, и в полной тишине пещеры его голос разнесся легким эхом.

— Впереди кажется разветвление, — девушка остановилась и указала пальцем вперед. — Слышите?

Из обоих проходов доносились разные звуки, например с слева что-то капало и шелестело, а справа раздавалось ритмичное постукивание.

— Молодец, что заметила, — похвалил я девушку, от чего та улыбнулась и отвела взгляд. Я поправил рюкзак и кивнул в сторону развилки. — Проверим каждый ход и выберем один. И да, если что, вернёмся и попробуем повторить.

— Ну, ты тоже не дурак, — усмехнулся старик.

Пещера разделялась надвое, и на первый взгляд ни один ход не выглядел убедительнее другого. Оба тёмные, оба уходили вглубь и таили в себе неизвестность.

— Давайте по жребию, но сначала пусть бросает внучка, — решил дед и доставал из кармана старую монетку. — У неё что-то есть на везение.

Девушка взяла монетку и зажала её в ладошках, она прикрыла глаза и что-то прошептала, а затем подбросила вверх. Монетка сверкнула в тусклом свете грибов, перевернулась несколько раз и упала на каменный пол.

— Орёл, — сказала Софа и наклонилась. — Значит, налево?

— Значит, налево, — подтвердил я и оглянулся в надежде найти хотя бы чей-то призрачный силуэт, но нет, вряд ли нас снимает скрытая камера.

Мы шагнули в темноту левого прохода и наши шаги продолжали отдаваться эхом от стен пещеры. Я напрягал все чувства и навыки, чтоб уловить любое, даже малое несоответствие в окружении. Селективное восприятие сканировало пространство и помогало выхватывать каждую трещинку в стене и каждый звук.

Зомби исчезли, и тишина не только давила, но будто и угнетала спокойствием. Полчаса мы шагали среди мертвых коридоров, каждый шаг казался тяжелее предыдущего, а время будто вовсе остановилось.

Рюкзак упал первым, затем дед освободился от двух массивных шин, они рухнули рядом с ним, и он глубоко вдохнул воздух мертвой пещеры.

— Если бы не увидел, как это всё работает в твоих руках, парень… — он перевел дыхание, уселся на большой камень и потер плечи. — То послал бы тебя куда подальше с этим барахлом.

— А зачем нам всё это? — Девушка поставила на пол свой рюкзак и вытерла лоб тыльной стороной ладони. — Ты уже придумал, как это использовать?

— Главное — включить фантазию, глядя на вроде бы простые вещи, — я сел верхом на рюкзак, открыл фляжку, сделал глоток и убрал обратно. — Вот вы видите покрышки и думаете, что их можно лишь поджечь. А ииз них можно сделать броню на руки и ноги, нарезать и устроить внутри ловушки них. Молчу уже про веревки, нити, арматуру и аккумуляторы, которые мы несем. Всё пригодится, пусть тебе и кажется, будто навыки полезнее.

— Но если я получу опыт и вложусь в навыки и таланты, я действительно стану самодостаточной, — Софа тоже сделала глоток из своей фляги и передала деду.

— Спасибо, — он отпил, вытер усы ладонью и вернул флягу внучке. — Послушай, внучка, такую мудрость: «Враг готов ко всему твоему арсеналу, кроме одной вещи — твоей смекалки!» Вспомним индейцев, бившихся с испанскими завоевателями: казалось бы, копья да стрелы — разве сравнятся они с пушками? Но древние мастера делали наконечники из вулканического стекла и кремния, которые оставляли врагу кровоточащие раны, которые невозможно было залечить… А всё потому, что испанцы смотрели на них свысока, считая варварами. Вот такая вот история.

Девушка задумчиво перевела взгляд с него на меня и обратно.

— Но… если монстр будет сильным, ему эта покрышка никак не повредит. Разве не так?

— Нет, Софа, не повредит, — усмехнулся я и прислушался.

Вдали слышалось шуршание и топот множества ног. Много. Очень много.

— Но если сделать из этого что-нибудь полезное, шансы исчезнут даже у сильного монстра, — продолжал я, быстро поднимаясь. — Помнишь те книги? Ахиллеса ранили стрелой в пятку и убили, а Геральта проткнул вилами обычный крестьянин. Случайность это или расчет?

Я прислушался еще раз.

— Ладно, если вы отдохнули — там огромная толпа идет.

Они тоже прислушались и кивнули друг другу. Я хмыкнул и приступил к сборке первой ловушки.

Руки двигались быстро, точно, почти автоматически. Ясность мысли позволяла увидеть общую картину, а Создание предметов делало каждое действие четким.

Одну шину я разделил её надвое, превратив в пару мощных резиновых лент, армированных стальными волокнами.

Старенький аккумулятор оказался ещё живым. Я разобрал его, извлекая тяжёлые свинцовые пластины, оставив пластиковый корпус на роль резервуара энергии.

Проволока отправилась под ножницы: короткие отрезки очистились от изоляции, длинные остались целыми, готовясь стать элементами моей хитроумной конструкции.

Из груды арматурных стержней отобрал самые прямые, аккуратно наточив острые наконечники об острый камень.

Час напряжённой работы — и моя ловушка засела поперёк прохода.

На уровне колен протянулась тонкая струна-проводок, чуть тронь которую — она запустит механизм. Из разрезанной шины были изготовлены мощные катапульты, мгновенно разворачивающиеся резиной и выталкивающие вперед острия заготавливаемых заранее прутьев и копий. Над всей этой конструкцией висел массивный аккумулятор, соединённый проводами с размещёнными на земле металлом — ступи ногой сюда, замкнётся электрическая цепь, и сработают механизмы…

Простейшая электрическая дуга. Не смертельно, но очень болезненно. А для зомби, чья нервная система и так еле работает — парализует на несколько секунд.

— Готово, — выдохнул я, вытирая пот со лба.

Я успел ровно к тому моменту, как вдали пещеры появились первые ряды зомби.

— Не только мы готовили ловушку, — пробурчал я, оглядываясь.

Со стороны входа, откуда мы пришли, тоже надвигалась волна мертвецов. Нас зажали с двух сторон.

Матвей взял кинжал в одну руку, вторая засветилась синим навыком. Девушка подняла винтовку, глядя на приближающуюся толпу.

— Софа, держись ближе, — скомандовал дед. — Я прикрою, а ты стреляй. Парень, ты уж придумай что-нибудь!

— Будем живы — не помрем, дед, — усмехнулся я, взяв по кинжалу в каждую руку.

— Хех! С мягким знаком! — откликнулся дед и повернулся ко мне спиной, прижимая руку к груди. Наверное, опять молится.

Софа присела на одно колено, опустила голову, уперев винтовку прикладом в каменный пол пещеры.

— Думаете, боги вам помогут? — сорвалось у меня.

Дед не отвлекся. Девушка с осуждением посмотрела на меня, отчего стала еще милее. В её глазах была вера — настоящая, теплая, детская.

Я отвернулся и подошел к ловушке, занявшей весь проход. Начав активировать триггеры, ненадолго задумался.

Удивительно, как человек способен верить богам, устроившим весь этот кошмар на планете? Сами они именуют себя спонсорами, фактически же — просто высокомерные ублюдки, дорвавшиеся до власти и силы.

Позади раздались крики, редкие выстрелы и удары по мертвой плоти.

Моя ловушка приняла первый удар волн зомби.

Первый мертвец наступил на растяжку. Проволока резко натянулась, колеса с треском развернулись, выбросив вперед острые прутья. Трое рухнули мгновенно — арматура прошила животы, ноги, груди.

Следующие два ступили на свинцовую пластину. Щелчок аккумулятора — и по ряду побежала голубая искра. Мертвецы дернулись, замерли на миг, нарушая строй.

Натянутые внизу проволоки запутали ноги еще четырем, заставляя падать, сталкиваться друг с другом, создавая преграду.

— Есть! — выдохнул я.

Но некоторые прошли. Пять тварей, отделившись от основной массы, двинулись ко мне.

Я встал в боевую стойку.

Есть у меня в загашнике стиль, позволяющий мне быть медленной водой. Тягучей такой, вязкой, неуклюжей. Он называется «Опавшая ветвь». Раньше я считал его бесполезным и даже смешным, но изучил. Причем изучал я его, чтоб развеять скуку.

Я позволил Неуклюжести вести меня. Слабость стала моим оружием. Медлительность — движением.

Этот стиль делает каждое движение дерганым, рваным, нелогичным. Противник думает, что видит жертву, которая вот-вот упадет, и бросается в атаку.

И попадает в пустоту.

Первый зомби прыгнул. Я качнулся в сторону — якобы споткнулся, чуть не упал. Его руки прошли в сантиметре от моей головы. А мой кинжал, будто сам собой, вошел ему в живот, в средоточие его силы.

Он рухнул.

Второй набегает сбоку, размахивая руками. Я сделал шаг назад, запнулся о камень, будто случайно, и упал на колено. Зомби пролетел надо мной, врезался в стену. Я, не вставая, полоснул его по ногам. Он упал, и я добил в живот.

Еще двое напали вместе. Я отступал, спотыкаясь, падая, поднимаясь. Каждое движение — ошибка. Каждая ошибка — ловушка. Они били мимо, я бил точно.

Рваный ритм. Сбитое дыхание. Но ни один удар врага не достиг цели.

Еще один был крупнее. Наверняка следующая ступень развития. Он не бросался, а надвигался медленно, раскинув руки, пытаясь загнать меня в угол. Я пятился, пока не упёрся спиной в стену. Он оскалился, потянулся к моему горлу. В этот момент я упал.

Я просто рухнул вниз, словно тряпичная кукла. Зомби навис надо мной, наклонился — и я, лёжа на спине, обеими ногами ударил его в грудь, использовав собственную инерцию противника. Тот отлетел назад, потерял равновесие, упал. Я вскочил, навалился сверху, вонзил кинжал в живот.

Я окинул взглядом окрестности: капкан продолжал свою работу — парочка тварей корчилась меж острых нитей, содрогаясь от слабых электрических ударов. Остальные же неподвижно застряли между ветвей или недвижимо лежали на земле.

Я перевёл взгляд на Матвея и Софу.

Старик отчаянно бил зомби, кулаки его сияли голубым светом — каждый удар отбрасывал чудовищ назад. Дышал дед тяжело, но стоял крепко.

У Софы закончились патроны. Теперь она орудовала винтовкой, как дубинкой — размахивала ею, наносила удары прикладом, отбиваясь из последних сил. Лицо её было испуганным, но зубы стиснуты, а глаза сверкали.

По моему лицу скользнула едва заметная улыбка.

Я неуклюже шагнул вперёд, навстречу оставшимся тварям.

Бой продолжался.

Я не знал, сколько это длилось. Время потеряло смысл. Были лишь движения — мои, их, деда, Софы. Были удары, крики, хруст костей и чавканье разлагающейся плоти.

Я экономил силы. Каждое движение — только необходимое. Ничего лишнее. Стиль «Опавшая ветвь» требовал затрат энергии, но я тянул её до последнего.

Знал, что сейчас идёт стрим. Что спонсоры наблюдают за мной, за нами. Эти высокомерные боги, устроившие весь этот ад.

Но мне было плевать. Главное — выживание этих двоих.

Наконец последний зомби рухнул от моего удара. Остальные извивались в ловушке, их я добью потом. Попробовал шагнуть вперёд и упал.

Нет больше сил. Грудная клетка полыхала огнём, каждый вдох сопровождался хрипом и свистом. Лёгкие напрягались словно кузнечные мехи, но воздух всё равно словно бы не поступал вовсе.

Я повернул голову. Матвей и Софа продолжали бой — последние две твари атаковали их. Она продолжала колотить винтовкой, как дубиной, снова и снова. Дед прикрывал её, его голубоватое сияние почти угасло.

— Дерьмо… — прохрипел я.

Попробовал встать. Ноги подкосились.

И вдруг меня подхватили под руки.

— Не думал… что… увижу нечто подобное… когда-нибудь… — Матвей тянул меня в сторону ловушки. Его дыхание тоже было сбивчивым и тяжелым.

Девушка поддержала с другой стороны.

Как же унизительно…

Я — воин, прошедший сквозь ад! Сражался с демонами, богами, самим временем! А теперь опираюсь на девчонку да старика.

Какой позор…

— Их… почти не осталось… — выговорил Матвей, усаживая меня на пол.

Я поднялся. Меня шатало, словно осенний лист на ветру, но я стоял.

— Твоя… ловушка…

— Да… еще протянет… — едва дополнил я его фразу и вновь рухнул на одно колено.

— Дерьмо… — простонал я. — Какой-то дед выносливее меня…

Вместо ответа раздался усталый смешок.

А вслед за ним звук сработанной ловушки — оставшаяся толпа зомби угодила в растяжку, и механизм опять сработал.

Схватка продолжалась.

А я сидел на корточках, сжимая кинжалы, и ждал, пока вернутся силы. Хоть немного. Хоть на один удар.