Пламя от моей лучины дрогнуло, когда я сделал шаг в темноту. Огонь казался живым и создавал тени на стенах.

— Ну да, — усмехнулся я, и глянул, как моя тень на стене шагает куда-то в сторону отдельно от меня. — Теперь ты будешь со мной играться, да?

Тихий детский смех прозвучал где-то за спиной. Я знал, что там никого нет, кроме сырости и затхлости, которые уже давно въелись в стены за десятилетия, но я всё равно обернулся.

Когда вход исчез, это застало меня врасплох. Я подошёл туда, где ещё мгновение назад находился дверной проём. Протянул руку вперёд в надежде ощутить знакомое сопротивление, но пальцы лишь скользнули сквозь холодную пустоту. И я вдруг почувствовал лёгкое прикосновение откуда-то с противоположной стороны.

Было холодно, и оно казалось настоящим. Инстинктивно рука дернулась, а тело само отступило назад и нога неловко опустилась прямиком в грязную лужу. Однако вода оказалась тёплой, что неожиданно удивило, хотя отражение там больше не было моим собственным.

Из глубины озерца смотрело её лицо, и взгляд такой прекрасный, сейчас был искажён болью и разочарованием. Глаза ее были полны печали, они напомнили тот миг, когда я стоял перед выбором. Позже я спас Серафину, но такое ощущение, что она снова хотела мне это напомнить.

— Сука! — я гневно пнул лужу.

Из-под воды взлетели капли, они казались искрами, и замерли в неподвижности, затем они закружились, как будто подчинялись незримым законам магии. Постепенно они складывались в изящные очертания разных фигур и приобретали материальность живых красок.

Передо мной возникла Серафина, с кем я прошел вместе тысячи боёв. Одна из семерых, и сейчас была настолько реальной, что сердце дрогнуло от внезапного потрясения.

— Всю мою жизнь я тебя ненавидела! — Голос её звучал надломленно, а глаза наполнялись тяжёлыми слезами отчаяния. — Мне… я бы спаслась… Если бы ты протянул руку Джулиану! У нас были мечты о детях, он просил моей руки…

Я нервно отступил назад, ещё шаг и воздух сдавило паническое напряжение.

Это всего лишь видение, тень прошлого, или фантом, который кормится моими переживаниями. Моя боль и то чувство вечное вины, и эти страхи стали пищей для этой зловещей силы.

— Тебе отсюда не выбраться! — голос её многократно отразился от стен. — Ты исчезнешь навсегда!

Но я двигался дальше, прочь от неё, старательно игнорируя её отчаянные вопли.

Но её голос — такой настоящий, такой реальный — будил во мне самые чудовищные воспоминания. И, несмотря на все мои дебаффы, несмотря на плохую память, я помнил всё. Каждую деталь. Каждую секунду того выбора.

Глухое рыдание девушки сливалось с криками, отражаясь от сводов узкого коридора, словно пытаясь заглушить мой осторожный топот.

Отступив шагов на двадцать назад, внезапно осознал странность: пол уже не казался твёрдой плиткой, а превратился в мерзкую, грязную жижу, предательски чавкавшую под подошвами сапог.

— Не гляди вниз, слышишь? — жёстко прошептал я сам себе. — И даже не думай верить в происходящее…

Свет горящей лучины угасал быстро. Пламя лизало кончики пальцев, обжигая кожу, однако я вытерпел боль и приставил древко своего копья к стене, вынул свежую лучину и осторожно поджёг её остатком первой. Затем вновь схватился за своё оружие.

Точнее попытался схватиться, но древко исчезло прямо под пальцами, и осталась только глухая чернота пространства!

Я почти потерял равновесие и кое-как устоял на ногах, но всё ещё осознавал, что вся стена была всего лишь призрачной иллюзией, которая обманывала все мои чувства.

— Срань! — вырвалось у меня. — Сволочь! Лучше просто покажись, гадёныш! Кто ты? Демон желаний? Привязанный дух?

Я крикнул в пустой коридор, в котором внезапно очутился. Эхо разнесло мой голос на десятки голосов, каждый из которых отражался и пытался что-то нашептывать.

«Срань… срань… срань…»«Сволочь… сволочь…»

«Покажись… покажись…»

Так, успокойся, Дима, это же просто какая-то дрянь, всё нормально. Я глубоко вздохнул, и чувствовал, как адреналин пульсирует в висках. Этот дух пытается запутать и напугать, ведь всё это тоже сильные эмоции, но нет, я не дам ему этой пищи.

Я снял крепление для метательных копий, вытащил одно, а остальные закинул обратно за спину и оценил обстановку.

Коридор, конечно длинный и он кажется бесконечным. Такой вот одинаковый с каждой из сторон, куда бы я ни пошел.

«Считай шаги», — пришла мысль. — «Тут должна быть какая-то логика. Хозяин этого места наверняка придумал себе план и маршрут. А это с высокой вероятностью какой-то дух или призрак, и даже может быть это какой-нибудь полтергейст, а у этих ребят всегда есть правила».

Я шёл по коридору и мысленно считал шаги. Кругом всё время мелькали тени, постоянно что-то нашёптывали голоса, да и смех этот раздавался с разных сторон. Я целиком полагался только на свою Невнимательность, сейчас она мне станет полезной, с помощью неё я могу игнорировать лишние детали, а я буду просто считать шаги. Жаль, за них не дают, ни опыта, ни гигов.

Это был проверенный способ, он был со мной ещё с той поры, когда осознавал, что даже моя голова и память способны подвести, поэтому я считал ритм, и он вёл меня сквозь иллюзии.

Когда лучина снова начала прогорать (я уже сбился со счёта, сколько их сменил), позади раздался детский смех. Я остановился, готовый к драке. Мышцы напряглись, копьё заняло боевую позицию и оглянулся.

И в этот момент мимо что-то пронеслось. Лёгкое, невесомое, но на огромной скорости. Коснулось моей щеки — холодное, как лёд, мягкое, как пух.

— Налево… не ходи прямо… — шепнул невесомый голос прямо в ухо.

Я оступился. Машинально посмотрел под ноги — и провалился в кровавую лужу.

Жидкость сомкнулась над головой. Густая, тёплая, липкая. Я попытался сделать вдох — в лёгкие хлынула кровь. Работали руки, ноги, но оружие за спиной тянуло вниз, мешало и путалось.

Я сбросил копья, на них уже было всё равно уже. Выжить сейчас было важнее всего.

Ноги наткнулись на какую-то преграду — то ли каменное дно, то ли выступающая скала. Не раздумывая, рванулся вверх, отчаянно выныривая наружу, судорожно хватаясь за спасительный край. Тело пульсировало болью, горло обожжено слизью, которую невозможно было объяснить иначе, кроме как собственным воображением. Легкие словно объяло пламя.

Наконец я выбрался. Беспомощно отполз подальше от зловещего провала. Дрожа от холода сырого пола, всматривался в кромешную тьму и жадно ловил воздух губами, долго приходя в себя.

— Так ты решил поиграть с моими страхами? — прохрипел я голосом, который уже дрожал и хрипел.

Огонь погас, лучина была мокрая, да и спички размокли тоже.

— Да пошёл-ка ты нахер, козлина невидимая! — заорал я и зло пнул свой рюкзак. Тот отлетел к стене и глухо стукнулся, я подошел, поднял его и закинул на плечи, потому что нечего тут добром раскидываться.

Тьма была такой густой, что я не видел ни одного блика или чего-то такого. Идти вперёд здесь всё равно что идти навстречу своей гибели или прямо в пасть неизвестного чудовища.

Я закрывыл глаза, чтоб сознание могло перестроиться, теперь тьма внутри, а я её хозяин. Нужно успокоиться и найти мысленный островок тепла и покоя. Поэтому я решил представить горячие домашние пельмени.

Меня манила мысль насладиться ароматной тарелкой домашних пельменей, из которых сочился бы сок от лука, и чтоб они согревашли пряным перцем. А сверху щедро политы в густой, сливочной деревенской сметаной, настолько жирной, что ложка погружалась будто бы в вязкое облако.

За этими мыслями шла блаженная мечта об уютной кровати с белоснежным бельём, которое бы нежно благоухало чистотой и свежестью.

И наконец, тот самый миг сосредоточенности, отрешение от суеты повседневности, которое позволяло моим умениям вновь пробудить голос интуиции и повести меня верным путём.

Я снял обувь и носки, чтоб ступни касались каменного пола, перчатки я убрал в рюкзак. Я выпрямился во весь рост и закрыл глаза.

Вокруг мимо скользил прохладный ветерок и его мимолётное касание, да чей-то вздох. Сквозь тихое эхо доносились ложные команды-направления, а детские голоса звучали ближе и звонко, а кто-то жалобно плакал, другие звали играть в догонялки.

А я продолжал идти вперёд. Нельзя останавливаться, нельзя слушать, иначе буду плутать здесь, пока не упаду без сил или обезвоживания.

Мой внутренний счётчик дошёл до двух тысяч шагов, потом до трёх. Я начал сомневаться реально ли это окружение? Может, я хожу по кругу и зря трачу силы?

Как только я подумал, что всё вокруг обман и я зря вообще куда-то иду, моих век коснулся свет, от чего я застыл на месте. Свет проник сквозь сомкнутые ресницы, он казался настоящим.

Что это была за уловка? Неужели подвалы способны расширяться до размеров бесконечности? Или это всего лишь мираж и какая-то очередная проверка?

Я медленно вдохнул полной грудью и отринул всякую суету типа тревог или опасений. Затем я осторожно распахнул глаза.

Пространство оказалось просторным, словно заброшенный склад или пережиток военных лет. Едва заметная лампочка наверху бросала тусклые лучи, однако света хватило, чтобы разглядеть детали.

На границе тени сидел незнакомец. Он был знакомым, и его массивная фигура и густые пряди, всё это напоминало мне того, кого я знал сам.

Незнакомец поднялся и обернулся. Этот парень был моим зеркальным двойником. Именно таким видел меня каждый враг в последние секунды своей жизни. Он посмотрел в мои глаза и наверняка видел собственное отражение.

— Посмотри на себя, — сказал он спокойно, без эмоций. Голос — мой, но глубже, увереннее, тяжелее. — Слабак. Ничтожество.

Он был выше меня на голову. Волосы длиннее, лёгкая короткая бородка не делала его старше, а подчеркивала мужественность. Взгляд острый и способен убить, как его двухметровый черный клинок, который он легко удерживал одной рукой.

Это я из будущего, и из той жизни, которую я прожил тысячалетие назад, это ровно тот.

— А ты кто? — я попытался усмехнуться, хотя его слова кольнули глубоко в самую душу. — Очередная иллюзия?

— Я тот, кем тебе никогда не стать, — он сделал шаг ко мне, вытянул меч, направив остриё мне в грудь. — Посмотри на себя. Еле стоишь. Руки дрожат, из них вечно всё выпадывает. Дыхание сбилось. Навыки — жалкие сплошные недостатки. Даже фонарик с собой взять забыл, идиот.

Я молчал. Потому что он был прав.

— Теперь ты больше никогда не съешь пельменей, — продолжил он, и его голос стал тише, почти ласковым. — От сметаны тебя скрутит, и ты просто умрёшь в углу, обосраный и униженный. Так почему бы мне не избавить тебя от страданий прямо сейчас?

Он шагнул ближе. Чёрный клинок мерцал в тусклом свете, впитывая окружавшую тьму.

Я смотрел в собственные глаза. Глаза воина, прошедшего сотни лет ада. Глаза победителя. Глаза, видевшие смерть богов и собственного мира.

Мой смех отразился от стен и тут же вернулся эхом.

— Ты… — выдавил я сквозь приступы хохота. — Ты правда думаешь, что это сработает?

Тень замерла, в её глазах мелькнуло что-то похожее на недоумение.

— Ты — это я, — внутри меня появилось спокойствие. — Ты — моя собственная неуверенность, ты обёрнута в образ того, кем я когда-то был. Или кем мог бы стать. Но знаешь что?

Я шагнул навстречу острию собственного меча. Оно уперлось мне в грудь.

— Тот я, из будущего, — я смотрел в глаза иллюзии, — он не стал бы тратить время на издевательства над слабым. Он бы просто убил, если бы считал нужным. А ты разговариваешь и зачем-то пытаешься мне что-то внушить.

Тень слегка подёрнулась и отступила.

— Ты не можешь меня убить, потому что я тебе нужен живым. Без меня ты всего лишь пустота.

Я рукой отвел меч в сторону, взгляд мой не отрывался от глаз тени.

— Ты хочешь заставить меня сдаться, но у тебя не получится.

Я сделал шаг ближе, тень отступила, я ступил еще ближе и она снова шагнула назад.

— Ты — моё прошлое. Тот, кем я был. И я отказался от этого не ради того, чтобы стать сильнее, найти меч длиннее и острее. — Мой голос набирал силу. — Я способен сделать шаг вперёд, не оглядываясь назад.

Тень пятилась, пока не упёрлась спиной в стену. Её чёрный клинок дрожал, рассыпая тёмные искры.

— И учти, — я приблизился вплотную, глядя в свои собственные глаза, — если ты в союзе с Зильфариями, я вернусь и найду тебя.

— Мы с ними… они… хозяева… — прошептала тень, и в её голосе мне послышалась грусть. И настоящая, неподдельная тоска.

— Значит, ты пытаешься меня в чём-то убедить, пока кому-то служишь?

Я сделал глубокий вдох раздражения. Во мне поднималось то, что я всегда прятал от людей — холодная, бездонная ярость, скрытая за маской равнодушия.

— Ты осмеливаешься принимать мой облик и говорить, будто служишь кому-то? Осмеливаешься смотреть на меня свысока, оставаясь чьим-то рабом?

Тень молчала. Лицо её стало серым, пепельным.

— Тень ты или демон желаний, или привязанный дух, — продолжал я, и в голосе моем звенело презрение, — мне уже плевать на тебя, раб.

И мне действительно стало всё равно, что вокруг меня высокоуровневая иллюзия. Всё это не имело значения. Это существо исполняло волю моего главного врага.

Зильфарии и они же учредители Игр. Эти твари собирают миры и заставляют участвовать в бесконечных состязаниях. Победитель идёт дальше, затем ещё и ещё. Так это было в самом начале, на той площади в Екатеринбурге. Останется лишь сильнейший, а что станет с его миром — никого не волнует.

— Тогда передай им, раб, — сказал я в потухшие глаза тени. — Передай мои слова. Я не собираюсь щадить никого из них. А когда они ответят за всё, я наконец-то отдохну от этого дерьма и наемся пельменей до отвала.

Звук моего голоса разносился по пространству, отразился от стен, и в этом эхе я уловил слабое место, это была трещину в иллюзии.

Я шагнул к обычной с виду стене, она покрыта облупившейся краской.

— Стой! — раздался сзади едва слышный шепот. — Ты ещё можешь… остаться…

Там стоял настоящий я. Обычный парень с коротким ежиком черных волос, в мятой толстовке и старых джинсах. Это был я до Катаклизма и всего этого ада. Его зеленые глаза смотрели на меня с надеждой и страхом.

— И стать рабом? — спросил я. — Стать тем, кем я никогда не стал бы ни в одной из своих жизней?

Не глядя больше на призрак, я шагнул сквозь стену.

Я шел, отсчитывая шаги, не скрываясь, насвистывал какую-то мелодию. Кажется, из старого мультика. Что-то про богатую утку и её золото.

Меня всё еще пытались отвлечь — шептали, кричали, трогали за плечи. Но я полностью положился на свои дебаффы. Пусть невнимательность делает свое дело и просто помогает мне игнорировать всё происходящее вокруг.

Всё это лишь иллюзия. Она призвана сбить с толку, свести с ума, заставить бояться или сомневаться. Но это не способно обмануть мой опыт и инстинкты, вбитые в подкорку.

Коридор начал давить почти физически. Жар сменялся холодом, холод — удушающей вонью. Детский смех, плач женщин, крики умирающих — всё это сопровождало меня, и с каждым шагом звуков становилось больше.

Несмотря на закрытые глаза, перед внутренним взором мелькали лица. Знакомые и близкие, потерянные по моей вине. И те, кому я не смог помочь.

Нет, это всего лишь иллюзии. Воспоминания прошлой жизни. Теперь я всё исправлю. Я обещаю.

Лица искажались передо мной, беззвучно кричали, о чём-то молили. Я шёл босиком по кафелю, чувствуя стопой каждую трещину, каждую неровность. Ладонь скользила по облупившейся краске, а разум абсурдно думал лишь о тарелке пельменей, щедро политых сметаной.

Только это было реально. И пол под ногами и стена под рукой.

Теперь, когда воля духа была сломлена, я мог добраться до якоря.

Спустя тысячу шагов ноги ощутили мягкую землю. Я двигался в полной темноте, не видя глазами ничего, но чувствуя мир всей кожей, руками и ступнями. Не обращая внимания на разнообразные и явно навязанные запахи и звуки, я опустился на четвереньки и начал шарить по земле.

Предмет. Нужен предмет, на который завязаны все сильные эмоции духа. Его якорь в этом мире.

Рука нащупала бумажный прямоугольник. Фотография, не иначе. Рядом — что-то металлическое, холодное, похожее на кольцо. И еще — мягкое, потертое, с торчащими нитками. Кукла или игрушка.

Я сел на землю, сжимая находки в руках.

— Знаешь, — сказал я и посмотрел в темноту, — я помню запах домашней выпечки.

Предметы чуть дрогнули лёгкой вибрацией.

— Помню, как хрустит корочка домашнего пирога, а рядом телевизор. Помнишь, утром там показывают мультфильмы, а по выходным «Чёрный плащ» и «Утиные истории».

Я вспомнил эти легкие мотивы и начал напевать:

— «Твердый клюв, отважный вид, Чёрное крыло-о-о…»

Предметы завибрировали сильнее.

— «Чип, Чип, Чип и Дейл — к вам спешат! Чип, Чип, Чип и Дейл лучше все-е-ех…»

Тьма вокруг заколебалась, а я чувствовал как пространство реагирует на воспоминания.

— А эти часы из детства? В виде наручных такие вот? — продолжал я. — Помню, как они тикали, особенно ночью, когда звуки кажутся громче. Ещё помню запах нового картриджа от «Денди». Серый пластик, помнишь его запах? И заставка, где Марио прыгает по грибам.

Предметы в моих руках затряслись мелкой дрожью. Я вытянул их в разные стороны и на миг иллюзия спала.

Передо мной открылось настоящее пространство. Это был обычный подвал с серыми стены, там вот груда хлама, а в моих руках…

Семейная фотография, на ней лица уже выцвели на истлевшей бумаге и остались лишь смутные очертания. Обручальное кольцо, с которого сошёл верхний слой позолоты и стала видна серая сердцевина. В другой рке была плюшевый заяц или медведь, уже не разобрать, у него была с оторвана лапой и оторвана пуговка глаза.

Я сжал их бережно и нежно, и старался не навредить.

— Ты будешь свободен, — сказал я в темноту. — Когда всё закончится. Я тебе это обещаю, дух.

Я положил предметы на пол и тьма снова сомкнулась вокруг, но я уже знал, где выход. Я не стал дожидаться новых иллюзий и сделал шаг, затем другой, и вышел в тот самый подвал, где изначально планировал спрятаться от монстров.

Прохладный воздух хлестнул по лицу, тяжёлый запах сырого бетона смешался с едким ароматом, погружая сознание в истинную, жесткую повседневность.

На периферии зрения мигало два новых уведомления.

«Внимание! Вы прошли активность «КОЛЛЕКЦИОНЕР ЭХА» без уничтожения якорной сущности.«Вы проявили сострадание там, где другой проявил бы жестокость. Дух запомнит это. Возможно, однажды он вернёт долг».

В качестве награды вы получаете:

500 единиц опыта. Камень эха.

«ВНИМАНИЕ! Условие для снятия Четвертой Печати выполнено.

Принятие духа чистоты (1/1) — ОСУЩЕСТВЛЕНО.

Принятие духа правды (1/1) — ОСУЩЕСТВЛЕНО.

Для полного снятия Печати и получения доступа к базовой механике прогресса используйте 1000 единиц опыта».

Что? Я только что выполнил еще одно условие? И получил предмет? Обычно все получают только опыт. Камень был похож на небольшой гладкий серый камень с зеленым стилизованным узором.

Сам предмет похож на невзрачный серый камешек с едва заметным зелёным орнаментом. Память подсказывала, что он таит в себе силу вызывать у врага жуткую иллюзию, питаясь самыми потаёнными тревогами и фобиями человека.

Я заглянул в статус. Дебафф «Невнимательность&Плохая память» теперь был покрыт золотой паутиной трещин. Из разломов лился мягкий теплый свет.

Не раздумывая, я вложил в него тысячу опыта.

Значок распался, как и в прошлые разы. Золотые осколки осыпались, растворились в воздухе. А на их месте появился новый, серый, простенький значок.

«Селективное восприятие: Ранг G»

Я мысленно присвистнул, читая описание:

«Вы способны улавливать лишь только то, что имеет значение. Второстепенные детали, отвлекающие факторы, ложные цели — всё это проходит мимо вашего сознания, не задерживаясь. Ваше восприятие фокусируется только на том, что важно для выживания и достижения целей. В вашей памяти хранится только то, что для вас действительно значимо. Шанс быть обманутым иллюзиями или ментальными воздействиями снижен».

Я моргнул. И правда — мир вокруг изменился. Я перестал цепляться взглядом за мусор на полу, за трещины на стенах, за ржавые трубы. Всё это просто… ушло. Растворилось на периферии. Осталось лишь то, что имело значение.

Например, звуки. Снаружи, за дверью подвала, я услышал их. Тяжёлое дыхание, скрежет когтей по бетону, тихое рычание.

Те самые псы, что загнали меня сюда. Они всё ещё здесь, кружат вокруг здания и ждут меня. Но теперь их стало меньше. Я насчитал пятерых. Остальные, видимо, ушли или сожрали друг друга.

— Отлично, — прошептал я с ухмылкой. — Пять тварей. Опыт будет не лишний.

Я оглядел подвал новым взглядом — Селективное восприятие работало безупречно. Глаза сами выхватывали нужное, отметая лишнее.

Старые металлические трубы. Ржавые, но крепкие. Их можно использовать как рычаги или колья. Куча строительного мусора в углу — битый кирпич, куски арматуры, обрывки проволоки.

Ржавая бочка. Если бы в ней оказалось что-нибудь горючего… Я подошёл, понюхал — нет, пустая, одна ржавчина да грязь.

Старый матрас, брошенный у стены. Пружины наружу, ткань прогнила. Зато проволока от пружин — то, что надо.

Я действовал быстро, чётко, не отвлекаясь. Лень больше не шепчет, невнимательность не пытается отвлечь внимание. Есть лишь цель, есть лишь задача. Связал несколько кусков арматуры проволокой — получилась конструкция вроде копья-трезубца, тяжёлого, но с отличным пробивным эффектом.

Из обрезков проволоки сплёл несколько петель-удавок, которые можно набросить на шею зверюге, подойдя достаточно близко.

Набил битым кирпичом старую наволочку, найденную тут же — получился импровизированный, тяжелый и мощный кистень.

Пять псов. Пять мешков с моим опытом. Ад позади закончился, но ад снаружи никуда не делся. Драться с ними кинжалами можно, но хорошо, когда противника можно поразить на расстоянии.

Я надел обувь и перчатки из рюкзака, приблизился к двери, прислушался. Они там меня ждали. Я постоял несколько минут, переводя дыхание и подготавливаясь к схватке.

— Ну что, пёсики, — прошептал я, перехватив тяжесть копья покрепче. — Поиграем?