Легкие разрывало, сердце бешено стучало в грудине и висках, глаза застилала чёрная усталость. Такая бывает лишь тогда, когда перестаёшь чувствовать собственное тело и двигаешься лишь по инерции.

— Дима! Мы их… не удержим… Надо отступать! — Матвей мельком взглянул на приближающуюся толпу зомби и мою искрящуюся ловушку из металлических нитей.

— Старик, я… отдышусь немного… и разберёмся!

София испуганно смотрела на нас, её дыхание было таким же тяжёлым, как моё. Винтовка дрожала в слабых руках девушки, ствол опускался всё ниже, едва не касаясь холодного камня пола пещеры. Красивые рыжие локоны, которыми девушка ещё утром гордо хвасталась, теперь мокрыми прядями липли ко лбу и шее. Голос Софии сорвался на слёзы:

— А-а… вдруг получится? Давайте попробуем прорваться! Я не хочу умирать…

Я поднялся с колен, разглядывая кинжалы в своих ладонях. Дед обнял внучку, пушистые седые усы встали торчком, придавая лицу суровый вид, видимо, так он выглядит каждый раз, когда сердится или теряется. Кулачищи деда были исцарапаны и покрыты кровью, собственного клинка старик лишился ранее: после удара в голову очередного громилы кинжал застрял глубоко в черепе врага и остался там навсегда.

— Твою мать, как же паршиво-то! — процедил я сквозь зубы, наблюдая, как толпа монстров рвётся через блестящую преграду моей ловушки.

Зрелище было ещё то. Одни застряли в металлических нитях, дергаясь от электричества — их конечности подёргивались в диком, неритмичном танце, из пастей шла пена вперемешку с чёрной жижей. Другие проткнулись копьями и арматурой, которую мы вбили в стены узкого прохода — они висели на них, словно тряпичные куклы, но всё равно тянули руки в нашу сторону. Третьи карабкались прямо по телам, затаптывая собственных собратьев.

— Пошли… Мы уже вымотаны, нас просто задавят, — прошептал Матвей Ильич, а я лишь коротко кивнул.

Сопротивляться было бесполезно. Дебаффы висят над плечами тяжёлыми гирями — Медлительность замедляет каждое движение, вынуждая мышцы работать сквозь вату, а Слабость просто вытягивает последние силы. Чувствую, организм работает на пределе, но КПД снизилось процентов на сорок. За пазухой остался последний кинжал, да в руках по одному.

— Ты потерял кинжал? — спросил я, поворачивая голову к деду.

Не взглянув на меня, тот ответил:

— Да-а, ну и ладно, чаво уж там, кулаками мне привычней махать. Я ими, парень, ещё в девяностых на рынке управлять учился. Тогда они знаешь какие были? Во!

Устало ухмыльнувшись, я выдавил нечто среднее между смешком и кашлем. Обернулся назад. Зомби миновали мои ловушки и теперь осторожно двигаются вслед нам. Несколько оказались шустрее остальных — высокие, широкоплечие особи делают огромные шаги. Жаль, они чересчур быстро эволюционируют, совсем хреново. Плюсом они умнеют, скоро будут вырабатывать тактики, использовать свои сильные и слабые стороны.

— Ещё одна развилка, — тоненько проговорила девушка, показывая вперёд.

— Идём сюда, нам не до жребиев, — проворчал дед, и мы свернули в правый коридор.

Здесь нам попадались зомби, как и раньше, но по нескольку штук сразу. Дед их быстро убивал, попутно собирая камни опыта — я видел, как он на ходу подбирает их, почти не глядя, автоматически. Опытный, матерый. Через полчаса мы немного восстановили силы. Только не я.

Мои слабости не давали полноценно отдохнуть. Я попробовал применить дыхательные техники, которым я научился еще в начале своего прошлого прохождения, но всё равно статус показывал всего лишь 25 из 50 энергии, несмотря на все старания. Организм отказывался восстанавливаться, и без того работая наизнос.

— Мы можем устроить бой, потом пойдём дальше, — предложил Матвей, взглянув на внучку и меня. — Почему ты опыт в уровни не вкладываешь?

Я раздражённо глянул на него и промолчал. Не люблю, когда лезут в душу, пусть даже с добрыми намерениями.

— Может, ему не хватает? — спросила девушка, посмотрев на меня, её голос звучал озабоченно и тревожно. — Дима, мы могли бы поделиться с тобой. Скажи, сколько тебе нужно? Дедушка, ты ведь не против?

— Любые руки сейчас нужны. Говори, сколько тебе надо, парень.

— Нисколько… Мне не нужен ваш опыт.

— Ты что, совсем дурак?! — Дед протянул руку, на ладони лежал небольшой камень с тысячей единиц опыта. — Бери! Или силой засуну тебе его куда-нибудь!

— Не лезь ко мне с этим, старик, — я махнул рукой и шагнул в сторону. — Загляни в мой статус. У тебя есть навык для этого?

— У меня есть, но я вижу только твой уровень, — отозвалась девушка и вопросительно уставилась на меня.

— Понятно. Это мне вряд ли чем-то поможет. Давайте думать, как быть.

Я посмотрел вперёд и назад. Толпа зомби там — их несколько сотен, нас просто задавят. Им-то плевать, зомби и по друг другу будут лазить, лишь бы до живой плоти добраться. Противник неприятный, и в нынешнем состоянии с ним сражаться нельзя. Нас явно ведут в ловушку, и не факт, что она будет менее опасна, чем прорыв через эту гниющую массу. А моего личного опыта после медитации на газоне остались жалкие крохи.

Из-за Неуклюжести я оступился на ровном месте и чуть не упал, зацепившись собственным шнурком. Уже в который раз такое происходит.

— Что осталось в ваших карманах?

Мой вопрос прервал общие размышления и вывел обоих из ступора.

— Чего уставились? Покажите, что у вас там есть? Может, соорудим что-нибудь полезное.

Дед и внучка, переглянувшись, вывалили содержимое карманов на плоский камень. Были у нас проволока — метра три, не больше, моток крепких ниток, баллончик зелёной краски, несколько бутылочек медицинского спирта и коробка спичек.

— Негусто… — проворчал в усы дед и погладил лысую голову. — Раньше у меня в бардачке всегда гвоздей полная коробка валялась, и веревка. А теперь — спички, тудыть их в качель.

— Тебе так только кажется, старик, — я усмехнулся и сгреб всё в кучу. — Я, кажется, придумал, что из этого можно сделать. Отвлекайте тех, кто будет ко мне приближаться. Соф, помоги деду, я тут сам. Ильич, подстрахуешь?

— Ишь чаво, раскомандовался он! — тут же заворчал дед, но отошел на пару шагов, встав полубоком и смотря назад. Ворчал он для порядка, а дело делал.

— Да ладно тебе, дед. Не мороси.

Я с усмешкой начал собирать походную ловушку. Пальцы слушались плохо, но руки делали свое. Через минут пять получилась странная конструкция: к банке краски крепился пузырек спирта, обмотанный нитками, пропитанными остатками спирта, сверху крепилась проволочная сетка с натянутыми нитками, к которым крепились спичечные головки. Получилось нечто среднее между коктейлем Молотова и примитивной осколочной гранатой. Теперь при ударе спички должны были чиркнуть о проволоку и поджечь нитки, а те — спирт. Краска добавляла сюрприз: если повезет, разлетится зелеными брызгами, ослепляя тварей.

Главное — благодаря моему поднавыку Создание предметов, пусть низкого, но все равно это теперь ранговая вещь.

— Интересно. И как это будет работать? — Девушка повертела в руках моё устройство.

— Пацан, их становится больше! — прокричал Матвей, укладывая очередного мертвяка, который прорвался дальше остальных. Тот подобрался почти вплотную, и дед просто снёс ему голову ударом, от которого у меня бы рука сломалась.

— Вижу и без тебя. Итак, план такой. Я кидаю её вон туда. Если повезёт, их ослепит, если нет — просто покрасит.

Я посмотрел на Софу:

— Матвей, ты говорил, у неё есть что-то на удачу?

— Да-да, но это не навык, — смутилась девушка. — Просто… ну, всегда везло. В школе в лотерею выигрывала, в институте билеты всегда счастливые попадались. Дедушка говорит, я пошла в нашу породу.

Но я уже вкладывал ей в руку устройство.

— Неважно, главное — кидай вон туда, где больше сильных. Видишь того, с горбом? Целься в него. Давай, ты справишься, девочка.

— Девочка? Вообще-то я примерно твоего возраста! Ну… то есть… да, вон туда бросать, да?

— Правильно. Дед, готов? Если что, прорываемся.

Девушка размахнулась и бросила гранату. Та кувыркнулась несколько раз в воздухе — мне казалось, делает это слишком медленно, сейчас шмякнется в грязь и не сработает. Но попала какому-то высокому зомби прямо в лоб. Механизм от спичек сработал, искра перекинулась на зажигательную смесь, и раздался взрыв.

Зелёное пламя брызнуло во все стороны, смешавшись с яркой краской. Несколько тварей схватились за лица, из которых теперь торчали осколки стекла и проволоки. Раздался нечеловеческий вой, режущий слух. А между тем брешь образовалась ровно там, где мне и было надо.

— Попала! — радостно подпрыгнула Софа и прижала кулачки к груди. Глаза её горели, и на миг я увидел в ней не вымотанную бедняжку, а девчонку, которая только что совершила невозможное.

— Вот это да! Молодец! — удивился даже я, когда всё получилось настолько удачно. Везение — оно либо есть, либо его нет.

Взрыв ослепил, оглушил и слегка покалечил ближайших мертвецов. А мы рванули сквозь образовавшуюся брешь. Я старался экономить силы, но всё равно бил зомби, попадающихся под руку. Каждый удар поражал их в средоточие — я давно уже автоматически целился в точку возле пупка, где у тварей накапливается эта самая дрянь, удерживающая их на ногах.

Дед размахивал кулаками с безумной улыбкой — в такие минуты мясорубки он словно молодел лет на тридцать. Софа лупила винтовкой, как дубиной, и я видел, что пару раз ей удалось попасть точно в голову.

— Сзади! — предупредил я деда и сделал подшаг, сбив с ног зомби, который был слеп наполовину и пытался впиться зубами в шею старика.

Матвей развернулся, ударом кулака снёс голову зомби, но тот оставался жив и без неё — продолжая шарить руками по воздуху, пытаясь найти цель. Я проткнул ему спину, поразив средоточие. Тело обмякло мгновенно.

Что смогли подобрать, собрали камни опыта и с трудом, но без повреждений прорвались сквозь мертвецов. За спинами осталась кроваво-зелёная мешанина из тел, зелёных пятен краски и дыма.

— А теперь… делаем ноги… — прохрипел я и, едва передвигая ноги, поплёлся впереди нашей компании.

Адреналин схлынул, и накатила такая слабость, что я готов был лечь прямо здесь, на холодный камень, и закрыть глаза. Хотя бы на минуту. Но нельзя. Потому что сзади уже слышался топот — уцелевшие твари пришли в себя и снова двигались за нами, ведомые чутьём или чем-то, что заменило им инстинкты.

Мы шли. Меня снова подхватили под руки дед и его внучка. Опять чувствую себя слабаком и ничтожеством от того, что меня тащат. В будущем я таскал на себе рейд-группы, а сейчас девушка и пенсионер, пусть и боевой, волокут меня словно мешок муки.

— Кх… хе-хе-хе… — вдруг вырвалось из меня нервное.

— Ты чё это, парень? Умом уже тронулся? — поинтересовался дед и перехватил меня поудобнее.

— Если добавить сюда ещё всяких красок. Красного там, жёлтого ещё можно, синего… Они будут не такими страшными, хе-хе-хе.

Дед устало усмехнулся — он понял. Девушка лишь улыбнулась, не до конца въехав в абсурдность ситуации.

Зомби позади метались из стороны в сторону, оглушённые и ослеплённые. Похоже, моё устройство что-то сделало с их восприятием, иначе я просто не понимаю, почему они могли раньше ориентироваться без головы, а от бомбы с краской они теперь словно слепые котята. Может, цветовая вспышка перегрузила их примитивные сенсоры? Или краска заблокировала поры, через которые они чувствуют тепло? А может, ранговость устройства? Слишком мало времени у меня на эксперименты. Надо бы проверить это всё.

Более слабые и те, кто не попал под радиус атаки, вышли вперёд и шли по нашим следам.

— Хе-хе-хе… Самая медленная погоня на всём белом свете, — я ещё раз усмехнулся и посмотрел на гнилых мертвецов, местами облитых зелёным.

— А твоя ловушка уже сдохла? Можем ещё раз их там потрепать? — Матвей спросил, глядя вперёд, в сторону развилки.

— Кто её знает, проверим сейчас.

Когда дошли до ловушки, дед и девушка снова были в порядке. В отличие от меня. Я вновь оказался лишним грузом, разве что порой отпускающим какие-нибудь остроты.

— Сдохла, — констатировал я, устало присев на корточки возле механизма. — Но и без того неплохо поработала. Жаль, не успеем ещё что-нибудь устроить.

Провода оплавились, нити сгорели, электрическая цепь разомкнулась. Трупы зомби так и висели на арматуре, некоторые ещё дергались в агонии, но новые появлялись лишь изредка, всё-таки мы успели уйти достаточно далеко.

После короткого отдыха я шёл сам, хоть и медленно, не лежа больше на плечах спутников. Рядом пробегавшие редкие зомби оставались лишь деду и внучке, я же только добивал приблизившихся вплотную, целился чётко в живот, экономя силы и не делая никаких лишних движений.

Снаружи всё ещё стоял день, хотя два солнца ясно показывали, что до темноты и возможного провала задания оставалось около пяти часов. Я молча отошёл подальше от пещеры и упал на газон. Город, вымерший от людей, казался особенно пустым именно сейчас. Раньше тут были парки, дети, собаки, а теперь лишь ветер гонял обрывки газет по асфальту.

Как мне преодолеть физические ограничения? Заставить развиваться какой-либо новый параметр? Слабость, Неуклюжесть, Медлительность… Хотя бы один сдвинулся бы с мёртвой точки, чтобы я не оставался таким беспомощным.

С другой стороны, за мной сейчас наблюдают стримеры и передают данные спонсорам. Пусть смотрят. Пусть видят «инвалида», который еле ноги переставляет. Тем же лучше для меня.

Я погрузился в медитацию, лёжа на спине. Этой технике меня научил один монах в секте, которую мы зачистили, когда я достиг сорокового уровне. Дыхание выровнял, остатки опыта начал вливать в мышцы, подпитывая их энергией и восстанавливая силы. Рядом расположились Матвей и Софа — я слышал их дыхание, чувствовал тепло.

Опыт упал до нуля, когда, казалось бы, я восстановился лишь наполовину. Но я продолжал гонять воздух по крови, наполняя себя хоть какой-то силой. Организм, он же как двигатель: если нет топлива, можно ехать на аккумуляторе, но недолго.

Кто-то тряхнул меня, пока я пытался медитировать. Селективное восприятие тут же определило чужое прикосновение как угрозу. Я открыл глаза и сразу понял причину тревоги.

Передо мной были заплаканные глаза Софы.

— Проснись… Они… они его убьют!

Я поднялся. Кинжалы словно сами собой оказались в руках — рефлексы, сработали быстрее мысли.

Дед лежал избитым и едва дышал. Девушка встала рядом со мной, совсем крошечная и беззащитная. Её винтовку держал какой-то хлипкий парень с грязными волосами, довольно ухмыляясь товарищам.

— Кто вы такие, уроды?!

Рядом с нами стояли какие-то люди. Десяток ублюдков, очевидно решившая ограбить случайных выживших. Их старший — высокий блондин с шипованной битой — нависал над Матвеем, придавливая ногой ему грудь. Хозяин жизни собственной персоной.

Он медленно повернул голову ко мне, скривил мерзкую ухмылку и лениво протянул:

— Повторю для тебя, инвалид. Передаёте накопленный опыт, и мы вас отпустим.

— Нет! Пожалуйста! — сквозь слёзы и рыдания вскрикнула девушка.

Блондин поднял руку, и на его ладони возникла ледяная сосулька. Магия… Минимум пятый уровень, судя по всему, со специализацией на контроле. Будут проблемы.

— Перебивать меня не советую, милашка. Достаёшь кристаллы опыта, и я позволю этому старику остаться живым. Ты же, дорогуша, отправишься жить к нам. У нас неплохо, есть свежая еда и безопасно…

Говорил он всё это, не снимая с лица мерзкого выражения. Благородные черты, ухоженный внешний вид — видно сразу, привык получать желаемое ещё до появления Системы.

Жалко, что многие лица уже стерлись из моей памяти, и большинство лиц я попросту забыл. Лишь некоторые порой внезапно вспоминаются. Этот тип тоже вдруг всплыл перед глазами. Он будет одним из знаменитых игроков, пройдя невероятно далеко.

Мирон Северянин. В будущем войдёт в сотню лучших. Класс у этого блондинчика криомант, он станет главой клана «Северные псы». Безжалостный, расчётливый, одарённый. Было бы опрометчиво нападать на него прямо сейчас, этот типок очень талантлив даже на таком низком уровне. А вот позднее он сможет истреблять крупные рейдовые группы в одиночку, за счет чего и станет одним из топов.

Ублюдки вокруг улыбались, поглаживали оружие, нагло рассматривали фигуру девушки и громко обсуждали, что бы они с ней сделали. Типичная шваль, почуявшая безнаказанность.

— По-пожалуйста! Только не убивайте его! — Софа рыдала и попыталась прорваться к деду, но её грубо оттолкнули обратно ко мне.

— Софа, они тебя не послушают, — я положил ладонь ей на плечо и посмотрел в глаза блондину. — Ты решил, что, найдя нас, мы покорно сделаем всё, как ты хочешь?

Я смотрел в его аристократичные черты лица, внутри меня разгорался огонь старой ярости. Тот самый огонь, который помогал мне проходить через адские испытания и выживать там, где другие падали духом.

— Мирон, ты говорил, что этот обоссытся от страха. Давай-ка его научим старших уважать? — подал голос какой-то здоровяк, на которого я взглянул лишь мельком.

— Тихо ты, он просто тупой, чтобы понимать происходящее.

Блондин вонзил сосульку в плечо старика и медленно пошёл в нашу сторону. Матвей захрипел, но остался жив. Он открыл глаза, посмотрел на меня и покачал головой — не лезь, мол, на рожон.

Поздно, старик. Я уже не смогу спокойно наблюдать за этим.

Он прочёл мой ответ в глазах и попытался подняться, но не смог. Один из ублюдков наступил ему на ногу и ухмыльнулся.

Мирон наставил на меня шипованную биту и вскинул подбородок ещё более высокомерно:

— Брось своё оружие. Иначе сломаю тебе руки.

Я выпустил рукоятки. Кинжалы упали на землю. Блондин отбросил их ногой и схватил девушку за руку.

— Пойдём, тебе здесь не место.

— Н-нет… дедушка-а… пожалуйста…

Она продолжала умолять, пока он её уводил. Я ждал подходящего момента для атаки, иначе её могли случайно зацепить чужие способности или магия. Последний мой кинжал лежал за пазухой. Никто ни о чём таком не подозревает. Никому и в голову не придёт ждать активных действий от «инвалида».

Блондин оглянулся через плечо:

— Этого отправить в расход, потом и старика.

Я прикрыл глаза на мгновение. Вспомнил всё необходимое, нашёл нужные движения и технику, чтоб применить её сейчас. Мои дыхание и пульс едва заметно ускорились, кровь побежала чуть быстрее. Адреналин плохим помощником становится в точной работе, зато отлично разжигает внутреннюю ярость.

Их девятеро. Главарь стоит чуть в стороне и уверен, будто я вообще неспособен навредить его людям. Двое впереди, трое слева, остальные справа. Их позы расслабленные, внимание притупилось, а вот численный перевес становится слабостью именно сейчас.

«Техника теневого шага» — первый уровень, самая простая. Впоследствии я презрительно морщился от подобной примитивности, но сегодня это предел возможностей моего тела. Самое важное — развить максимальную скорость в течение первых трёх секунд, дальше начнёт действовать эффект Медлительности, который съест весь выигрыш во времени.

Открывая глаза, я почувствовал, как лицо расплывается в жуткой усмешке.

— Ребята, — произнёс я тихо, почти ласково. — Вы же даже представить себе не можете, насколько серьёзно вы сейчас промахнулись.

У меня есть всего три секунды до того, как «Теневой шаг» поглотит всю инерцию, а Медлительность вновь замедлит моё тело до состояния обычного человека.

Первым стал тот самый, с засаленными волосами, что держал винтовку Софы. Стоит ко мне вполоборота, ухмыляется, глядя вслед уходящим Мирону с девушкой. Даже не смотрит в мою сторону.

Теневой шаг — это не про скорость передвижения. Это про смещение восприятия. Им кажется, будто я просто дернулся. А для меня прошла целая вечность, чтобы подобраться на нужную дистанцию.

Кинжал из-за пазухи ложится в руку как влитой. Лезвие описывает плавную режущую дугу по касательной. Перерезать горло было бы слишком грязно и шумно. Бью в основание черепа, туда, где ствол мозга переходит в спинной.

Тело валится мешком, даже не пикнув. Винтовка выпадает в траву — я перехватываю её за ремень, не позволяя прикладу стукнуться о землю.

Проходит секунда.

Второй и третий стоят впереди. Заметили движение, но мозг ещё обрабатывает картину. Для них я всё ещё беспомощный инвалид, только что выбрасывавший оружие. Угроза? Да какая там угроза!

Не останавливаюсь.

Здоровяк, предлагавший меня «учить». Держит в руках монтировку, занесённую для удара. Поздно, уважаемый. Ухожу вниз, совершая подкат по скользкой траве, что сейчас плюс. Моё тело движется по ней быстрее, чем я смог бы бегать. Кинжал вспарывает ему бедро до самой кости, от чего нога у него подламывается, стоило ему сделать шаг.

Следующий неуклюже, с разворота, наносит удар кулаком примитивным хуком, я даже не блокиру, всего лишь слегка доворачиваюсь корпус и пропускаю удар мимо. Ребро хрустит, а глаза застилает вспышка боли, но это терпимо. Мой ответный короткий тычок в подмышку, на входе разворачиваю лезвие, от чего лёгкое пробито и воздух из груди с шипением вырывается наружу вместе с кровью.

Это как раз тот момент, когда противник ещё не понял, что умер, но организм уже начал отсчёт.

Прошло две секунды с начала моей атаки.

Еще четверо справа наконец включились, и парень с ножом-бабочкой, который крутил для красоты, теперь судорожно вспоминает, как правильно наносить удары, но я не даю ему ни мига подумать.

Неуклюжесть резко дергает мою руку именно в тот миг, когда нужно действовать наверняка и вместо глаза кинжал соскальзывает по скуле парня, удар содрал полоску кожи, но оставил противника живым. Он истошно вопит, хватаясь обеими ладонями за обезображенное лицо, подставляя открытую грудь.

Следующий удар приходится прямо под ребро, прямиком в печень. Клинок войдёт теперь столь же плавно, как горячий нож в сливочное масло. Отличная мишень: почти без крови, зато много боли. Обезумевший парень мгновенно сгибается вдвое, позабыв про своё опасное лезвие.

Тут второй выбивающийся бандит молниеносно обрушивается сверху тяжёлым предметом на моё правое плечо — кажется, кастет или обычный камень, зажатый в кулаке. Боль мгновенно раскалённой стрелой проходит через сустав, рука теряет чувствительность, клинок выскакивает из ослабевших пальцев. Плохо… ОЧЕНЬ плохо…

Однако мгновенная реакция спасает ситуацию. Используя энергию вражеского удара, разворачиваюсь и перехожу в клинч. Короткий бой на такой дистанции всегда предельно жесток. Мощно и резко врезаюсь головой прямо в переносицу оппонента, горячая струйка крови заливает лицо врага. Противник ошарашенно отступает назад, но пока держится на ногах благодаря бешеной ярости и избытку адреналина.

Левой рукой быстро нащупываю шею второго нападающего. Позже мои пальцы смогут сломать позвоночник любого человека буквально голыми руками, но сейчас едва удаётся отыскать правильную точку и тут же жёстко сжать её, чтоб разорвать ткани. Боец, что напал на меня, захрипел и осел на землю.

К этому моменту уже прошло ровно три секунды.

Медлительность возвращается с удвоенной силой и каждое движение теперь снова кажутся вязкими, как будто идут через патока. Трое слева наконец поняли, что происходит и бросились ко мне. Я вижу их, понимаю траектории и просчитываю удары, но тело уже не успевает.

Летит удар ногой в корпус, я пытаюсь уклониться, но получаю по ребрам. Что-то опять внутри хрустит, а дыхание перехватывает. Хорошо хоть не меч, а подошва, а то ведь мог бы и внутренности порезать.

Следующий удар летит кулаком в лицо, от чего лопается губа, и кровь заливает подбородок, во рту появляется солёный привкус. Я падаю спиной назад, и это меня спасает от третьего удара, что целился в голову, но проносится ровно над макушкой.

Я лежу на земле и подбираю кинжал в левую руку, потому что правая всё ещё плохо слушается. Слабость сжимает мышцы и не даёт нормально размахнуться.

Они наваливаются сверху, и наверняка считают, что смогут добить. Ошибатесь, ребята, лежачая позиция придаёт мне устойчивости, а им только иллюзии контроля.

Один наклоняется и я бью снизу вверх, кинжал входит под подбородок и выходит из затылка. Глаза его закатываются, тело падает на меня, и заливает кровью.

Я откатываюсь из-под трупа, и использую его как щит. Второй бьёт по собственному мёртвому товарищу, а третий пытается обойти сбоку.

Подо мной смешалась земля и кровь с потом, я чувствую каждый удар сердца и каплю пота. Старая ярость, что дремала годами, просыпается окончательно.

— Давай, сука, — шепчу я разбитыми губами. — Подходи!

И он подходит, этот глупый и самоуверенный молодой парень, он замахивается чем-то острым. Я даже не блокирую, вместо этого встречаю удар телом и пропускаю лезвие между рёбер, где оно ничего важного не задевает. Боль, это всего лишь сигнал, который можно отключить.

Точно и без замаха я отвечаю ударом кинжала в глаз, и мой противник даже не успевает вскрикнуть.

Те двое справа всё ещё осмысливают происходящее, а я поднимаюсь, и немного шатаюсь от боли и усталости. Из бока красиво торчит арматура, больно дышать и двигаться, но это ерунда, я уже не здесь, я где-то в будущем, где подобные схватки считались утренней разминкой.

— Кто следующий?

Голос мой хриплый и чужой, кровь струится из разбитой губы и стекает на подбородок, каплями падает на траву.

Противники медлят, они глядят на меня и трупы, в их глазах читается недоумение: как калека уложил шестерых?

Мирон оборачивается, одной рукой он сжимает сосульку, а второй удерживает Софу. Девчонка смотрит на меня широко распахнутыми глазами со смесью страха и надежды.

— Ты… — произносит Мирон.

Но я не даю ему договорить, не хватало мне тут ещё злодейский монолог слушать. Я бросаю кинжал прямо в него без рассчёта убить, мне нужно всего лишь отвлечь его внимание. Тот отмахивается сосулькой и легко сбивает лезвие. Софа мгновенно освобождается, падает и отползает в сторону.

В моих руках оказывается арматура, что всё ещё торчала из моего тела, я резко выдёргиваю её, боль вспыхивает перед глазами яркой вспышкой, но сознание остаётся ясным. Адреналина переизбыток, никаким слабостям места больше нет.

Мирон создает новую сосульку и кидает в меня, причем он даже не пытался прицелиться. Я по-собачьи ухожу перекатом в сторону, но зато остаюсь жив. Сосулька врезается в землю там, где я только что стоял, и взрывается ледяными осколками. Несколько мелких льдинок больно впиваются в спину и плечи.

Я вскакиваю с арматурой в руке, но это лучше, чем ничего.

— Ты труп, инвалид, — шипит Мирон, и он создал сразу три сосульки, вокруг которой вращаются льдинки, как спутники вокруг планеты.

— Посмотрим.

Я бегу пытаюсь бежать, Медлительность сжирает большую часть скорости, три сосульки летят в меня, я уклоняюсь от двух, а третья входит в плечо и разрывает мышцу, от чего левая рука повисает плетью.

Я стараюсь не обращать внимание на боль, ведь передо мной сейчас моя главная цель.

Дистанция сокращается, Мирон пятится и создаёт новые снаряды, но я уже слишком близко. Маг не боец в ближнем бою чаще всего, но этот точно не боец, и у него нет шансов.

Арматура описывает дугу, маг ставит блок ледяным щитом, который вспыхивает, а удар приходится в лёд, от чего крошево летит во все стороны, но щит держит.

Я бью снова ниже в корпус, он снова создаёт защитный лёд, и несмотря на то, что он, сука, успевает третий удар обманный. Я замахиваюсь арматурой, но в последний момент бросаю её в сторону и захожу в корпус мага и беру его руку на излом.

Слышится громкий хруст, Мирон орёт слишком тонко, как-то даже по-бабьи, а ледяные сосульки падают на землю и тают без его контроля.

— Не так громко, — шепчу я и заламываю его вторую руку. — Ты же хотел меня научить старших уважать, верно? Ну так учи, чё ж ты орёшь-то?

Коленом в живот, локтем в лицо, головой в переносицу, выходит грязно и жестоко, но не менее эффективно. Он оседает на колени, и из его носа хлещет кровь.

Сзади слышится дробный топот от двоих, что остались и сейчас наконец решились вмешаться. Поздно, ребята, пить Боржоми, когда печень отказала.

Я разворачиваюсь и использую Мирона как щит, а потому первый удар чьего-то ножа он принимает в спину, от чего глаза блондина расширяются от неверия и шока.

— Свои… сука… свои же…

— Бывает, — киваю я и отпускаю его.

Он падает лицом в траву, дергается и затихает. Вот и закончилась жизнь одного из сотни лучших игроков нашей планеты. Прощай, Мирон, ты мог бы стать спасителем, но ты стал трупом.

Те, что справа, обычные шестерки, без особых навыков и таланта, но они решили, будто во мне не хватит сил и на них.

— Валим его! — орёт один, но в глазах у него виден страх.

Я улыбаюсь, кровь заливает лицо, из плеча торчит сосулька, бок кровоточит, а ребра хрустят при каждом вдохе. Наверное, я похож на выходца из самого ада, хотя почему похож?

— Ну давайте, удивите меня.

Они нападают одновременно. Зря, вы плохо знаете таких, как я, это ваше последнее неправильное решение, потому что когда двое атакуют синхронно, они лишь мешают друг другу.

Я ухожу в сторону, и моя правая нога подкашивается, но я всё равно сохраняю равновесие. Один пролетает мимо, а я встречаю его локтем в затылок, он падает как подкошенный.

Второй бьет ножом, его рука перехвачена мной, я тут же выкручено запястье и ломаю кисть. Он кричит, но я уже забрал его собственное оружие и полоснул по горлу.

Тишину нарушает только моё хриплое и клокочущее дыхание, ну и всхлипывания Софы где-то рядом.

Я оглядываюсь поле боя, сейчас оно покрыто мертвыми ублюдками, которые ещё недавно мечтали нажиться за чужой счёт.

Я подхожу к Матвею, походва вышла наверное забавной, я ж хромаю на обе ноги. Старик жив и смотрит на меня глазами, в которых полно шока и чего-то нового.

— Ты… парень… как?

— Потом… дед. Потом… разберёмся.

Я достаю осколок льда из плеча и боль тут же напоминает о себе так, что в глазах темнеет. Обматываю рану лоскутом рубахи, бок нужно будет зашивать, но всё это уже позже. Пара рёбер точно сломаны, потому что дышать тяжело, но плевать, жить буду.

Софа подбегает и падает рядом, она пытается помочь трясущимися руками, и между всхлипами девушка часто вытирает мокрые глаза.

— Ты… ты… Дима…

— Цела?

Она кивает.

— А дед?

— Живой вроде…

— Хорошо.

Я сажусь прямо на траву, среди трупов, крови и ледяных осколков, сознание уплывает, но я цепляюсь за реальность зубами.

Мимо пробегает системное уведомление:

«ВНИМАНИЕ! Условие для снятия Шестой печати выполнено.

Принятие духа силы (1/1) — ОСУЩЕСТВЛЕНО.

Принятие духа стойкости (1/1) — ОСУЩЕСТВЛЕНО.

Для полного снятия печати и получения доступа к базовой механике прогресса используйте 1000 единиц опыта».

Я усмехаюсь разбитыми губами, пусть смотрят, спонсоры и гадают, кто я такой.

Инвалид, мать его.

— Отдых, — шепчу я и заваливаюсь на спину. — Лечение… Щас, подождут.

Небо над головой, в котором родное солнце соседствует с чужим, там облака и тишина, ну и запах крови, что перебивает аромат газона.

Где-то далеко, на грани сознания, я чувствую чужой взгляды стримеры и наблюдателей, кто гнал меня в эту пещеру.

— Ну что, суки, — шепчу я в пустоту. — Довольны?

И проваливаюсь в темноту, чувствуя, как чьи-то нежные руки пытаются вылечить моё тело и голос старика, пытающегося утешить внучку.